Читатель

Три дня пролетели для Энн как во сне. Все ее мысли были заполнены только этим странным мужчиной, от которого буквально исходила аура загадки и темной мрачной тайны. Девушка сидела в своей подсобке перед раскрытой книгой, но ее сердце билось в бешеном ритме, когда она прислушивалась к окружавшей ее тишине. - Добрый вечер. Этот негромкий глубокий темный голос заставил ее подскочить в ужасе и вскрикнуть. - Боже! Как ты так незаметно пробрался сюда? И как нашел? Билл стоял очень близко, и первое, что ей бросилось в глаза, его широко раскрытые глаза, бледность и жадно подрагивающие ноздри, как будто он принюхивался к восхитительному ароматному блюду, перед тем как с аппетитом приняться его поедать. - Интуиция, - он встряхнулся, будто сгоняя наваждение, и широко улыбнулся. – Вот книги, все в целости и сохранности. - Что ты хочешь взять сегодня? – Энн отложила в сторону принесенные им книжки и повела его к хранилищу. – Я думаю, ты тут уже достаточно хорошо сам ориентируешься, так что можешь и без моей помощи разобраться. - Пожалуй, да, справлюсь сам, - будничным голосом произнес он и уверенно направился внутрь. - Подожди! – удивленно воскликнула Энн. - Я же свет еще не включила. Или ты собираешься по старой привычке с фонариком ходить? - С фонариком? – недоуменно переспросил Билл. - Ах да… с фонариком… спасибо. Свет действительно не помешает. Чтобы не мешать, Энн вышла и облокотилась о стену в коридоре. Интересно, он будет долго выбирать? Он снова появился внезапно, она так и не поняла, как он ухитрился так быстро покинуть хранилище и оказаться прямо перед ней. Она же должна была заметить его раньше! И как же быстро он выбрал. Наобум брал что ли? Они молча покинули здание библиотеки, перед выходом Билл опять внушил Луи запереть за ними дверь и очнуться. Странно, но Энн не испытывала дискомфорта, когда они молча шли по улице. Да и он, похоже, тоже был совсем не против. Но любопытство погубило кошку, как говорят. - Что на этот раз – «Хроники Нарнии»? Он молча протянул ей книги. «История Японии» и толстая книга на немецком языке. - Что это? – с любопытством спросила она. - Карл Ясперс «Смысл и назначение истории». - Ты настолько хорошо знаешь язык, чтобы читать такое в оригинале? Он пожал плечами. - Не жалуюсь. Предпочитаю по возможности оригиналы. - А почему же ты историю Японии не читаешь на японском? – едко подколола Энн, уязвленная тем, что он, кажется, пеняет ей ее необразованностью. Подумаешь, немецкий он знает. - Японский я знаю хуже, - просто сказал он как само собой разумеющийся факт. - Ты что, полиглот? Сколько языков ты знаешь? – Энн слышала, что гениальные люди как правило испытывают проблемы с социализацией. Возможно, это просто повзрослевший вундеркинд, так и не нашедший свое место под солнцем в этой жизни. Он задумался. - Двенадцать, плюс еще парочка диалектов, - произнес он, наконец. - Ни фига себе! Значит, ты гений? - Да нет, - медленно сказал он. - Просто … было много времени. Я путешествовал. - Но ты же местный? У тебя луизианский акцент. - Да, я родился недалеко от Шривпорта. - У тебя там семья? - Нет, – черт, кажется, зря она это спросила. Она увидела, как на миг его лицо подернулось судорогой, и он сжал книги в руке так, что побелели костяшки, а два толстенных тома начали сворачиваться, как газетные листки! Невероятно! - Слушай. Билл, ты только не обижайся, ладно? Но ты какой-то странный, честное слово. - Спасибо за честность, - он улыбнулся, а она улыбнулась в ответ. У него такая приятная улыбка. - У тебя какие-то странности непонятные. Я не хочу навязываться, но я вижу, что ты… хороший человек. Наверное, нехорошо такое прашивать, но … ты чем-то болен, да? Она приготовилась к тому, что он сейчас оскорбится и скажет что-то вроде: «Не твое дело». И будет прав, между прочим! Но нет. Он погрузился в глубокие раздумья. - Сложно сказать, - медленно произнес он, наконец. – В какой-то степени, это действительно похоже на болезнь. Но болезни лечатся или… убивают. В моем случае это скорей теперь естественное состояние. Большего я тебе не скажу, Энн. Извини. На эти слова девушка не нашлась, что сказать. Она поняла, что затронула скользкую и неприятную тему, и говорить больше он откажется. Ладно. В конце концов, какая разница, почему он такой, какой он есть? Он интересный собеседник, у него хорошие манеры, чем мало мужчин могут похвастаться в эти дни. Но он не обязан раскрывать свои тайны непонятно кому, и совершенно прав. То, что Энн рассказала ему уже всю свою малоинтересную и недолгую жизнь не означает, что он в ответ обязан ей тем же. Уже месяц прошел с той ночи, когда она застала его в темном книгохранилище за «воровством» книг. Теперь в библиотеке есть читательская карточка на имя В.Т. Комптона. Вильяма Томаса. Или просто Билла, как он тогда представился ей. Два раза в неделю она остается на ночь в библиотеке и дожидается его прихода. Ни разу ей не удалось подсмотреть, как он заходит в стеклянную входную дверь, как гипнотизирует охранника. Она даже пыталась выглядывать в окно, чтобы увидеть его приход, но безуспешно. Энн не знала, как он понимает, когда он высматривает его, но интуитивно чувствовала, что он не хочет, чтобы она видела это. Проводы ее домой стали для них ритуалом. За этот час они успевали обсудить прочитанные книги, погоду, политику, историю, астрономию и еще кучу всевозможных вещей. Она поражалась его образованности и начитанности. Раньше она думала, что ее знания довольно глубокие и точные, но, общаясь с ним, вынуждена была со стыдом признать, что она полный неуч. Но Билл никогда не делал и малейшего намека на то, чтобы продемонстрировать свое превосходство. Если она чего-то не знала, он терпеливо пояснял, давал советы, где можно прочитать нужную информацию. И не смотря ни на что ей совершенно не было скучно с ним, он не был похож на заучку-зануду, с которыми как правило приходится иметь дело, работая всю сознательную жизнь в библиотеке. При всей своей задумчивости и погруженности в себя, Билл Комптон обладал искрометным чувством юмора, он всегда точно чувствовал, когда нужно быть серьезным, а когда вставить едкий колкий комментарий, от которого Энн буквально сгибалась от хохота посреди улицы. Но он никогда не смеялся сам, едва заметный проблеск улыбки – вот и все, что она увидела у него на лице за все это время. Иногда она замечала, как он, задумавшись, тревожно хмурит густые черные брови, а в глазах появляется отсутствующее выражение и невыразимая печаль. В такие моменты она предпочитала не доставать его расспросами, видя, что какие-то серьезные, неприятные заботы и воспоминания гложут его изнутри. И еще он никогда ничего не рассказывал про себя. Ни слова, хотя, открывая свои нехитрые жизненные моменты, Энн тайно надеялась услышать хоть что-то от него в ответ. И он определенно знал об этом ее желании, но упорно молчал. Любая тема, начиная от местных сплетен о кинозвездах и музыкантах до философии Аристотеля и Канта, все что угодно, но только не про Вильяма Т. Комптона – человека-загадку. Но Энн была целеустремленной девушкой и просто так сдаваться не собиралась. - Скажи, а кроме чтения, чем ты еще любишь заниматься? - как-то спросила она его, когда устав от жарких дискуссий, они просто молча брели по ярко освещенному проспекту. - Я люблю музыку, - негромко ответил он. - Слушать? Или ты играть тоже умеешь? На каком инструменте? Легкое пожатие плечами: - Скрипка, гитара, немного ударные, сейчас это популярно. Но предпочитаю пианино. - А направление какое-то есть? Я вот люблю современную музыку, хотя мои родители затыкают уши, когда слышат ребят на улице. - Мне тоже нравится современная музыка. И остальная тоже. Каждый стиль несет в себе дух того времени, тех людей, которые ее сочиняют и играют. По музыке можно даже изучать историю. Для меня каждое направление – это образ какой-то страны, какого-то исторического момента, какого-то человека, который запомнился мне в тот момент, и теперь прочно ассоциируется с этой музыкой. - А со мной? Со мной у тебя есть ассоциация? – почему-то этот вопрос она задала с замиранием сердца. - Да, есть, – медленно проговорил он. - И что это? - Хочешь узнать? – он бросил острый взгляд в ее сторону. Энн в ответ лишь кивнула, чувствуя легкую дрожь во всем теле. - Тогда нам надо отклониться от привычного маршрута. Готова? - Да. Билл шел длинным размеренным шагом, но Энн едва-едва успевала за ним, радуясь про себя за то, что все же не решилась сегодня надеть высокие каблуки. Но именно сегодня искушение было очень велико. - Куда мы идем? – задыхаясь, спросила она. - Увидишь, - улыбнулся ее спутник, не утруждая себя снижением темпа. Идти пришлось не очень долго. Энн с удивлением поняла, что Билл привел ее к Французскому кварталу. Они теперь медленно шли по Орлеанс Стрит, и Энн чутко прислушивалась к кипящей вокруг хаотичной жизни. На улицах были толпы народа, из каждого самого малюсенького кафе, от каждой группки людей оккупировавшей края улицы, слышались звуки музыки – жуткая какофония, смешавшая в себе звуки джаза, блюза, рока, диско. Гитары и флейты, саксофоны и скрипки. И множество барабанов, оглушавших со всех сторон разными ритмами, которым безуспешно пыталось подражать сбитое с толку сердце. Люди кричали, спорили, танцевали, обнимались, целовались, вокруг царил настоящий хаос и неразбериха, но они вдвоем стояли посреди улицы, а толпа обтекала их застывший в бурном океане островок со всех сторон, толкая, пытаясь заставить их влиться в общий поток, поддаться всеобщему безумию. Энн увидела, как Билл чуть склонив голову набок и закрыв глаза, прислушивается ко всему происходящему, а на его губах играет легкая задумчивая светлая улыбка. Он наклонился к ее уху и что-то сказал. -Что? Я не слышу тебя! – закричала она в ответ. - Вот такой я слышу тебя, - крикнул он ей прямо в ухо. Ну и ну! Какая-то развеселая компания хиппи вдруг увлекла их за руки в бурлящий людской поток. Растрепанная девица в драных джинсах и пестрой кофточке надела ей на шею ожерелье из бумажных цветов, Энн увидела, как другие девушки и парни то же самое проделали и с Биллом. Ритмы диско вдруг захватили их целиком, и Энн даже не поняла, как они с Биллом оказались вовлечены в энергичные движения хастла. Кажется, это именно она первая схватила его за руки, но это было единственным, что она сделала первой. Девушка и не думала, что ее партнер сможет и захочет танцевать, но она ошиблась. Казалось, он умел танцевать еще до того, как научился ходить в детстве. Его движения были ритмичными, четкими, но одновременно совершенно естественными и свободными. Сама Энн не часто оказывалась на дискотеках и ее умения были далеки от совершенства, но когда она поймала его взгляд, то решила, что он все же загипнотизировал ее. Ее тело вдруг обрело свою собственную волю, перестало подчиняться страху и неуверенности, полностью отдавшись на милость ее партнера. Энн чувствовала себя легкой пушинкой, подхваченной мощными порывами ветра, маленьким мячиком в умелых руках жонглера. То она оказывалась вдруг с силой прижатой к его груди, то отлетала куда-то в сторону, и если бы он не ловил ее за руку в последний момент, она бы просто возможно улетела куда-то далеко-далеко. Чувство реальности всего происходящего полностью покинуло их. Сердце бешено стучало в груди, обретя ритм танца, мысли совершенно испарились из головы, все, что жило в этот момент – это их руки, тела, ноги и глаза. Энн казалось, что ее взгляд прочно прикипел к его темным зрачкам, окруженным ярко-голубой радужной оболочкой. Даже когда движения танца вынуждали их смотреть в разные стороны, все равно ощущение его взгляда, принизывавшего насквозь, не оставляло ни на миг. Девушка очнулась на какой-то полупустой улице, в ее ушах все еще звенело и гудело от заполнивших все ее естество диких, почти первобытных звуков. Чувство реальности постепенно нехотя возвращалось. Энн поняла, что они медленно бредут в сумраке, и Билл крепко держит ее руку, как заботливый родитель поддерживает свое еще неуверенно стоящее на ногах дитя. Она все еще с трудом переводила дыхание после такого бурного отрыва – физического и эмоционального. Никогда прежде она не испытывала ничего подобного во время танца. Билл, наверное, почувствовал, что она, наконец, приходит в себя, и выпустил ее руку. При этом девушка испытала сожаление и разочарование, как будто он одним махом оборвал тонкую нежную нить взаимопонимания, протянувшуюся между ними во время этого танцевального безумия. - Вау! Вот это да! – с трудом переводя дыхание, воскликнула Энн. - Что это было? - Французский квартал, - с легкой улыбкой сказал Билл. - Да нет! Это! – девушка не могла подобрать слова, чтобы описать свои ощущения от тех нереальных минут, которые они провели в толпе танцующих. – Я как будто марафон пробежала, - она попыталась как-то привести спутанные и влажные от пота волосы в порядок. - А ты даже не запыхался после такого сумасшествия. Мужчина бросил на нее странный быстрый взгляд и отвернулся. - Уже очень поздно, нужно привести тебя домой в целости и сохранности, - ровным голосом произнес он и сделал шаг вперед. Но Энн неожиданно даже для самой себя снова схватила его за руку. Как странно. Во время танца она не заметила этого, но сейчас ощутила неестественный холод его ладони и пальцев, как будто он не выбрался пару минут назад из пламенного потока танца, а провел всю ночь в таком холоде, которого никогда не знала пылкая, утомленная солнцем Луизиана. - Билл, - тихо проговорила она, безуспешно пытаясь заглянуть ему в глаза. - Что такое? – его лоб прорезала морщина, а брови сошлись вместе. Девушке показалось, что он сердится. Он вырвал свою ладонь из ее рук и быстрым шагом направился вперед. Энн и сама бы хотела получить ответ на этот его вопрос. Что это на нее нашло? Это ее неуемное любопытство до добра не доведет. Хватит уже лезть в душу к человеку. Видно же, что он терпит эти ее выходки до поры до времени. Если она перегнет палку, он просто исчезнет и больше она его никогда не увидит. Девушка тяжко вздохнула, поклявшись в душе самой страшной клятвой больше не пытаться вывести Билла на откровенный разговор, и поплелась следом, ощущая невыносимую тяжесть и усталость в ногах и на душе. - Спокойной ночи, - традиционно спокойно сказал он на прощание возле порога дома и развернулся уходить. - Билл! Подожди! – воскликнула Энн, и увидела, как он с недовольным выражением лица повернулся к ней. - Извини, если я что-то не то сказала или сделала. Я… я больше не буду, обещаю. Слабая улыбка тронула его губы, и он издал негромкий смешок. - Принимается. Уже развернувшись, Билл застыл и снова глянул на девушку, которая с несчастным видом стояла, печально понурив голову. - Энн, - тихонько окликнул он. - Через четыре ночи, как обычно? Она вскинула голову, и ее лицо озарилось восторженной радостью. - Да! Спокойной ночи, Билл.