Читатель

- Билл… -Да? - Билл – это было твое человеческое имя? Ты не поменял его? - А зачем? Это всего лишь имя. Я привык. И оно порой… -Что? - Кажется, напоминает… - Что напоминает? - Мое прошлое. Когда я был человеком. Когда-то я был сыном, мужем, отцом… и это имя…единственное, что сохранилось от того прежнего Вильяма Комптона. - Ты скучаешь по ним? - Скучаю? Нет. Уже нет. Я забыл все это. - Забыл? Но как такое можно забыть? - Можно. – Энн услышала, как скрипнули его зубы, - Если этого захотеть. - Зачем хотеть такое забывать? – девушка не могла понять его странных рассуждений. - Чтобы не сойти с ума. – тихо сказал вампир. - Чтобы не чувствовать боли потери и сожаления. - Подожди. Ты говоришь так, как будто…Ты что не хотел этого? Разве ты не по собственному желанию стал таким? - Не совсем, - он набрал в грудь воздуха и резко выдохнул, - Меня…обманули. В тот момент больше всего на свете хотел увидеть своих родных. Меня практически осушили до смерти, а потом сказали, что есть способ мне увидеть их снова. Я тогда поверил в это. - И тебя обманули? Ты больше их не увидел? – с жалостью спросила Энн. - Нет, мне сказали чистую правду, - он помолчал недолго. - Мне позволили их увидеть…издалека. Потом увели силой. Я бежал, вернулся, но когда моя жена поняла, что я такое, она едва не сошла с ума. Мне пришлось зачаровать ее, чтобы она забыла меня таким, чтобы она продолжала думать, что я погиб. У меня даже есть могила. Все мое человеческое прошлое похоронено там. Энн почувствовала, как на ее глаза наворачиваются слезы. От жалости. Она считала Билла каким-то чудовищем, а он оказался таким несчастным одиноким существом. - Не стоит меня жалеть, - он понял ее настроение, - Я рассказал тебе лишь ошметки своей истории и своих мыслей. Но я и вправду монстр. Без преувеличений. Таким, каким ты видишь меня сейчас и жалеешь, я стал относительно недавно. До этого я был таким же, как и все остальные. Издевался, пытал, насиловал, убивал. Сотни и тысячи людей. Мужчин и женщин, стариков, юношей и девушек. Без перебора. - И детей?- похолодела Энн. - Нет, только не детей. Наверное, именно с этого все и началось. Скорей всего, помогло то, что у меня были свои дети. И я так и не смог переступить через это. И у меня к счастью не случалось ситуаций, когда я мог бы … причинить вред ребенку… неосознанно. Девушка слегка перевела дыхание, хотя все равно последние слова снова заставили ее задрожать от страха и отвращения. - Ты сказал…насиловал. Это что, в прямом смысле? В смысле… - она запнулась и покраснела. - Да, мы способны на это, - с кривоватой ухмылкой ответил Билл. - А женщины у вас есть? Ну, вампирши? - Есть, конечно. В сексе мы можем придерживаться абсолютного равноправия, не заботиться о том, что можем покалечить партнера, а многие даже любят боль, так что в этом плане все в порядке. Но это…не то. - Ну а почему вы не можете… вампиры и вампирши…? - Не знаю. Возможно все дело в том, что кормление и секс у нас практически не отделимы друг от друга. Мы, конечно, можем пить кровь друг друга, но для нас кровь вампира не имеет того эффекта, который дает человеческая. У нас это все на уровне инстинктов, человеческое живое тепло, запахи, они пьянят, притягивают… К тому же мы слишком большие эгоисты, чтобы долго выдерживать компанию друг друга. Единственные длительные отношения, которые могут быть у нас – это отношения Создателя и Дитя. - Создателя и Дитя? Это как? - Чтобы создать нового вампира из человека, нужен другой вампир. Эти отношения очень глубокие из-за особенностей крови, которую они разделяют. Точнее в Дитя большая часть крови течет от его Создателя. У Создателя полная безусловная власть над своим отпрыском, они оба чувствуют эмоции и желания друг друга. Наша кровь также сильно влияет и на людей, и имеет не только целительный эффект. Если дать здоровому человеку выпить нашей крови, он будет испытывать эйфорию, наподобие наркотического опьянения. Если сделать это несколько раз, то он может привыкнуть, как и к другим наркотикам. Но есть и обратная сторона медали. Мы всегда чувствуем свою кровь, где бы она не находилась. Через нее мы способны ощущать эмоциональное состояние человека, в котором она течет теперь, можем найти этого человека в любой точке земного шара, мы даже можем немного влиять на него, вызывая сексуальное влечение к себе. Чаще всего, поэтому Создатель и Дитя очень долгое время являются любовниками, независимо от своего пола. Но со временем даже таким отношениям приходит конец, каждый из них идет своей дорогой, но эта связь, она остается между ними до тех пор, пока кто-то из них не встретит окончательную смерть. - Окончательную смерть? А что бывает и не окончательная? - Ну, в первый раз мы умираем во время обращения. Если нас сильно ранить, мы тоже можем некоторое время быть в состоянии, подобном смерти, пока происходит регенерация. Да и наш сон в дневное время во многом приближен к этому состоянию. По правде сказать, термин «смерть» слишком пространный и неопределенный. А вот окончательная смерть – это уже точка невозвращения для нас. - А вы можете иметь детей, ну подобных вам? - Нет, наш организм мертв. У нас не бьется сердце, у нас не вырабатывается ровным счетом ничего. Все, что у нас есть – это кровь. Мы пьем кровь, которая дает нам энергию. Наше тело полностью потребляет ее без остатка. Даже наше семя содержит кровь. Но оно мертво. Зато инстинкт не только остался, он даже в разы усилился. Эта потребность у нас на втором месте после крови. Точнее чаще всего мы удовлетворяем их одновременно. Пьем кровь во время секса. На самом деле это…гуманно. Если в момент укуса человек находится на грани оргазма, то он практически не чувствует боли, а наоборот достигает пика наслаждения. И мы в свою очередь, тоже достигаем вершин в этот момент, потому что пить кровь – самое огромное наслаждение, которое можно только вообразить для нас. Вот так, - он передернул плечами. - Да уж, - нервно усмехнулась Энн. - Удобно, дальше некуда. И потр@лся, и пообедал, прямо два в одном. - Да, - невесело искривил губы вампир. - Это было бы удобно, если бы каждый раз так получалось. Но… слишком мало людей знает о нашем существовании. А питаться мы должны довольно часто. Поэтому наши … доноры как правило ничего не знают, и потому испытывают шок и ужас. Ты сама – типичный пример. Вряд ли ты могла думать о чем-то приятном, когда увидела меня в открытую. Так что никакого удовольствия при этом им доставить не удается. А если зачаровать человека перед этим, он ничего не чувствует, это как будто иметь дело с живой куклой. Малоприятно, если мягко выразиться. А по–современному говорят «отстой». - Значит, тебе нравится… - Энн запнулась и покраснела, ругая себя за идиотские вопросы, на которые почему-то он так подробно, и даже с каким-то мрачным удовольствием вдруг стал отвечать. – Ну… с людьми? В ответ он лишь громко хмыкнул и принялся снова изучать взглядом комнату. Заметил на книжкой полке их семейную фотографию, встал и подошел, принявшись внимательно изучать ее. - Можно? Энн кивнула. Билл бережно взял в руки фотографию и долго пристально всматривался в лица изображенных там людей. Неожиданно сквозь плотину беспамятства прорвался звонкий голосок Сары: - Пап, а почему мы здесь сидим и ничего не делаем, а что этот дядя будет делать с этой странной коробкой на палочках? И правда мама говорит, что сейчас оттуда вылетит птичка? Зачем этот дядя туда ее засунул? Голос прозвучал так отчетливо и близко, что вампир вздрогнул, и едва не выронил фото из руки. Энн увидела, что он так быстро поставил фотографию на место, как будто она обожгла ему руку. Девушка исподлобья следила за Биллом, который снова погрузился в себя так глубоко, что сквозь непроницаемую маску вдруг проступило что-то, от чего у девушки екнуло сердце. Мужчина смотрел невидящим взглядом на ее семейную фотографию, а потом вдруг случилось нечто странное. Энн со страхом увидела, как из уголка его глаза вдруг быстро побежала вниз алая струйка, потом из второго, прочертив две неровные дорожки вниз по его щекам. - Билл! – в страхе воскликнула она и подскочила к нему. - Что с тобой? Что это? Он как будто очнулся из ступора, несколько раз моргнул, отчего еще несколько дорожек пролегло вниз к подбородку. Вампир, как будто не веря собственным глазам, осторожно прикоснулся к своей щеке, а потом недоуменно уставился на свои испачканные кровью пальцы. - Подумать только, я уже и забыл, каково это. … - прошептал он, а потом поднял глаза на Энн. - Не бойся, это не смертельно, - выдавил он из себя вымученную улыбку. - Это всего лишь слезы. Слезы странного глупого вампира… Он поспешно полез в карман, снова достал носовой платок и тщательно вытер лицо. Девушка почувствовала, что сама сейчас расплачется. Почему-то ей было невыносимо видеть его таким… одиноким и печальным. Превозмогая страх, она приблизилась к нему вплотную и, удивляясь собственной смелости, вдруг прижалась к нему, обхватив руками за талию и прижавшись щекой к плечу. Билл сделал резкий удивленный выдох, а потом обхватил ее лицо руками и притянул к своему. Пару мгновений он пристально вглядывался, а Энн не могла отвести своего взгляда, а потом медленно, давая ей возможность вырваться и оттолкнуть его, наклонился и осторожно коснулся губами ее губ. - Я просто не могу поверить, что такое возможно, - потрясенно шепнул он, слегка отодвинувшись, - Ты до смерти боишься меня, но в тоже время… Почему? Почему ты так ведешь себя со мной? Неужели я не внушаю тебе смертельного ужаса, … отвращения? Энн долго пристально вглядывалась в его бледное лицо, с которого вдруг полностью спала безжизненная равнодушная маска, и проглянуло лицо человека, удивленного, взволнованного, … неуверенного. И нет, как это ни было удивительным для нее же самой, она не боялась, почему-то. - Не знаю, - честно сказала она, когда удалось сглотнуть комок в горле, - Ты и вправду за это долгое время не сделал мне ничего плохого, теперь я знаю, что мог, и сейчас можешь. Но вместо этого… Ты сказал тому вашему … шерифу, что я для тебя прихоть, но мне почему-то показалось, что это неправда. Если бы это была прихоть, разве стал бы ты защищать меня, рискуя так? - Нет, ты не прихоть, - медленно сказал он, обдумывая каждое слово. - Я не знаю, что это… Просто не понимаю. Но я знаю одно. Это важно. Ты будешь смеяться, но за это время я почувствовал, что изменился и продолжаю меняться. И еще более смешное, что, кажется, в лучшую сторону. И это твоя заслуга, Энн. Билл вдруг притянул ее к себе и снова впился в ее губы более настойчивым поцелуем, как будто пытался выпить из нее все то, что так его в ней привлекало. Энн немного опешила от этого и уперлась ладонями в его грудь, но проще было сдвинуть скалу с места, чем его. Девушке перестало хватать воздуха, закружилась голова, но это прикосновение прохладных губ неожиданно заставило ее колени задрожать и подкоситься. Энн даже не замечала, как он придерживает рукой ее затылок, слегка массажируя, ероша волосы. Никогда прежде она не испытывала таких ощущений от обычного поцелуя. Как будто все закружилось в вихре эмоций и ощущений, как будто тот, в чьих руках было не только ее тело, но и ее жизнь, стал самым близким существом для нее, темной, неизведанной частью ее самой. Под его настойчивым напором, она приоткрыла плотно сжатые зубы, позволив его языку проникнуть дальше, касаться так, как никто ни разу еще не касался. Внезапная резкая боль в нижней губе заставила ее вскрикнуть и с силой оттолкнуться, не встретив препятствия с его стороны. Она инстинктивно прижала руку к больному месту, и, посмотрев на свои пальцы, увидела несколько капелек крови. Своей крови. Билл все еще удерживал одной рукой ее за спину, но при этом отодвинулся и отвернулся, изо всех сил сжимая губы, отчего его лицо приобрело угрюмое, мрачное выражение. - Ты укусил… - Энн просто не могла найти слов, в ней клокотали одновременно страх, злость и разочарование. - Прости, - хрипло перебил ее он. - Это получилось ненарочно, поверь. Просто… клыки практически невозможно контролировать в таких случаях. Сейчас… Когда Билл заговорил, сразу стало видно его длинные белые и острые клыки, которые по форме напомнили девушке змеиные, какие она видела на красочных картинках в энциклопедии. Он поднес указательный палец ко рту и с силой проколол его так, что показалась капля крови. Билл осторожно, не делая резких пугающих движений, поднес руку ко рту Энн и прижал палец к ранке. - Вот, - ему было непривычно извиняться перед человеком за то, что он ранил его таким образом. Но с Энн все было не так как с другими. Девушка видела, что он говорит правду, что он и на самом деле не хотел причинять ей вреда. Странно, ей казалось, что он не дышал раньше. Но сейчас было явственно видно, как колышется его грудь от прерывистого нервного дыхания. Повисла долгая неприятная пауза. - Можно попросить тебя об одолжении? – тихо спросил Билл, - Могу ли я у тебя принять душ? Энн несколько раз моргнула, пытаясь мысленно осознать то, что он сказал, после всего этого, а потом осторожно кивнула, указав дрожащей рукой направление в ванную комнату. Билл поспешно вышел из комнаты, и вскоре Энн услышала шум воды. Девушка поспешно бросилась к шкафу, вытащила самое лучшее свое полотенце и с испуганно бьющимся сердцем направилась в сторону ванной. Поскреблась в закрытую дверь. - Билл! Я принесла полотенце, - неуверенно позвала она. Через пару мгновений послышался щелчок задвижки, Энн поспешно развернулась спиной и вытянула назад руку с полотенцем. Когда влажные прохладные пальцы как будто случайно коснулись ее руки, она вздрогнула всем телом и едва не уронила полотенце. - Спасибо, - раздался прямо у нее над ухом низкий слегка хрипловатый голос. Когда она услышала снова щелчок задвижки, у нее буквально подкосились ноги. Прижав руки к загоревшимся щекам, она снова бросилась в комнату. Энн не понимала, что с ней творится, мысли хаотично метались, в животе завязался тугой горячий ком. Когда взгляд случайно упал на отражение в зеркале, она буквально застонала в отчаянии. Господи, кто эта ведьма, с лихорадочным взглядом, бледным как мел лицом и всклокоченными волосами? Сама не понимая, что она делает, Энн бросилась в свою спальню к шкафу, вытащила другое платье, и с мгновение ока сменила свой рваный окровавленный наряд. Оправляя подол, она услышала над ухом негромкое вежливое покашливание и подскочила от неожиданности чуть ли не до потолка. - Красивое платье… Она обернулась и едва не упала, задохнувшись от неожиданности. Билл стоял прямо перед ней, одетый лишь в свои брюки, ботинок, рубашки и куртки на нем не было. - К сожалению, футболку придется выкинуть, да и куртку тоже, - как бы между прочим сообщил он, ни капли не смущаясь своего вида. - Э-э, - вот и все, что смогла из себя выдавить Энн, зачарованно вперив глаза в его широкую грудь с литыми мышцами и рельефным прессом античной статуи. «Интересно, это и при жизни он был таким красавцем, или оттого, что он стал вампиром?» – возникла в воспаленном мозгу глупая мысль. Как будто читая ее мысли, он улыбнулся уголком рта: - Прошу прощения за такой свой непрезентабельный вид, но я не смог себя заставить надеть снова эти лохмотья. Жалко футболку, это была одна из самых моих любимых, я выменял ее у одного персонажа в Камдене. Повисла долгая пауза. Все мысли Энн смешались в кучу, когда она стояла практически раскрыв рот, не в силах отвести взгляда от этого полуголого мужчины в своей спальне. Блин! Когда у нее вообще в последний раз в спальне был мужчина? Придется долго вспоминать, считая даже не месяцы, а годы, и определенно, у нее никогда не было никого, кто бы хоть вполовину смог сравниться Биллом. Глас рассудка и чистое неприкрытое желание сейчас вели отчаянную борьбу в ее голове. Во-первых, он не человек, он очень опасен, он может, не моргнув глазом, ее убить, даже если не убить, то выпить крови или покалечить. Как пить дать. С другой стороны… Ему больше ста лет, этот опыт даже невозможно вообразить, на что он способен. Вопрос: способна ли она пойти на такое, на подобную авантюру? Да уж, саркастически усмехнулась она про себя, вот что значит поговорка – и хочется, и колется. Надо признаться просто себе, что она уже давным-давно запала на него, хотя и не признавалась самой себе в этом. И сегодняшние открытия являются огромной преградой на пути к тому, о чем она уже давно мечтала, порой представляя в своих достаточно нескромных девичьих мечтах. Расширившимися глазами она беспомощно смотрела, как у него внезапно изменилось выражение лица, потемнел взгляд и хищно затрепетали ноздри. Не сразу до нее дошло, что с его нечеловеческим обонянием он попросту почувствовал запах ее разгоревшегося желания и откликнулся на него. Молниеносным нереальным движением вампир оказался прямо перед ней, властно обхватил за плечи и притянул ее рот к своим губам. Инстинктивно она сжалась, снова ожидая боли от его явственно видимых клыков, но прикосновение было на удивление мягким и нежным, он полностью сейчас контролировал себя, не позволяя себе больше причинять ей ни одного неприятного ощущения. Энн теперь поняла на себе значение выражения – бабочки в животе, потому что от этого поцелуя она ощутила именно такое напряженное щекотание где-то внизу живота. Ноги ее совершенно подкосились и если бы не его крепкая хватка, она бы давно уже сползла на пол. Сама того не осознавая, она принялась отвечать ему с такой же яростью и страстью, ее собственный жар и горячее дыхание сделали его рот мягким и теплым. Оторвавшись от ее губ, он повел линию от уголка рта к скуле, потом к уху, она чувствовала, как его клыки слегка царапнули по коже, однако не причинив никакого вреда. Склонив голову, он погрузил лицо в волну ее спутанных волос у основания шеи, шумно вдыхая в себя ее запах, попеременно целуя и прикусывая зубами нежную кожу. Неожиданно волна страха пронзила ее от макушки до самых пяток. Шея! Господи, только не это! - Ты… ты меня будешь кусать? – голос прозвучал испуганно и жалобно. Билл тут же оторвался от нее и, слегка отстранившись, внимательно посмотрел в лицо. Его клыки были высунуты и явственно различимы, когда он заговорил. - Я не сделаю тебе ничего, чего ты сама не позволишь, Энн. Одно слово, и я отпущу тебя и уйду. Но я прошу – поверь мне. Я понимаю, что я прошу нереального, такому как я нет веры, но все равно… Я никогда ни за что не причиню тебе боли, здесь и сейчас ты в полной безопасности. Он замолчал, выжидающе ища взглядом на ее лице ответ. Девушка сглотнула ком в горле, но вихрь охватившей страсти уже было практически не остановить. - Я… я верю. Верю тебе, - выдохнула она, видя, как вспыхнули радостью его глаза, и мужчина снова потянулся к ее губам, прижимая к себе еще ближе. Инстинктивно она обхватила руками его спину, беспомощно царапая ногтями гладкий прохладный мрамор кожи. Его рука уверенно скользнула по линии ее лица, по шее вниз и сквозь ткань платья обхватила ее грудь, крепко, но нежно сжимая, поглаживая круговыми движениями большого пальца тут же напрягшийся сосок. Энн сама поразилась, как радостно и покорно отзывается ее тело на каждое малейшее его движение. Наигравшись вволю с каждой из ее грудей, рука двинулась ниже, и вот уже прохладные нежные пальцы медленно скользят под подолом платья вверх по ее бедру. Билл вдруг резко оторвался от ее губ и слегка отстранился, при этом Энн сделала недовольный выдох и потянулась следом, снова пытаясь прижаться к его рту. - Пожалуй, от этого мы можем избавиться, - пробормотал с улыбкой он ей на ухо, и тут же послышался треск рвущейся ткани, а платье оказалось отброшено куда-то в сторону одним совершенно незаметным движением. Девушка задохнулась от неожиданности и попыталась чисто инстинктивно прикрыться руками, но вампир перехватил ее запястья. Тело Энн вдруг взлетело как будто в воздух – это он подхватил ее на руки и почти швырнул на кровать. Она даже не успела испугаться его клыков, как он оказался на ней, прокладывая цепочку медленных головокружительных поцелуев от основания шеи вниз к груди. Девушка вздрогнула, когда острый как игла клык царапнул нежную розовую кожицу, но тут же из ее рта вырвался удивленный и восторженный стон, когда губы мужчины сомкнулись, и его язык принялся дразнить ее набухшую плоть. Прохладные пальцы легонько заскользили от колена по внутренней стороне бедра все выше и выше, а Энн невольно вздрогнула, когда его рука добралась до насквозь промокших трусиков. Она попыталась увернуться от его руки, внезапно смутившись и застеснявшись своего явного возбуждения. Но он с понимающей улыбкой мягко удержал ее. - Ты же не думаешь, что сможешь убежать от меня, Энн, - шепнул он ей на ухо, и легонько прикусил за мочку, но так ловко, что клыки остались не у дел. Резким движением он вдруг исчез из ее вида, и в удивлении приподнявшись на локте, она увидела, что он с комфортом устроился у нее в ногах, медленно поднимаясь губами по ее ноге - от ступни, к лодыжке, к колену, еще выше, при этом как бы невзначай раздвинув ей ноги и устроив их на своих плечах, чтобы улучшить себе доступ к внутренней стороне бедра. Энн в изумлении следила расширившимися глазами за этим действом, пораженная до глубины души, не веря, что это реальность и происходит с ней. Она даже не сразу осознала, что ее трусики уже давно постигла участь платья, и на ней больше не осталось ни клочка одежды. Когда он жадно приник губами к самому заветному месту, волна дрожи прошла по ее телу, и Энн не смогла удержать крика наслаждения, выгнувшись дугой и бессознательно впившись пальцами в его густые, еще немного влажные после душа волосы. Она услышала приглушенный рык, какой издают дикие звери, когда видят врага, пытающегося покуситься на их добычу. Его язык осторожно, но настойчиво проник в нее, двигаясь внутри в мучительном неспешном ритме, который постепенно ускорялся, доводя до полного исступления. При этом его руки и пальцы танцевали на ней совершенно иной танец, заставлявший каждую ее клеточку восторженно вздрагивать. - Боже! – этот вопль вырвался прямо из глубины ее потрясенной души, когда она судорожно забилась в его руках. Огненные реки растеклись по ее сосудам, каждому самому мельчайшему капилляру, шаровая молния пронеслась разрушительным ураганом, как будто выпущенная из кончиков его пальцев и языка, пригвоздив прямо к небесам. А потом падение, падение одновременно вверх и вниз, яркие вспышки звезд во мраке закрытых век, из под которых скатываются обжигающе горячие слезы. Никогда в жизни, ни один из ее немногочисленных мужчин не делал с ней ничего подобного. Да чего уж там таить, она даже и не подозревала, что такое вообще возможно. Раньше она принимала секс как необходимое зло, которое надо вытерпеть, чтобы иметь дело с противоположным полом. Немного больно, потом немного приятно. Потом безразлично. Никогда раньше Энн не думала, что занятие любовью способно заставлять ее испытывать такое. Слово наслаждение было слишком бледным и обыденным, чтобы выразить все то, что сейчас переживало ее шокированное тело. Раньше она думала, что те вяловатые ощущения удовольствия от близости и есть тот пресловутый оргазм, о котором восторженно заливается все женское население планеты Земля. Теперь она поняла, как сильно ошибалась. И еще большее удивление пронзило ее, когда она осознала, что при этом он до сих пор остался одетым и все еще не удовлетворил своего довольно очевидного желания. Дрожащими от нетерпения пальцами она потянулась к его брюкам и принялась яростно сражаться сначала с пряжкой пояса, потом с пуговицей и со змейкой, которые как будто сговорились, чтобы как можно дольше не позволить ей освободить желанное из своего плена. Энн услышала негромкий смешок над ухом, когда поняла, что сама, кажется, издает рычащие от нетерпения звуки. Ей было все равно. Все что она хотела в этот момент, почувствовать его как можно ближе, почувствовать на себе всю его силу и невыплеснутую наружу страсть. Если бы в этот момент он решился ее убить, она бы все равно не засомневалась и не остановилась. Билл не переставал приятно удивляться тому, что сейчас происходило у них с Энн. По правде сказать, он даже и не думал, что она позволит нечто большее, чем простой поцелуй. Но, похоже, ее страсть и желание сейчас были ничуть не меньше его. Как будто инстинктивно она почувствовала, что другого шанса у них уже больше не будет. Избавившись одним махом от брюк, он обхватил ее и перекатился так, что она оказалась поверх его тела. Энн теперь могла полностью оценить всю мощь его желания, когда их тела больше не разделяло ни одной условной преграды, ни одежды, ни каких-либо комплексов и принципов. Все предрассудки казались такой глупой ерундой, когда два желания стали одним, когда двое хотели одного и того же, и не видели ни одного препятствия на своем пути. То, что она пережила несколько минут назад, полностью вскружило голову, лишило какого-либо проблеска рассудка. Единственной помехой всему было отсутствие у нее нужного опыта. Сейчас ей больше всего хотелось доставить ему удовольствия не меньше, чем он сделал для нее. Нетерпеливо ерзая, она не смогла сдержать разочарованного стона, когда у нее не получилось достичь поставленной цели, которая была так близко, настойчиво и просительно упираясь в бедро. Еще одна безуспешная попытка, и на глаза начали наворачиваться слезы разочарования и стыда. Сейчас он просто будет насмехаться и издеваться над ней за ее глупый порыв. Она прикрыла в отчаянии глаза и замерла, больше не решаясь пошевелиться, чтобы больше не позориться. Билл нежно прикоснулся ладонью к ее щеке и потянулся, чтобы снова поцеловать. Она замерла как кролик перед удавом, встретившись взглядом с этими синими как вечернее небо глазами, глубокими озерами, на дне которых отражались нечеловеческая грусть, мудрость и понимание. - Спешка важна только при ловле блох, Энн, - с мягкой улыбкой сказал он, и вдруг совершенно неуловимым движением без малейшего усилия оказался в ней, заставив девушку задохнуться от восторга и неожиданности. Билл замер на несколько секунд, позволяя ее телу привыкнуть к внезапному вторжению, резкому, и возможно болезненному, несмотря на всю степень ее возбуждения. Он чувствовал кожей, видел, как напряглись мышцы ее живота, как она судорожно выдохнула, откинув назад голову, и впилась изо всех сил пальцами в его предплечья. На миг он даже засомневался. Возможно, что-то пошло не так, как ни странно, ведь он довел ее невероятно отзывчивое, гибкое тело до полной готовности, которое приняло его как хорошо подтаявшее масло острый раскаленный нож – легко, без малейшего сопротивления. - Нет? – шепнул он с легким разочарованием и беспокойством, не за себя, за нее. Его собственные желания вдруг перестали иметь для него какое-либо значение. Только она, ее слезы радости, ее восторженные вдохи и выдохи, всхлипы, гремевшие как ангельское пение в его ушах. Ее радость десятикратно усилила его радость, ее страсть подожгла его как ворох сухой соломы, ее боль заставила его самого скорчиться в мучительном спазме. Билл уже готов был покинуть ее плоть, такую горячую, тугую, как будто созданную для него, но она вдруг из последних сил обхватила руками его шею, притянув к своему лицу, и он застыл, как зачарованный, утонув в ее потемневших лихорадочно блестевших глазах. - Нееет! Да! – вскрикнула она и вдруг сама дернулась вниз навстречу ему, с жадностью поглощая всего без остатка. Не в силах больше сдерживаться, он погрузил лицо в ее шею и повлажневшие от пота спутавшиеся волосы и крепко сжал ее бедра, направляя, двигая ними, задавая ритм их необузданного первобытного танца. Такого же естественного как жизнь и смерть. Вампир осторожно двигался, нежно касаясь пальцами и губами ее пылающей и шелковистой кожи, наслаждаясь разлившимся на ее бледном лице румянцем, полуприкрытыми сверкающими глазами. Он ловил ртом ее дыхание, не в силах оторваться от сладких как мед, припухших под его терзаниями губ, его пальцы искусно возбуждали ее отзывчивое тело, заставляя бессознательно вздрагивать и извиваться, в одновременных попытках избежать и получить еще больше этих ласк, балансирующих на грани боли и неземного наслаждения. Но, увы, нельзя позволить себе полностью отдаться блаженству, как это делает Энн, ее прекрасное тело такое нежное и хрупкое, одно малейшее неосторожное движение, и вместо желанного возбуждения, он заставит ее закричать от боли, когда под натиском его зверской сущности этот ангел превратится в разбитую фарфоровую статуэтку. Он уже давно отвык от этого ощущения, которое способны испытывать лишь смертные счастливчики, ощущения восторга и полета, падения с высоченного обрыва, когда мощные порывы воздуха подхватывают твое тело и на миг вздергивают вверх, заставляя поверить в то, что не существует больше земного притяжения, что полеты возможны не только во сне, но и наяву. Сейчас, когда с ним находится женщина, искренне и доверчиво отдающая ему всю себя без остатка, принявшая его целиком со всеми светлыми и темными сторонами, он снова испытал это давно забытое чувство свободы, которое едва не заставило забыться, забыть, кто он и что он, и просто быть, наслаждаться единением, дышать полной грудью, вбирая в себя ее сладкий, но не приторный, а свежий как весенний бриз запах, дрожащими от жадности подушечками пальцев впитывать жаркий бархат влажной солоновато-острой на вкус кожи, слышать горячее бурление крови в ее венах, готовой огненным вулканом прорваться сквозь тонкую полупрозрачную кожу прямо в его исстрадавшийся от жажды и голода рот. Крови… Кровь… Как сладко… Как больно… Голод…Кррррррррровь!… Энн почувствовала сквозь туман, в котором плыла, потеряв всякую связь с реальностью, как что-то изменилось. Билл резко приподнялся так, что они оказались сидя лицом к лицу. Девушка удивленно раскрыла глаза, когда почувствовала, как он крепко сжал оба ее плеча, практически причиняя боль. Глаза вампира были плотно закрыты, на лбу пролегла глубокая морщина, рот был приоткрыт, клыки, казалось, стали еще длиннее и выглядели смертельно опасным орудием боли и смерти. Он бессознательно прижал ее к своей груди, глубоко вдохнул ее запах, и она услышала, как где-то в глубине его чрева зарождается глухой и страшный звериный рык. Бешено колотящееся в груди девушки сердце на миг остановилось, а потом задергалось в отчаянии, как будто пыталось вырваться из ее тела наружу, убежать и спрятаться, как дрожащий испуганный до смерти зверек. Инстинкты и разум сейчас вопили в унисон – вырваться, спастись бегством, защитить себя, свою жизнь, которая сейчас висит на волоске, оказавшись в руках потерявшего контроль голодного хищного зверя. - Пожалуйста…, - прохрипел он ей на ухо. - Это будет… не опасно? – в горле у нее пересохло, ей вдруг захотелось закричать изо всех сил – истошно и беспрерывно, пока хватит легких. Она хотела спросить, будет ли это не больно, но осознала, насколько глупый это вопрос. Конечно же, будет. Билл пристально посмотрел ей в глаза, теперь она поняла, почему ей казалось, что его глаза темнели, когда вампирская сущность явственно прорывалась наружу. Просто его зрачки расширялись, практически закрывая голубую радужную оболочку. - Верь мне, Энн, - в его шепоте звучала безнадежность и мольба. Ну как, как, видя его таким, она сможет поверить ему, позволит отдать себя на растерзание, доверив самое ценное – свою кровь и свою жизнь? Ни один смертный в здравом уме не пойдет на это. Девушка сглотнула колючий комок в горле, но вдруг слегка наклонила голову, выставляя на его обозрение длинную тонкую шею, с испуганно подрагивающей жилкой, полной сладкой живительной влаги. Билл буквально задохнулся от нежности и благодарности. Чувствуя себя последним негодяем и чудовищем, он осторожно прикоснулся губами, повел сначала вверх, потом вниз, колющими движениями пробуя кончиком языка на вкус ее кожу. Он чувствовал ее испуг и напряжение, сковавшее все ее тело, превратив в неподвижный камень, пусть живой и теплый. Неспешно он возобновил легкие толчки бедрами и ласки, пытаясь вернуть ее к жизни, заставить забыть об опасности, снова погрузиться в эйфорию единения. Минута, другая. Не в силах больше удерживать себя в напряжении ожидания неизбежной боли, Энн позволила на миг расслабиться, унести себя на гребне волны накатившего экастаза, и в этот момент он укусил. Она даже не успела вскрикнуть, лишь судорожно выдохнула и дернулась, когда клыки до самых десен погрузились в артерию. Но объятья Билла сейчас были крепче стального капкана, теперь все, что оставалось – надеяться на его самоконтроль и искренность. Кровь мощным густым потоком хлынула в горло, глаза сами собой прищурились в наслаждении. Он с поспешной жадностью глотал эту амброзию, чувствуя, как она огненной рекой побежала по сосудам, наполняя своей необузданной силой и энергией измученное пыткой голода тело, заставляя звенеть и трепетать каждый нерв и каждую клеточку. Боль в шее неожиданно сменилась каким-то странным восторгом. Энн больше не вырывалась, ее болезненные вздохи превратились в арию страсти и наслаждения. Они оба еще теснее сплелись в объятьях, ускоряя ритм, раскачиваясь, отталкиваясь и вновь соединяясь все быстрее и быстрее. Огненный вихрь подхватил и унес в темные мрачные глубины забытья и покоя, не оставив ни малейшего шанса зацепиться за тусклую серость реальности. Билл нежно поцеловал девушку в закрытые веки, с улыбкой прислушиваясь к ее тяжелому шумному дыханию. Осторожно выйдя из нее, он лег рядом и прижал поближе к себе, потом еще раз облизал кожу вокруг двух маленьких алых точек на алебастровой шее, подбирая малейшие, уже успевшие чуть подсохнуть темные подтеки. Привычным движением проколол себе кончик пальца и втер свою собственную кровь в эти точки, удовлетворенно мурлыкнув, когда из вида пропали небольшие синяки, а потом затянулись и сами ранки, не оставив ни малейшего намека на то, что они там были. Он еще раз ласково коснулся губами этого места и шепнул: - Спасибо тебе, Энн, спасибо, милая.