Читатель

Томная нега настойчиво затягивала ее в мягкий пушистый омут сна, но Энн отчаянно сопротивлялась этому. Сейчас не до отдыха, хотя измученное сначала общей усталостью, потом нервами, кровопотерей и под конец несколькими невероятными оргазмами, доведших ее до самого настоящего изнеможения, тело буквально каждой клеточкой кричало о передышке. Мужчина рядом с ней легонько вздохнул и погладил кончиками пальцев ей висок, отчего по ее телу как будто пробежала россыпь колючих искорок. - Билл… - Да, Энн… - Скажи, то, что ты был так сегодня откровенен со мной… это означает, что ты… заставишь меня все забыть? Он вздохнул еще раз, теперь уже более глубоко, и, потянувшись, коснулся губами затылка лежащей на его груди девушки. - Да, Энн, мне придется это сделать, - тихо сказал он, - У нас еще есть немного времени, несколько драгоценных минут. До рассвета еще чуть больше часа. - Ты заставишь меня забыть то, что произошло сегодня ночью или что-то еще? Она увидела, как он нервно сглотнул. - Ты забудешь гораздо больше. -Что? – она резко приподнялась, оттолкнувшись от его груди. – Ты хочешь, … чтобы я вообще все забыла? Билл со свистом втянул воздух через плотно сжатые зубы. - Да. Ты забудешь меня. Как будто я никогда не появлялся в твоей жизни. Так будет лучше для тебя… и для меня. Для нас обоих. Это была моя ошибка, и мне безумно, безумно жаль, что именно тебе приходится расплачиваться за нее. Прости. Хотя нет, я не заслуживаю прощения. Энн покрепче обхватила рукой его талию и, скрутившись комочком, прижалась к нему поближе. Тело Билла под ее щекой явственно вздрогнуло, когда горячие слезы обожгли его грудь. - Энн, - его голос звучал умоляюще, - Пожалуйста… не плачь. - Не получится, Билл. Люди плачут, когда знают, что должно произойти что-то плохое, чего они очень не хотят. Когда им больно. - Я это знаю, - прошептал вампир, - Поверь мне, я это очень хорошо знаю. - Тогда зачем ты хочешь причинить мне боль? Ты же обещал. Сказал, что не сделаешь больно. А мне больно. Очень. - Почему? Энн, зачаровавывание совсем безболезненная процедура. Это как будто сон наяву. Билл услышал, как она тихонько застонала. - Неужели ты ничего не понимаешь? Какой же ты бесчувственный чурбан, Билл Комптон! Мужчина долго не произносил ни звука, лишь еще крепче прижал к себе Энн, зарывшись лицом в ее волосы, вдыхая в себя ее запах. - Я все понимаю, - медленно и печально сказал он, - Хотел бы не понимать, но я понимаю. Я не бесчувственный, именно благодаря тебе, я перестал быть таким. Именно поэтому тогда я попытался изгнать из себя все это, позволить чудовищу взять верх надо мной. Это было трусостью и слабостью, вызванными безысходностью и бессилием. И сейчас я опять бессилен. Я тоже не хочу этого, потому что хочу быть с тобой не меньше твоего. Энн приподнялась на локте и заглянула ему в лицо. - Неужели ситуация настолько безвыходная? Почему все не может быть как раньше? Может, ты считаешь меня недостойной себя или наоборот? Да, я знаю, кто ты и что ты, но это не имеет значения! Я не вижу перед собой чудовища, монстра, я вижу … человека, мужчину, и не смей отрицать, что ты не такой! Это неправда! Так что же мешает нам быть рядом друг с другом, как двум свободным людям? Что? Ответь мне! - Я не человек, - терпеливо произнес он, - Ты можешь думать обо мне все, что тебе угодно, но факт остается фактом. Дело даже не во мне и не в тебе, а в том, кто мы такие, и по каким правилам играем в игру под названием жизнь. Я не могу и никогда не буду жить в человеческом обществе, но люди могут быть с нами, это так. - И? Что для этого надо? - О, поверь мне, тебе это не понравится, моя девочка, - мрачно усмехнулся он, - Я тебе уже говорил, что люди для нас – добыча, пища, игрушки. И это не голословное заявление. Все так и есть. Человек может быть вместе с вампиром лишь в качестве собственности. Да. В самом прямом смысле. И это даже хуже рабовладения. Люди, живущие с вампирами, ценятся даже ниже простых вещей. Их с легкостью обменивают, одалживают, утилизируют по ненадобности, отнимают силой. Мне пришлось объявить уже тебя своей собственностью перед помощником шерифа сегодня, мне пришлось это сделать, чтобы защитить тебя, ведь в противном случае ничего бы не помешало ему тут же мимоходом подкрепиться тобой. И хоть наши законы достаточно серьезно блюдут право собственности, это не делает угрозу менее явственной. По нашим меркам я очень и очень молод, а значит, слаб физически. И те, кто обладают силой или властью, или тем и другим, с легкостью могут забрать тебя. Скорей всего, защищая тебя, я погибну или буду жестоко искалечен. А ты станешь собственностью кого-то более сильного и жестокого, и на этом можно считать твою жизнь оконченной. Но и это неважно. Важно то, что стоит тебе однажды стать частью нашего мира, ты уже не сможешь добровольно покинуть его. Это станет началом твоего неизбежного скорого конца. И мне не раз приходилось наблюдать других в подобных ситуациях. Надеюсь, теперь ты хоть немного можешь понять, в каком мы с тобой безвыходном положении. Я не позволю, чтобы тебя постигла такая участь. Ты для меня слишком… важна. - Ну а если не делать этого открыто? Мы же с тобой виделись больше месяца, и все вроде было в порядке. - В порядке? – невесело усмехнулся он, - Да каждую ночь, когда мы шли с тобой, меня мучали кошмарные видения того, как мы случайно встретим кого-нибудь, и тогда наш с тобой маленький секрет будет раскрыт. А даже если я буду тайком как вор в ночи пробираться к тебе в дом, другие могут уловить твой необычайно привлекательный запах на мне и выследить благодаря мне. И это неизбежно. А последствия могут быть ужасными. Теперь, когда я получил официальный приказ… ослушание с моей стороны грозит смертью нам обоим. Ты слышала, какие мне предложили альтернативные варианты. Твоя смерть и обращение. Скажи, Энн, - он вдруг схватил ее за подбородок и притянул к себе, испытующе всматриваясь в глаза, - Ты согласишься стать такой как я? Ты готова променять свою человеческую жизнь, семью и друзей, возможность влюбиться по-настоящему, выйти замуж, родить детей, нянчить внуков, быть любимой и уважаемой всеми, каждый день видеть солнце – ты готова отдать все это в обмен на бессмертие, на вечную ночь, на возможность стать монстром, которым пугают родители непослушных детей, на неизбежную перспективу стать убийцей? Ты готова пойти на это, чтобы быть со мной? Если ты примешь такое решение, я обращу тебя, ты станешь моим Дитя, а я – твоим Создателем. И в отличие от моей ситуации это будет не насилие и обман, а добровольный союз, построенный на взаимном уважении и доверии. Энн тяжело сглотнула. Холодный липкий ужас пробрал ее до самого сердца, ей на миг вдруг показалось, что оно остановилось, а она сама вдруг стала холодной и бледной как Билл. Мертвой. - А ты… на моем бы месте… согласился бы? – тихо спросила она. Билл невесело и одновременно удовлетворенно усмехнулся и снова откинулся на подушке. - Что и требовалось доказать, – пробормотал он. – Я хорошо помню все те ужас и боль, через которые мне пришлось пройти. Энн, даже если бы ты сейчас начала меня умолять об этом, я бы не пошел на такое. Я поклялся себе, что никогда не обреку человека на подобное, я не хочу брать на себя груз вины за создание еще одного чудовища, моих собственных грехов и так с лихвой хватит, чтобы наполнить отдельный персональный ад. Билл почувствовал, как тело девушки содрогается от беззвучных рыданий в его объятьях. - Я не хочу!!! – вдруг взвизгнула Энн, и изо всех сил замолотила кулаком по его бездыханной груди, - Ты слышишь? Я не хочу! Я не хочу забывать! Я не хочу забывать тебя, все, что было между нами тогда и сегодня. Если бы ты знал, как это было прекрасно… что я чувствую, когда вспоминаю и думаю о тебе. И ты хочешь это у меня отнять? Какой же ты…!!! - Негодяй, сволочь, подонок? – тихонько перечислил он. – Да. Ты права. Я заслуживаю даже гораздо худших эпитетов. Можешь ударить меня снова, можешь обзывать. Если тебе от этого будет легче… Хотел бы я, чтобы и мне стало от этого легче… Энн затихла и, казалось, впала в какой-то ступор. Она чувствовала, как он рассеянно гладит ее волосы, пропуская густые пряди сквозь пальцы. Они молчали. Им просто больше нечего было сказать друг другу. Будучи недавно настолько близкими, насколько это только возможно, сейчас каждый из них теперь с горьким сожалением думал о той пропасти, которая так неизбежно и несправедливо пролегла между ними. Тело Билла рядом с ней слегка шевельнулось. - Энн, - осторожно позвал он. - М-м? Вампир несколько раз медленно вдохнул и выдохнул. Если бы его сердце было еще живо, то сейчас оно наверняка бы просто остановилось. - Энн, милая, пора. Девушку тут же затрясло мелкой дрожью. - Нет, нет, нет…- она повторяла эти слова без всякого выражения, непрерывно, - Нет, нет… - Энн…умоляю. Я не хочу применять силу. Услышь меня! У нас нет, у нас просто нет другого выхода! Девушка вдруг резко оборвала свой речитатив. - Хорошо, - ее голос звучал ровно и ясно, - Хорошо. Только… - Что? - Подари мне поцелуй. Последний. Я знаю, что все забуду. Но я хочу, чтобы ты помнил. Чтобы ты запомнил меня. Чтобы ты помнил за нас обоих. Энн слегка отстранилась и присела на кровати. Ее великолепное тело, освещенное рассеянным светом уличных фонарей и полной луны из окна, казалось, само светилось изнутри, делая ее похожей на образ прекрасной лунной богини. Ангела. Билл нежно привлек ее к себе, жадно приник к теплым влажным сладким губам, лаская, терзая, утопая в них, отдавая им всего себя, забирая, выпивая из них всю энергию любви. За эти несколько бесконечно коротких минут он умер и воскрес сотни и тысячи раз, он познал рай и низвергнулся в самые страшные глубины ада. Глаза Энн были плотно закрыты подрагивающими в сладкой бессознательности ресницами. Но вот она внезапно распахнула их, проникая острым, как раскаленная игла, всевидящим взглядом через его зрачки прямо в его сущность, в его душу, не позволяя нигде спрятаться, забиться, отвернуться. Глаза в глаза. Душа в душу. Единое целое – смерть и жизнь, холод и жар, страх и отвага. Если бы он должен был дышать, он бы сейчас задохнулся, осознав с какой печалью, состраданием и пониманием смотрят на него эти глаза. Она больше не сердится на него. Она поняла. Приняла. Простила. Билл смотрел на замершую перед ним в неудобной, неестественной позе девушку и чувствовал, как где-то в глубине груди разливается ядом пекущая боль. Десятки лет он потратил на безуспешные попытки вернуть к жизни угасшие как свеча на ветру воспоминания. Нет, он до конца никогда не забывал какие-то обрывочные факты, события. Но это было скорее похоже на просмотр в памяти какого-то документального кино. Ни печали, ни сожаления, ни боли, ни радости. Выжженная, покрытая толстым слоем запекшейся крови пустыня, где никак не желали пробиваться к жизни вялые ростки человеческих чувств. Как будто что-то захлопнулось тогда в нем, как тяжелая крышка гроба, когда, уходя, он в последний раз взглянул на могилу сына и на отблескивающий тусклыми огоньками свечей в окнах дом. У него больше не было семьи. Вместо этого у него появилась Лорена, его Создатель. Извращенная насмешка судьбы, данная взамен утраченному теплу и душевному равновесию. Это хрупкое наивное создание даже не подозревает, насколько сильно она перевернула нежизнь столетнего вампира. Проявив к нему совершенно незаслуженное сострадание и понимание, она дала ему нечто такое, о чем он даже боялся и мечтать – надежду на то, что ему все же удастся однажды вернуть себя, вырваться из липких смолянисто-кровавых лап безразличия и апатичной меланхолии. Стать чем-то цельным, личностью. Пусть для этого придется прилагать каждый миг титанические нечеловеческие усилия, но он не человек, и у него хватит сил. Теперь хватит. Кто знает, может, недавняя встреча в Лондоне с Нэн Фланнаган и вправду позволит однажды воплотить эту мечту в реальность. Билл Комптон уже принял решение. Завтра ночью, если ему удастся покинуть дворец королевы Луизианы целым и невредимым, он позвонит в Лондон и даст свой ответ на сделанное предложение. И кто знает, может быть, десятки, сотни лет спустя, если он все еще сумеет уберечь свою нежизнь, может, однажды он перестанет быть непонятым и одиноким. Быть может кто-то снова сумеет разглядеть в нем нечто иное, большее, то, за что теперь он будет бороться с утроенной силой и пылом. Благодаря Энн он лично убедился в том, что мейнстрим – это не призрачная мечта, а вполне реальная возможность. А что в ответ она получила от него? Низкий предательский удар в спину. Она видела в нем человека, но с ней он обошелся как вампир. Безжалостный и расчетливый эгоистичный подонок. Одним махом трусливо избавился от ненужных забот и ответственности. Любила ли она его? Скорее нет, чем да, но если бы он дал ей, им шанс, вероятно, это бы все же случилось. С другой стороны, не было бы большим эгоизмом позволить ей остаться с ним? Чем бы это закончилось? Ей пришлось бы отказаться от своей человеческий жизни и безоговорочно подчиниться правилам вампирского общества. А значит, стать бесправной вещью, собственностью. Нет, не для него. В глазах других. И если бы с ним что-то вдруг случилось, ее участь была бы незавидной. Если кто-то более сильный вздумает взять ее себе, он не в силах будет этому помешать. Встретив окончательную смерть, оберегая ее от своих сородичей, он ничем не поможет ей. И еще большей проблемой может стать ее смертность. Как было бы здорово обратить ее, связать их неразрывными вечными узами, наслаждаться друг другом целую вечность… И сделать монстром, таким же как и он сам. Одержимым тьмой и неуемным кровавым голодом. Лишить простых человеческих радостей, друзей, родных, надежды на материнское счастье. И тогда бы он стал абсолютной точной копией женщины, которую он боится и ненавидит больше всех в этом мире. И еще. Она способна полюбить. Его, или кого-то другого. Она способна, благословлена, поцелована Богом. Но он сам не способен ответить ей тем же. Она не получит от него того, чего на самом деле заслуживает. Это невозможно. Он может привязаться, привыкнуть, это уже случилось. Он уважает, восхищается ею, хочет ее…но вынужден сейчас признаться себе, что это не то. Это не идет ни в какое сравнение с тем настоящим, что позволено испытать простым смертным людям. Другие вампиры считают себя выше людей, но он не согласен с этим. Из-за этого. Он знает, что это такое. Он когда-то любил, искренне, безответно, по-настоящему. И даже какой-то отблеск этого чувства теперь снова теплится в его проснувшейся памяти. Но больше такое ему не суждено повторить. Он лишен, отвергнут, проклят. Разве можно после всего, что их связало, так поступить с Энн? Нет. Как бы это ни было больно, как бы ни хотелось избежать этого, тянуть до последнего, чтобы урвать лишние драгоценные мгновения рядом с ней, он не позволит эгоистичному собственнику-вампиру сейчас взять верх. Он должен отпустить эту девушку, не ради себя – ради нее самой. Билл Комптон в бессильной ярости и отчаянии скрипнул зубами и бережно обхватил лицо Энн ладонями, проникая взглядом в самую глубину ее сознания, стирая малейшие воспоминания о себе, вырывая с корнем свой образ из ее памяти. Завтра утром она будет лишь смутно помнить о случайном знакомом, который согласился подыграть ей перед ее друзьями во время Марди Гра, и которого она больше никогда не увидит. И если насмешка судьбы однажды снова столкнет их лицом к лицу, ни одна струна не вздрогнет в ее сердце при виде его. - Я так благодарен тебе, Энн, милая, за все то, что ты сделала для меня. Ты вернула мне мечту и надежду, - срывающимся от переполнявших его горьких эмоций голосом, прошептал он, - Но как же я могу отблагодарить тебя? Я отнимаю у тебя воспоминания – страшные и прекрасные, которые ты собиралась бережно хранить в своем сердце всю свою жизнь. Неужели мне нечем восполнить эту утрату? Что я могу тебе дать взамен этой потери? Внезапная мысль озарила его хмурое лицо радостью. - Я знаю! – воскликнул он и засмеялся в приступе нахлынувшего облегчения, - Черт возьми, я знаю! Энн, помнишь, как в ночь нашего знакомства ты рассказала мне о своей мечте? – возбужденно заговорил Билл, всматриваясь в спокойное безразличное личико девушки, которое все еще продолжал удерживать между своих ладоней. - Я помогу тебе в этом! Ты сможешь воплотить ее. Мечта за мечту. Это будет честно. Ты говорила, что хочешь написать фантастической роман, но у тебя нет сюжета? Сегодня ты сама его подсказала, и себе, и мне. Теперь у тебя будет сюжет. И пусть меня назовут последним болваном, если он не свергнет Брэма Стокера с его пьедестала. Это воспоминание я не отниму у тебя. Сегодня ночью ты увидишь во сне свою мечту и крепко будешь ее помнить. Даже если сила твоего таланта окажется вполовину меньше силы твоего духа, ты все равно создашь шедевр, который захватит умы миллионов людей во всем мире, поверь мне, моя девочка. И вампир принялся нашептывать безвольно застывшей в его объятьях девушке. Когда все было кончено, Билл бережно уложил ее снова в кровать и заботливо укрыл одеялом. Пару минут он стоял над спящей девушкой, тщательно запоминая каждую ее черточку, ее запах, звук ее дыхания и сердца, ее тепло. Наклонившись, в последний раз коснулся губами ее лба, а потом, не оглядываясь, покинул ее маленькую уютную квартирку, не забыв плотно притворить за собой дверь.