A LITTLE MORE THAN I'LL STAND (читайте описание!)

Когда же они встретились впервые? В интервью ему задавали этот вопрос пару раз… А, может быть, совсем и не этот, но воспоминание было настолько сильным, что ответ всегда получался об одном. Мысленно возвращаясь почти на семь лет назад, Ким Тэхён с удивлением натыкался на полную какофонию в собственных картинах прошлого. Казалось, жизни до начала стажировки вообще не существовало, а после все дни слились в сплошную череду тренировок, уроков и мучительного желания выспаться. Едва ли не круглосуточно было страшно: сам факт, что он прошел прослушивание и стал трейни, казался чудовищной ошибкой, чьим-то фантастическим недосмотром, который вот-вот будет обнаружен и исправлен. Его с позором выставят, и придется ехать обратно в Тэгу со своим старым синим чемоданом, так до конца и не разложенным из-за какого-то невнятного суеверия. Ночами он в красках представлял, как с поджатым хвостом открывает дверь родительского дома. Как укоризненно взирает на него мать, с самого начала не одобрявшая эту дикую авантюру, и как разочарован отец. Его грустное лицо, пускай даже воображаемое, задевало Тэхёна сильнее всего. Размышляя трезво и при свете дня, он понимал, что отец, вероятно, никогда бы так не отреагировал, но именно его глазами Тэхён смотрел на самого себя. Смотрел — и взгляд этот был лишен особого восхищения. Тэхёну ничего не давалось легко и с наскока. Эйфория от пройденного кастинга быстро сменилась крайним недовольством собой: лопоухий и нескладный, он фальшивил в пении, путался в собственных ногах и не мог связать двух слов, когда требовалось быть артистичным и находчивым. Прекрасно иллюстрировал все случай произошедший несколькими днями ранее: один из старших хёнов приходил посмотреть на их тренировки. Тэ сказали, что важно произвести хорошее впечатление, но все, что он сделал, было полнейшей катастрофой. Его смерили с ног до головы озадаченным взором и отправили «потанцевать где-нибудь в другом месте». «Другим местом» оказалась каморка со швабрами и каким-то невероятным количеством синих пластиковых ведер. Именно их Тэхён, забившись в угол, долго считал, чтобы успокоиться. Разумеется, после того, как перестал бить себя по лбу стиснутым кулаком. Спать в этот день он пришел последним. Чудилось, что все заметили его позор и станут долго смеяться, встретив в общежитии. Но даже стыдиться себя невозможно вечно: спустя двое суток Тэхён немного успокоился и преисполнился желания бороться дальше. Жаль, только, что не все наставники и менеджеры разделяли его энтузиазм: сегодня уже к двенадцати часам Тэ получил хороший нагоняй за технику чтения рэпа. Преподаватель пригвоздил его к полу резким замечанием про отсутствие прогресса, что было чистой правдой — рэпер из Тэхёна пока получался посредственный. После урока Тэхён грустно брел по коридору, изнемогая от жажды. В горло будто бы насыпали крупного речного песка, который там все безнадежно исцарапал. Как можно членораздельно выговаривать слова, если твой рот скорее предназначен быть домом для рака-отшельника или идеальной формочкой для детских десертов из влажной грязи? Его сестра лепила такие на заднем дворе, а Тэхён украшал верхушки большими округлыми листьями хурмы, росшей неподалеку. Он бы, наверное, и сами плоды посрывал, но мать строго-настрого запретила так делать… Едва завидев автомат с напитками, Тэхён резко свернул к нему с привычного маршрута: почти бегом, на ходу обшаривая карманы в поисках мелочи. Вытряхнув все подчистую, раскошелился на целых две бутылки воды: первая была выпита жадными большими глотками — и тут же взята вторая. Тэхён блаженно сполз спиной по стене, устроившись прямо на сером линолеуме. Сверху открытое окно, словно барахлящее радио, передавало звуки улицы. Штора на нем колыхалась на ветру, солнце создавало причудливые светотени. Проследив за одним из косых отблесков, Тэ невольно бросил взгляд на двери классов с противоположной стороны. Все они были закрыты, кроме одной — под номером "306". Из-за нее доносились приглушенные звуки гитары и чей-то негромкий разговор. Тэхён никогда не был раньше в этом крыле, поэтому не мог сходу сказать, кто там занимается. Должно быть, трейни из другой группы. Подтверждая его догадки, из аудитории послышалось пение. Явно мальчишеское: высокий, неокрепший, но чистый голос. Тэхён невольно заслушался. Движимый любопытством, он отставил на пол недопитую бутылку, а сам поднялся на ноги и бесшумно прокрался к двери, силясь остаться незамеченным. Первым, кого он обнаружил, был На Сангвун, их преподаватель по вокалу. Тот сидел за ученическим столом в середине класса и одобрительно улыбался. Тэ не мог не согласиться — пел неизвестный трейни действительно хорошо. Услышанный тембр не ассоциировался ни с кем знакомым, так что ясность можно было внести только самостоятельно заглянув в класс. С этого момента начинались трудности. Загадочный стажер находился, скорее всего, в районе учительского стола, который снаружи видно не было. Тэ прильнул к двери всем телом, вытягивая шею и страшно рискуя быть обнаруженным: преподаватель как раз был словно на ладони, а соответственно — и Тэхён для него тоже. Ему удалось увидеть не много: лишь острые юношеские коленки, все в ссадинах от упорных хореографических практик да гитарный бочок, лежащий на бедре. Тэ беззвучно выругался и опустился на четвереньки. Теперь он мог просунуть голову в класс чуть более безопасно от чужого взгляда. Да, так он наконец-то рассмотрел незнакомого парня, сидящего прямо на столе. На вид ему было не больше четырнадцати: круглое бледное лицо, будто бы опухшее от сна, немного сутулая спина, взъерошенные темные волосы. Ноги, обутые в смешные желтые кеды, невольно покачивались в такт мелодии, от чего пятки с негромкими ударами врезались в деревянную боковину, выстукивая невпопад какой-то свой ритм. Однако это совершенно не мешало делу — выходило у юноши проникновенно и красиво. Тэхён даже узнал песню: «Yellow», от группы Coldplay. Совпадение ли: желтая песня и желтые кеды? Да, скорее всего: юноша не походил на того, кто заранее продумывает подобное. Гораздо больше его занимало старательное вытягивание каждой ноты: глаза прикрыты в попытках вчувствоваться, пальцы перебирают струны. Тэ даже с его места были заметны покраснения на подушечках — должно быть, от усердных тренировок. Увиденное впечатлило Тэхёна. Он точно не понял, чем именно. До сих пор не понимает. Возможно, было нечто особенно чистое и трогательное в этом мальчике. А может быть, он уже тогда различил тот огонек маниакального упорства, которое многому стало причиной... Что бы там ни было, Тэ совершенно забылся. Никому не известно, сколько бы он простоял задницей кверху, если бы объект его наблюдения не решил перехватить гитару поудобнее, из-за чего разлепил веки и поменял положение головы, заметив чужое лицо в дверях. Он тут же дернулся, осекся, струна под его пальцами жалобно брякнула, и музыка стихла. Парень пялился на Тэхёна, а тот — на парня. — Что случилось, Чонгук? Почему ты прервался? — недоуменно спросил На Сангвун. Он все еще не видел Тэ. Парень, названный Чонгуком, занервничал, засучил ногами, будто от сдерживаемого нетерпения встать и куда-то убежать. На его лице отразилось мимолетное колебание: сказать или нет учителю о том, что их в комнате трое? Тэхён уловил его сомнение и отрицательно покачал головой, состроив молящую гримасу. Юноша задержался на нем взглядом, а затем медленно произнес: — Простите, сабом. — Голос был таким тихим, что его едва можно было расслышать. — Я просто немного устал. Можно начать с начала? Преподаватель кивнул, и Чонгук уцепился за гитару, извлекая первые звуки. Тэхён понял, что дольше оставаться здесь не следует, иначе его точно обнаружат. Все так же тихонько отполз назад, и лишь в полуметре от двери позволил себе выпрямиться. Загадочный мальчик довольно быстро исчез из его поля зрения, но на прощание подарил Тэхёну взгляд, смысл которого тот не смог до конца уловить. Была ли там заинтересованность — или только испуг и стеснение? Вся ситуация в принципе вышла довольно идиотской: быть пойманным на карачках на пороге класса... Что тут вообще можно подумать?! Наверняка, этот парень, кем бы он ни был, посчитал Тэ законченным придурком. Впрочем, ничего нового. Тэхён искал повод отойти от класса, и был особенно рад видеть Минсо-хёна, по всей видимости, возвращавшегося с репетиции: его гитара была упакована в чехол и висела на плече. Вскинув руку в качестве приветствия, Тэ увязался за ним, но заговорить решился, лишь удалившись от двери на приличное расстояние. — Я сейчас встретил какого-то трейни, которого раньше не видел. — Тэхён постарался придать своему голосу оттенок безразличия. — Ты слышал? Это он пел в аудитории. Его друг остановился и прислушался. Музыка все еще доносилась сзади. — А, это? — небрежно переспросил Минсо. — Если я не ошибаюсь, это Чон Чонгук, мы вместе ходим в гитарную группу. Он, знаешь, молодец вообще-то. Преподаватели его очень любят. Не удивлюсь, если дебютирует в ближайшее время. Тэхён поднял брови и глянул в том же направлении — нужно было как-то отреагировать. Он чуть приопустил уголки губ и закивал, выражая одобрение невидимому Чонгуку. В голове же царила полная сумятица: его мысли будто завязались в клубок мультяшной драки в пылевом облаке, из которого тут и там вылезали руки и ноги в виде интереса, зависти и волнения. Разобрать, где что, сейчас представлялось совершенно невозможным. Минсо поинтересовался, есть ли у Тэхёна свободное время и, получив утвердительный ответ, предложил прогуляться до общежития. Он хотел оставить гитару и взять коробку с печеньем, которое вчера прислала мама. Печенье оказалось имбирным и страшно сухим, они сидели на подоконнике и ели, засыпав крошками все брюки. Но Тэ так изголодался по домашней стряпне, что был готов съесть всю коробку. Его уже месяц держали на диете, из-за которой на лице остались только глаза и уши. Последние, ко всему прочему, жутко болели из-за свежих проколов. Тэхён давно мечтал о пирсинге, но оказался не особо готов к тому, что придется неделями спать на спине, лишь бы не задеть саднящие раны. — Ты к себе слишком строг, — серьезно заметил Минсо, выслушав жалобы тонсэна. — Да, не все сразу, но у тебя и так получается лучше, чем у многих. Я как вспомню себя в первые недели, то страшно становится. Как-то раз я вообще заплевал преподавателю по актерскому мастерству все лицо во время эмоционального диалога. Он потом еще так красноречиво вытирался платком... Тэхён потупился и не смог сдержать смешок. Он подумал, что это все, конечно, чудесно, но не поэтому ли они оба все еще трейни, и про дебют никто не заговаривает, что один плюется, а другой танцует как мешок рисовой муки? Сейчас, в спальне, над коробкой печенья, эти истории звучат весело и вполне ободряюще, но смысл не меняется: они здесь ради того, чтобы преуспеть в том, в чем пока преуспеть не удается. Другое дело — тот парень в желтых кедах. Такой молодой — а уже умеет многое. По словам Минсо-хёна, он и танцует, как молодой бог, и читает рэп, и поет… — Не удивительно, что он хорош в танцах. Говорят, он стажировался в Лос-Анджелесе в начале года. — пожимая плечами, Минсо взял последнее печенье со дна банки, запихнул в рот целиком и тут же закашлялся. Тэ пришлось протянуть ему свою недопитую бутылку, все равно он только и делал, что мял ее в руках. — Ты ведь понимаешь, что нам с тобой никто подобного не предлагает? — Ну, конечно. Ты сравнил! Агентства дрались из-за него, он только переехал в общежитие — а уже танцует с GLAM… В общем, слушай: для тебя же будет лучше, если ты перестанешь думать о Чонгуке. Это очень непростой мальчик, тебе же дороже. Лучше сосредоточься на собственных успехах. На секунду задержавшись на хёне глазами, Тэ кивнул и тут же встал на ноги. Он вдруг почувствовал непреодолимое желание остаться в одиночестве. — Я пойду, — сказал он. — Спасибо за печенье. Минсо улыбнулся и потрепал Тэ по плечу — он явно желал младшему успеха. Вспоминая эти дни, Тэхён часто задумывался, как сложилать дальнейшая судьба друга, ведь в списках дебютировавших его, к сожалению, не числилось. Тэ год за годом обещал себе, что, как только образуется свободное время, купит большую коробку лучшего имбирного печенья и разыщет Минсо-хёна, где бы тот ни находился. Они сядут так же, на подоконник, и съедят все до последней крошки. Если поразмыслить, у Тэ не было причины возвращаться обратно тем же коридором. Он знал, как минимум, три более коротких дороги до своего общежития, одна из которых проходила через палисадник, а другая — мимо будки с ароматными хоттоками. Пусть даже Тэхёну было строго-настрого запрещено их есть (да и денег на подобные удовольствия не водилось), он все равно любил постоять рядом, слушая, как потрескивает огонь в маленькой переносной печке и наблюдая, как медленно подрумяниваются пухлые хоттоковы бочка. Но сейчас он опять направился на третий этаж, к уже знакомому автомату со снеками. И чем ближе он подходил, тем хуже гнулись колени. Интересно, закончил ли урок загадочный Чон Чонгук? Музыки не было слышно, поэтому Тэ почти уверился, что да. Если так, то куда он направился, в какое из общежитий? А, может быть, у него сегодня еще съемка или даже настоящее выступление? Кто его знает, раз он такой востребованный… Тэхён потер переносицу и провел языком по губам, пытаясь отогнать непрошенные мысли, однако стоило поднять глаза, как он тут же столкнулся с юношей почти нос к носу. Тот стоял перед автоматом и, не мигая, смотрел сквозь стекло на ряды разноцветных упаковок и бутылок. Тэ затормозил настолько резко, что просто не мог не привлечь к себе внимание. Чонгук медленно, словно просыпаясь ото сна, сфокусировался на нем, узнавая. Какое-то время они просто стояли молча, пялясь друг на друга. Тэхён украдкой заметил, что его новый знакомый безотчетно ковыряет ногтем воспаленную ранку на подушечке указательного пальца. Обе его ноги были покрыты чем-то, напоминающим сыпь или натертость от наколенников из хореографического зала. — У тебя все в порядке? — спросил Тэ, переводя взгляд с парня на автомат и обратно. В самом деле, он вообще нормально себя чувствует? Зачем торчать перед холодильником и ничего не делать? Он думает? Выбирает вкус газировки? Слегка дернув плечами, Чонгук отрицательно помотал головой, но движение это было таким невыразительным, что Тэ и вовсе удивился, как заметил его. Но, судя по всему, понял правильно: теперь юноша снова уставился внутрь автомата, пытаясь что-то показать. Тэхён решительно направился вперед, сократив дистанцию между ними. Чонгук отшатнулся назад, словно шарахнувшись от внезапного удара, но в последний момент взял себя в руки и вернулся на исходную. Тэ был поражен: увиденное никак не сочеталось с образом гениального подростка, следовавшим из слов Минсо-хёна. Перед ним стоял и явно нервничал из-за самого факта их встречи испуганный маленький мальчик, похожий на загнанного зверька. Как вот такой трейни может танцевать с GLAM?! Причина замешательства Чонгука отыскалась довольно быстро: предательская спиралька механизма выдачи товара не провернулась до конца, зажевав упаковку Cheetos со вкусом авокадо. Тэхён усмехнулся растерянности юноши. — Подожди. Я сейчас помогу, - заверил он, вскинув в воздух указательный палец, и поднырнул куда-то вниз. Он знал, что эти автоматы частенько клинит, и давно уже выработал собственную стратегию борьбы с подобными неприятностями. Нужно было лишь стукнуть посильнее в определенном месте, чтобы сработал скрипт аварийного сброса. Немного пошарив ладонью по теплой боковой стенке, Тэ четким движением ударил в одному ему известную точку. Послышался жужжащий звук, все тринадцать спиралек внутри автомата провернулись вхолостую, одна из них сбросила в отсек выдачи злополучные палочки. Чонгук вытаращился, глядя то на Тэхёна, то на зеленую пачку в своих руках. Он явно был впечатлен. — Спасибо, — сказал он тихо и чуть хрипловато. — Как ты это сделал? — Ты сам видел, — не без гордости пожал плечами Тэ. — Могу научить. На случай, если опять будет такая засада. Ну или зови меня. — Он попытался пошутить, но смутился, не уверенный, что его правильно поняли. Чонгук, казалось, сконфузился еще сильнее. Он покраснел, уставился в пол и тихо пролепетал: — Я… Я не могу, мне нужно возвращаться в класс. Чего и следовало ожидать. Тэ даже не попытался понять, от него попросту сбегают или юноше действительно надо на занятия — особой разницы в последствиях не было, в любом случае, продолжить разговор не получалось. Он закивал и натянуто вежливо улыбнулся, провожая парня. Тот вдруг забуксовал на полдороги и еще раз взглянул на него своими огромными глазищами. Этого оказалось достаточно, чтобы Тэхён выпалил, совершенно не подумав: — Я подожду тебя, если хочешь! — Что? — Глаза распахнулись еще шире, хотя казалось, что шире уже некуда. Тэ перемялся с ноги на ногу и облизнул губы. — Ну, в смысле, тебе еще долго? Я видел, как ты поешь… Да, кхм, я полагаю, ты заметил. И… Я подумал, что мы могли бы… — Слова застряли в горле, как Cheetos в автомате. — Прости… Я освобожусь только в шесть. — Тон Чонгука был таким извиняющимся. Они оба синхронно посмотрели на часы. Половина четвертого. Видимо, парень был уверен, что никто не станет ждать его так долго, поэтому посчитал разговор законченным. Заходя в класс, Чонгук медленно притворил за собой дверь, и Тэ остался в коридоре один. Звенящую тишину нарушало цоканье часов и гул сзади — холодильник включился, охлаждаясь. О, нет, нет! Даже не вздумай! Тэхён знал, какая идея сейчас посетит его голову, поэтому сразу же попытался принять меры пресечения. Ему надо, ему что-то обязательно надо: пойти в общежитие, поесть, поспать, повторить хореографию… Словом, нужно все, что не означает сидеть и ждать в коридоре два с половиной часа незнакомого парня, который сказал ему всего, —Тэхён сощурился, прикидывая, — около двадцати слов. Конечно же, он не будет заниматься такой откровенной ерундистикой. Из класса снова послышалась музыка. Чонгук пел «Tears in Heaven» Эрика Клэптона. На тяжелых непослушных ногах Тэхён доплелся до того места под окном, которое занимал двумя часами ранее, и рухнул на пол, капитулируя. В шесть Чонгук не освободился. Не вышел он и в половину восьмого. За окном медленно темнело, а Тэ несколько раз проваливался в дремоту, время от времени вскидываясь в ужасе, что все проспал. Но в классе по-прежнему было шумно, и он расслаблялся, роняя голову. Мимо него изредка проходили люди: другие трейни и преподаватели. Однако вид замученного ученика, отдыхающего от многочасовых тренировок где-то в темном углу, был настолько типичен для этого заведения, что никто даже не обратил на Тэ внимания. Он был по-своему рад: в голове и так крутилось предательское «ты идиот», не хватало еще, чтобы кто-то начал расспрашивать, что он здесь делает. Ну да, для начала, было бы неплохо самому знать ответ. Ну, допустим, он дождется. Что дальше? Они могли бы пойти в столовую — судя по всему, Чонгук будет голоден. Окей, а что они там станут делать вдвоем? Тэхён живо представил себе этого странного пучеглазого аутиста, молча поедающего лапшу напротив него за длинным столом. О чем им разговаривать? «Привет, тебе на вид едва ли не 10, какого черта ты так хорош»? «Слушай, к кому здесь нужно прыгнуть на колени, чтобы меня тоже отправили стажироваться в Америку»? «Против сыпи попробуй мазь с бурыми водорослями, мне мама такую всегда покупала»?! Тэхён застонал вслух и с силой потер лоб. Безнадежно. По-хорошему, надо бы просто встать и уйти. Тем более, что уже почти восемь. Он прождал в коридоре без дела… больше четырех часов! Вот это да. Даже девушек в дорамах, которые он видел, не ждали так долго. А там вообще шла речь про любовь, а не про хрустящие палочки с авокадо. В желудке мучительно забурлило. Лучше бы Чонгуку появиться в ближайшее время. Тэ знал, что не уйдет. Сейчас — уже, хотя бы, из принципа. Не зря же он потратил столько времени! Наплевать, что они будут делать. В крайнем случае, пройдутся по улице, посмотрят, как жарятся хоттоки. Тэ сжался от нового приступа голода. Внезапно в классе все стихло. В классе стихло, а у него в груди, наоборот, загремело. Они закончили! Тэхён вскочил на ноги и хотел броситься к двери, но вовремя себя остановил, осознав, как это будет смотреться. Словно срубленная сосна, он привалился спиной к стене, буравя взглядом блестящую цифру 306. Справа на лестничной клетке послышались шаги, кто-то энергично взлетал на их этаж. Затем шаги зазвучали по линолеуму. Щелкнул выключатель, интимность сгустившихся в коридоре сумерек была нарушена самым варварским способом. Лампы дневного света под потолком жужжали и светили с зеленоватым отливом. Тэ зажмурился и принялся тереть глаза, привыкшие к темноте. В этот момент распахнулась дверь класса. На пороге показались Сангвун-сонбэним и Чонгук. Они смеялись, явно заканчивая долгий разговор. — …Я так ему и сказал: ты — будущий золотой макнэ группы. И не спорь со мной. Намджун видел твою запись, и он очень доволен. Лицо Чонгука просияло. Он улыбнулся, обнажая крупные, чуть выпирающие вперед зубы, снова придавшие ему комичное сходство с каким-то животным. Лишь тогда они оба заметили Тэхёна. Он совершенно не выглядел трейни, просто пришедшим сюда попить воды или украдкой съесть шоколадку: стоял, неловкий и помятый, посреди коридора, так и не успев согнать с лица удивленное выражение. Брови у учителя и Чонгука синхронно поползли вверх. — Тэхён-хубэ! А тебя сюда каким ветром занесло? — весело поинтересовался На Сангвун, поправляя квадратные очки на переносице. Но Тэ не ответил. Они с Чонгуком воззрились друг на друга в упор. Тэхён за эти четыре часа не раз прокрутил в воображении, с какими эмоциями его встретит парень, когда осознает, что его дождались. Удивится ли? Обрадуется? Промолчит? Но сейчас его смешное лицо выражало что-то совсем нечитаемое. По-детски припухшие глаза внимательно ощупывали Тэ, сантиметр за сантиметром. У него вообще создалось впечатление, что Чонгук впервые его по-настоящему заметил, настолько сосредоточенным и серьезным он выглядел. Выдержать его взгляд было трудновато, но Тэхён пообещал себе, не отворачиваться. Почему-то, это казалось важным. Но сопротивляться долго не пришлось. Справа появился возмутитель спокойствия, топавший на лестнице и повключавший везде свет. Им оказался Чон Хосок, один из старших трейни. Поговаривали, что ему уже нашли группу и вот-вот выведут к дебюту. Осмотрев немую сцену в коридоре, он весело рассмеялся. — Надо же! Чонгук-и, ты наконец решил подружиться? Я так и знал, что ты с кем-то когда-нибудь заговоришь. Это Тэхён, он занимается на параллельном потоке, ты знаешь? Чонгук помотал головой. — В любом случае, Сангвун-сонбэ позвал меня, чтобы я проводил тебя в общежитие. Все-таки, уже поздно. Ты, должно быть, голодный, как маленький тигр. Пойдем, я попросил оставить для тебя ужин. Сегодня подавали пигоди... — мечтательно протянул Хосок. — Ты должен это попробовать. Протянув руку, он увлек юношу за собой, подталкивая в спину между лопатками. Никто не проронил ни слова. Тэ продолжал зачарованно наблюдать, как Чонгука уводят все дальше и дальше. — О, Тэхён! — вдруг опомнился Хосок и обернулся через плечо. — Хочешь с нами? Я тебя на ужине тоже не видел. Тэ с готовностью набрал воздуха в легкие, чтобы ответить, но учитель опередил его. — Нет, пожалуй, идите вдвоем. Мне нужно немного поговорить с Тэхёном касательно его занятий, но я чувствую, если Чонгук проведет здесь еще хоть минуту, он лишится чувств от голода. Накорми мальчика и проследи, чтобы он попал к себе в спальню, а я отпущу Тэхёна через полчаса. Хосок пожал плечами и закивал. Они повернулись и вместе зашагали в направлении лестницы. Тэ не смог оторваться от их силуэтов, пока не потерял за поворотом. Он совершенно не слушал, что говорит учитель.