Сеульский синдром

Это — пытка, которую я заслужил.

      На самом деле, как бы ни храбрился перед Хёнвоном, ни делал безразличный вид, мне было страшно находиться рядом с ним. Что я наделал?! Как мог довести этого молодого человека до суицида?!       Как только переводил на него взгляд, ловил себя на мысли, что помню каждый синяк, оставленный на его теле, каждый шрам от плётки, стоны, звучащие в голове какофонией.       Меня сначала просто мутило, а затем и рвало в туалете «колумбария», потому что невыносимо смотреть в пустые глаза, а дышать с ним одним воздухом — недозволительная роскошь.

Чума

      У меня ощущение, словно я — болезнь, поразившая его. Смертельная и мучительная. Не убил его сразу, и остался он ни жив, ни мёртв. А теперь я вернулся — добить или же сделать на моей основе вакцину? Уже ни в чём не уверен, ни в одном обещании, что давал себе эти пару лет.       Хочу убежать, скрыться, как можно дальше, но в голове всплывает уже спокойный голос, а не крик с мольбами:       — Отведи меня на пляж.       Ложусь на кафель, радуясь, что я один-единственный в туалете на три кабинки. Холодный пол немного остужает голову, успокаивает нервы, но не надолго, потому что перед глазами связанное кожаными ремешками тело, что уже не издает ни звука, лишь тихо роняет слёзы. Теперь и я роняю их, в надежде, что смогу выплакать за нас обоих, что никогда Хёнвону не будут застилать глаза солёные капли.

***

      Хотел дарить каждую секунду Хёнвону, наполняя её жизнью, которую ранее украл у парня. А что в итоге?.. Мне страшно, тошно от себя и прошлого, а внутри борьба между желанием разреветься, запретом на эмоции перед пациентом и стремлением убежать. Мне нужно либо всё, либо — ничего. Если бы я мог его обнять, подарить нежные прикосновения…       Сейчас же я будто плыву по течению на корабле без руля. Неясно, куда меня занесёт — в штиль, шторм или вообще выбросит на камни, чтобы вдребезги разбился. Мне нужно что-то делать, а приходится ждать момента, когда будет дозволено.       Хёнвон ничего не позволяет и вообще не говорит со мной, его компания — наушники. Неважно, что я иду рядом, главное — он остаётся в своём мире без намерения меня туда пускать.       И не понять, что он слушает — лицо не выражает ничего, даже того факта, нравится ли ему песня. Плеер Че не перелистывает, неужто настолько всё равно? Видимо. Ведь приходится потянуть за кофту на светофоре, поскольку не смотрит на свет.       Я был аккуратен, коснулся лишь края подола и одёрнул, быстро отпустив, в ответ Хёнвон одарил меня пустым взглядом, но мимика была похожа на… осуждение? Лишь на долю секунды брови дёрнулись, пытаясь сойтись на переносице, и дрогнули губы. Недоволен очередным спасением.       Он его и не желает — этого самого спасения.       Но я поглощён мыслью, что должен его Хёнвону подарить. Вероятно, раз судьба благосклонно предоставила мне этот шанс, обязан его использовать, как бы ни разрывалось от переживаний сердце, ни сжимался до тошноты комок нервов в районе солнечного сплетения.       Море сегодня спокойное, тихо-тихо накрывает песок, а на берегу не так много людей — все уже разбежались по злачным местам, но ещё не дошли до кондиции, чтобы решить выбраться на воздух. Идеальное время. Вот бы ещё было, чем дышать, потому что рядом с Хёнвоном воздух тяжелеет, и земля норовит уйти из-под ног.       Мне становится немного легче, когда усаживаемся на песок, будто опора более надежная. Однако, всё равно неуютно, словно одежда стала внезапно на пару размеров меньше, сжимая всё тело под ней. Хорошо, что темно, и внешне не так заметны мои переживания.       Хёнвон вынимает оба беспроводных наушника и кладёт их в кармашек джинсовки на груди. Ни разу не посмотрел на меня как до случая на переходе, так и после. Будто шёл заколдованный шёпотом волн, а теперь может и слиться с ними.       Че действительно выглядит болезненно, потому страшно издавать лишний звук, пугать движениями. Не только его, но и себя, поскольку память подсовывает вместо реальности воспоминания, заставляя ощущать снова и снова его измученное тело в своих руках.       Прикрываю глаза и уверяю себя, что этого не произойдёт снова, что я стал другим и больше не сорвусь до таких жестокостей. Мерзко от прошлого, мне нужен настоящий Хёнвон, которому я ещё могу попробовать помочь. Голова гудит от воспоминаний, мыслей, шума волн, что, кажется, становится штормом и забирает меня вновь на дно морское.

***

      — Тебе тоже нужна помощь? — тихо, как волны, шепчет Хёнвон.       Я потерял сознание? Сколько же часов прошло, раз огни баров уже не горят.       — Хочу помочь тебе, — хриплю и поднимаю туловище, понимая, что околел лежать на песке.       — Как? Если ты себе не можешь помочь, — я так и не получил от него взаимного взгляда. Хёнвон удостаивает им только море и звёзды.       Я — не чума в чистом виде, а такой же больной ею, как и парень рядом, обнявший колени. Ещё более жалкий, нежели думал о себе, чему усмехаюсь, привлекая наконец-то внимание, вероятно, странной в его понимании реакцией.       — Если найду способ помочь тебе, то смогу помочь и себе.       Чёрная кожаная повязка на глазах и объеденные в стрессе губы…

Тошнота

Ты прав — я должен просить тебя помочь мне, простить меня, избавить от жизни в аду воспоминаний.