Бежали к солнцу, наступая на ромашки

Свисток почти разорвал барабанные перепонки Юнги, сидящего в тени маленького склада, где хранились мячики, лыжи, скакалки и прочая спортивная ерунда. С его висков градом катился пот, грудь тяжело вздымалась и опускалась. Все же, десять кругов без остановки в такую жару — просто самоубийство. Опять цикады заполонили все пространство вокруг, опять заставляют закрыть свои глаза и нырнуть с головой в лето. Мин наблюдал, как на стадионе бегал Чимин. На нем была свободная белая футболка и шорты чуть выше колена. Даже отсюда парень видел, как прилипли ко лбу мокрые пряди темных волос, как щурились его глаза не то от пота, не то от того, что Пак не может ничего толком увидеть без своих круглых очков. Он красив, как всегда. Юнги не смотрел на девочек, в отличии от своих одноклассников. Его внимание было приковано лишь к президенту. Вообще, Мин редко занимается на физкультуре. Обычно в это время он находится либо в маленьком складе на первом этаже, где очень много ненужных коробок и швабры, или же на крыше. После того случая, который произошел неделю назад, Юнги не пропустил не одного урока по инициативе импульсивного Чи. И только недавно до парня дошло: он пропускал все самое интересное. И нет, не подумайте, Мин не извращенец. Он просто стремится запомнить каждую мелочь, каждую деталь, чтобы вечерами дома лепить это из воздуха и обожать. — Бегом в душ! — крикнул физрук, забирая с лавочки свою папку и мастерку. Все, как один, метнулись в сторону душевых кабинок, в которых была только холодная вода. В мужской раздевалке их было десять: вполне хватает, чтобы обмыться всем парням сразу. Не добегая до своих шкафчиков, они покидали мокрые футболки, в беспорядке оставили обувь, которая пахла не очень приятно. Юнги поморщился, затыкая нос рукой и бурча что-то на подобии: «Парни…». Мин принял душ самым последним, смывая себя остатки прошедшего урока, кайфуя под ледяными струями. Вода стекала на ржавый пол, стуча по нему и этим самым, почему-то, успокаивая. Из открытой форточки, которая находилась под облезлым потолком, падали лучи полдневного солнца, а кожей иногда чувствовался легкий ветер. Входная дверь скрипнула, после чего в соседней кабинке зашумела вода. Кто-то тоже опоздал. Ну, или просто не хотел, чтобы на него осуждающе смотрели чьи-то глаза.

***

Когда Юнги уже застёгивал одну за одной пуговички на рубашке, в раздевалку вошел Чимин. Такой домашний, совсем не похожий на президента школьного совета в строгой форме. Его волосы были растрёпаны, на бедрах висело полотенце, а щеки оказались покрыты лёгким румянцем. Никто из этих двоих не ожидал такой встречи. Пак стоял, как вкопанный, когда Мин, сам того не контролируя, взглядом пожирал каждый миллиметр бронзовой кожи. Будь он зверем, то давно бы не оставил от него и косточки. А тот чувствовал этот взгляд, но не мог и пошевелиться. В груди загнанной в клетку канарейкой трепетало сердце и Чи казалось, что Юнги это слышал. — Ты… Ты опять покрасился? — президент опомнился, быстрым шагом направляясь к своему шкафчику и прячась за стальной дверцей с номером 13. Мин вспомнил. Да, он перекрасил свои волосы в нежно-персиковый: цвет натуры Чимина. До этого никто из знакомых не замечал изменений в волосах парня. — Знаешь, что красить волосы у нас в школе запрещено? — Пак надел на себя нательную майку. Кто бы мог подумать? Это так мило. Обычно, все в его возрасте уже перестают надевать что-то под рубашки. — Знаю, — прохрипел Мин, запуская пальцы в жёсткие, как солома, волосы. — Поберег бы их, а то неприятные на ощупь уже, наверное, — тише добавил президент. Богом Юнги поклялся, что Пак точно услышал, как он шумно сглотнул. И явно перевел это в счет 1:0 в его пользу. Несносный президент. — Ты это нарочно? — Что? — переспросил Чи. — Ты нарочно избегал меня в классе, а после уроков мило улыбался? Нарочно сейчас пришел позже и говоришь такие вещи? Ты никогда не думал обо мне. Скажи… Пак застыл. Его рубашка оказалась не застегнутой, а руки опустились вниз. Нарочно ли он это делает? Чимин сам не знает.

днём ранее

Пак снял свои очки и, положив их на тумбу, плюхнулся на кровать. На часах давно за полночь, завтра — первый учебный день еще одной такой же загруженной школьной недели. В голове бардак, мысли лезут не совсем те, которые ждет Чимин. Но и сказать, что он против таких мыслей тоже нельзя. Наоборот, давно пора задуматься именно об этом. Всю неделю парень старался не контактировать с Юнги в учебное время. Загружал себя работой, на переменах сидел на крышке унитаза в туалете и читал Джона Грина. Нет, ему не страшно. Просто… Если другие узнают о том, что Мин повелся с таким, как Пак Чимин, то его засмеют напросто. Как он, такой особенно-красивый, умный, с молочной кожей и стройным телом может стоять рядом с ужасным занудой-президентом? Смешно становится даже. Но он позволял себе бросить в сторону Юнги пару взглядов и улыбок в послеурочное время, когда обоих оставляли для заполнения журнала пропусков. И всего того. Неделю назад, в коридоре… Если вернуться в тот вечер, то ответил бы Чимин точно так же? Позволил бы себе так запросто отдаться в чьи-то руки? Многие бы сказали, что этому парню просто не хватает ласки, внимания, что он правда неудачник и Мину стоило бы поберечь свое свободное время и не стоять даже рядом с ним. Я отвечу, что нет. Может, поначалу он так и думал, но стоило все это время понаблюдать за парнем, как весь привычный мир перевернулся с ног на голову. Пак замечал все: что сегодня он надел, как причесался, подвёл ли свои лисьи глаза, где сел на физике, как грызет кончик ручки, как внимательно слушает учителя. И в сумме эти мелочи начали выстраивать какую-то невиданную до этого структуру, в лабиринте которой Чимин начинает теряться, утопать по уши. Чтобы не уйти с головой, он делал все возможное. Видно, мимо. Пак так и уснул: в домашних шортах и футболке, свернувшись калачиком на слишком большой для него кровати.

настоящее время

— Ты так и будешь молчать? — настойчиво спросил Мин, делая шаг к президенту. Пак вздрогнул. Отчего-то ему стало не по себе. Он помедлил немного, затем достал из портфеля блокнот и черную ручку, вызывая недоумение старшего. Ровными буквами Чи вывел что-то, подчеркнул и вырвал белый листок. Хватило одного лишь мгновения, чтобы застегнуть до этого непослушные пуговицы, заправить рубашку в брюки и преодолеть расстояние между ними. Юнги почувствовал, как до него долетел нежный аромат геля для душа. Он, все же, носит его с собой, как в младших классах. До жути мило, но сейчас Чимину не до смеха: он крайне серьёзен. Без слов. Пак поцеловал вырванный блокнотный листок, сложил его вдвое и сунул Юнги прямо в руки. А тот застыл в удивлении. Даже глазом не успел моргнуть, как след президента уже простыл. Дрожащими пальцами развернув бумагу, Мин прочитал там два предложения: «Завтра после школы в шесть. Буду ждать тебя на заднем дворе. Чимин».