Адмирал

      Адмирала не удивило предательство майора. Он только хладнокровно пожал плечами и, попросив одного из своих высоких офицеров заменить его на полчаса, ушёл, буркнув что-то вроде: «Пойду навещу полковника…». Занявший кресло командира зам повесил на дверь табличку «Do not disturb (с припиской внизу «Валите куда подальше!!!»)», заперся изнутри, откупорив коллекционную бутылку пятизвёздочной «конины» из личных запасов Адмирала и устроился поудобнее подумать о жизни.       Адмирал действительно спустился в лазарет и прошёл в реанимационную палату — проведать Черепа. Конечно, Чуганин пока что не был в состоянии узнавать кого-либо, но командир свято верил — если говорить с коматозными тушками, то они могут очнуться быстрее. По крайней мере, после каждой такой беседы показатели у умирающих поднимались.       Черепа было трудно узнать — концентрация капельниц на квадратный сантиметр кожи была ужасающей. Три пулевых ранения навылет, да ещё и в таком преклонном возрасте — отнюдь не шутка. Вообще странно, что полковник остался жив. А учитывая, скольким была бы выгодна его смерть… В общем, то, что Чуганин остался в живых, было в буквальном смысле самым настоящим и очень маловероятным, но всё же произошедшим, чудом.       Адмирал пододвинул стул к самой койке Чуганина и аккуратно присел. Грустно вздохнул, посмотрев на своего полковника контрразведки. Откинул со лба жёсткие короткие волосы, слегка провёл рукой по щеке и лбу Черепа, покрытым мелкой сеткой морщин, затем тяжело опустил руки. Почему судьба так жестока к лучшим друзьям Адмирала? Почему его предают, а те, кто остаётся верен командиру, в скором времени попадают на больничную койку? Нет, тут явно есть какая-то связь… Интересно, каким образом «казачки» всё это время маскировались? Ведь контрразведка, даже будучи обезглавленной тяжёлым ранением полковника, работала, не покладая рук. Каждого выходящего на смену троекратно проверяли — полиграф, сыворотка правды, резко поднимающая давление и причиняющая сильную боль при появлении признаков лжи, и дуло пистолета, приставленное ко лбу. Против такого коктейля не могли выстоять даже обладатели самых крепких нервов. — Что же такое происходит?.. — Адмирал снова провёл ладонью по морщинистому лицу Черепа. — Надеюсь только, что с тобой всё будет в порядке… потому что больше мне надеяться не на что. Ты — последний, кто у меня ещё остался… Прошу тебя, Витька… прошу тебя — очнись! Вернись к нам… — командир повернулся к стоящему у него за спиной врачу. — Какие шансы на успешное выздоровление? — Один к двумстам пятидесяти. — То есть? — Четыре десятых процента.       Адмирал облизал полусухим языком губы: — Мало… мало, чёрт подери! — Мало. Но, командир, клянусь — мы его вытащим, если выдастся хоть один шанс… — Не бросай на ветер клятв… — сухо заметил Адмирал. — Но надеюсь, что результат будет. Хотя бы ради всех нас… Череп — единственный человек, кому я ещё могу довериться. Без него всё наше дело обречено…       Внезапно кардиограмма резко дёрнулась вверх; рванул к небесам график давления, запищал кардиодатчик, отображая абсолютно нереальную скорость пульса. Врач, выкрикнув сдавленное ругательство, крутанул кран какой-то капельницы, сбивая подскочившее давление. Но видимого эффекта это не произвело. Такое состояние Черепа длилось порядка полуминуты, в течении которых хирург торопливо крутил капельницы, тыкал в руки Чуганина одноразовыми шприцами и взывал по внутренней связи лазарета о помощи, не переставая при этом во весь голос материться. Затем кардиограмма и график давления нормализовались… но только для того, чтобы через пару секунд опуститься ещё ниже прежних показателей. Пульс упал до сорока пяти ударов в минуту, дыхание замедлилось, давление упало — сто тридцать на семьдесят пять. — Твою налево! — хирург дёрнул вверх прозрачную крышку кнопки тревоги и вдавил её ладонью до упора. Зазвенел тревожный звонок, над потолком замигала крутящаяся красная лампочка. — Командир… Не надо бы Вам тут находиться, тут сейчас жарко будет… Боюсь, придётся применять тяжёлую артиллерию. — То бишь? — Вскрывать и вводить непосредственно в сердце особое вещество… Короче, командир… Вали-ка ты отсюда, батя, медицина — не твоего ума дело! — внезапно рванул врач, завязывая челюстно-лицевую маску.       Адмирал, демонстративно чеканя шаг, вышел из операционной. Кроме того, командиру в голову пришла спасительная мысль — в лазарете была установлена пишущая камера. Сняв с нагрудного кармана кителя микрофон на проводе, свёрнутом в своего рода пружину, он чётко проговорил: — Отряд контрразведки и записи с камер наблюдения в моё распоряжение, срочно!       Примчавшийся раскрасневшийся курьер принёс обычную цифровую флэшку. Приложив руку к козырьку, солдат сипло отрапортовал, переводя дух: — Записи с камер, товарищ командир… А отряд подойдёт после. — Отлично… — Адмирал достал из кармана допотопный портативный экран с USB-портом, вставил в него флэшку и ткнул «плей». Безо всякого интереса промотав первые несколько минут, командир остановился на моменте, когда в лазарет вошёл кто-то подозрительный. Судя по указанному времени — аккурат между сменами дежурных. — Якорь мне в… — Командир, разрешите обратиться? — Разрешаю, — пробурчал Адмирал, не отрываясь от внимательного просмотра. — Разрешите без выражений? — Ну ладно… Та-ак… Это что ещё за медуза?       Вошедший подошёл к койке Черепа, огляделся, чтобы убедиться, что никого нет, и с размаха воткнул Чуганину иглу в руку, вдавив поршень. Жидкость — на камере это было прекрасно видно — была жёлтой и полупрозрачной. Адмирал, ещё со школы имеющий пятёрку по химии, мигом узнал это жуткое вещество. Оно было разработано для имитации смерти «коматозников». На крайне короткое время повышая давление, пульс и скорость дыхания, это вещество вызывало быстрый и жёсткий «откат». Обычно этого хватало, чтобы «коматозник» либо быстро скончался без экстренной помощи квалифицированного врача, либо… либо, если врач неопытный, доктора приняли это за ухудшение состояния до критического. А тогда… тогда уже вряд ли кто-то попытается даже банально откачать «коматозника». — Вот суки… — Адмирал вытер лоб. — Вот уж реально повезло… Не окажись мы рядом… — Что произошло, командир? — Кто-то попытался моего офицера контрразведки попытался убить с концами… Где там эти долбанные солдаты отряда полковника Чуганина?! — Должны прийти…       В коридор спустились несколько человек. Вместо традиционной камуфляжной формы на них были тёмно-серые штаны и такие же шинели с чёрными пуговицами. На голове контрразведчики носили золотые шлемы, схожие с тем, что носил Адмирал. Конечно, это была парадная форма одежды, на работу особисты одевались как обычные солдаты. Вёл их офицер, увешанный наградами, как новогодняя ёлка — звезда «Героя Космофлота», пять медалей — «За отвагу», «За доблесть», «За победу в войне за освобождение сектор 3-3-5», «За умелое командование», «За освобождение планеты Блук», два ордена — орден офицера Космофлота и орден святого Георгия, персональный кортик, отделанный золотом — тоже предмет роскоши, причём немалой, — и несколько цветных ленточек, полученных за участие в разных боях во время войны за освобождение галактики от интерпланетарного терроризма. — Командир? Звали? — офицер потрогал звезду Героя. — Звал… На, глянь… — Адмирал протянул офицеру экранчик, внимательно следя за глазами. Но в них не отражалось ничего. И дело было не только в звании контрразведчика — он действительно был предан командиру. — Вот оно как… Ну я этому рахитоиду устрою!!! — офицер протянул экранчик обратно Адмиралу и побежал вверх по лестнице. За его спиной развевались полы шинели.