1_Благоприятный случай

Дело было в конце каникул, когда Александру пошёл 17 год... Пребывая около месяца в родном доме, он скучал без городской жизни, школьных знакомых и даже учёбных будней. Последние вовсе не были в тягость — Сашин острый ум и старание в боевом искусстве довольно скоро принесли и благосклонность учителей, и гардемаринский чин, что лишь побуждало к новым успехам. Однако пораньше уехать юноша особо не рвался, понимая, что его содержание в городе обойдется много дороже, чем в поместье. Своих денег у него почти не осталось, а обирать бедную семью из прихоти не хотелось. Но отъезд таки случился преждевременно. Причиной явился бурный спор с папенькой по поводу хозяйских нужд. Юный отрок, зевающий от извечных сетований на урожай, внезапно выразил интерес к обмену земли, что откладывался почти 10 лет. Да ещё не просто интерес, а строптивость, чего пожилой помещик совершенно не ожидал. Давнее предложение соседа уступить неплодящую пашню в обмен на чуть меньший лесной надел когда-то могло спасти матушку и сестру от воспаления в холодную зиму. А грядущая обещала быть столь же лютой. Эти соображения и выложил прямодушно Саша, чем разобидел родителя и сгоряча был изгнан на все четыре стороны. Конечно, придя для приличия на поклон перед самой дорогой, он получил благословение и был прощен. Однако на вялую заботу о нужде в деньгах гордость не позволила ответить прямо. И теперь на малых остатках стипендии предстояло как-то продержаться до следующей... Добираясь на перекладных, приходилось считать каждую полушку, а где удавалось — подрабатывать, чем получалось, на пропитание и проезд. Зато возвращение в школу наградило молодого человека двумя приятными обстоятельствами. Одним из них было одновременное появление обоих его друзей, которым тоже не сиделось дома. А ещё в дороге его ожидало романтическое знакомство со случайной попутчицей. Хорошенькая и смешливая дочка провинциального купца с двумя сестрами следовали в белокаменную к тётке ради выданья. Притом выбор предоставлялся широкий — от непременно зажиточного мещанина до дворянина любого возраста и достатка. Цель их путешествия открылась Саше спустя пару недель, когда он понял, что несведущие в регламентах дамы видят его в более серьёзном статусе, нежели обычный ухажер. Это было неожиданно — несмотря на вспыхнувшую обоюдно симпатию юноша в женихи не метил, тем более так рано. Морской Устав отодвигал эту возможность до 22 лет, а вожделенная служба в гвардии и вовсе запрещала брак с девушкой недворянского сословия. И дабы не обнадеживать понапрасну, несостоявшийся жених был вынужден исчезнуть с горизонта. Ради благовидного предлога пришлось сочинить про перевод в Петербургский корпус. Тихим августовским вечером, в сенях дома на Маросейке ему был подарен последний поцелуй, и Александр поспешил через темные дворы купеческого квартала, думая выйти сразу к Сретенке, ведущей напрямую к Сухаревой башне. Проходя мимо подвала одного из домов, он вдруг заметил под ногами около 7 серебряных монет: полтин и рублей. В сажени от находки был ещё заметен свежий след от экипажа. Прохожих, обронивших деньги, вблизи не виделось, и искушение их подобрать оказалось слишком велико... В кармане оставалась жалкая медь, зато аппетит и прочая нужда накапливались, как снежный ком. На следующий день Белов с друзьями прохаживались по ярмарке. Уличные лицедеи добросовестно забавляли толпу, и копейка от прежних сбережений полетела в их шляпу. Но вокруг так соблазнительно пахло, да ещё под пекущим солнцем постоянно хотелось пить... Разумеется, сегодня он мог позволить себе многое! Да и возможности угостить как следует друзей, как это порою делал Никита, а заодно и отблагодарить, пока не выпадало. — Гардемарины, а не отправиться ли нам в трактир? Я угощаю! Но вначале — пива! — предложил Саша, махнув рукой на ближайшую лавку. — Ух ты, Сашка, где разжился? Неужто из дому содержание вдогонку прибыло? — присвистнул Корсак, сам пока не заимевший заработков. — Нет. Вообрази, упало с неба... — таинственно произнес тот, подкинув в ладони монетку. — В трактир пойдём, раз такое дело. А пиво с улицы не люблю, сами знаете... Пейте, уж, обожду... — усмехнулся Оленев. — Только чур, не хмелеть до одури — раз пир грядет. С двумя один не управлюсь... Все понимали, что на самом деле опасение касалось одного Корсака, но от жары даже подтрунивать не хотелось. Юноши уже мысленно утолили жажду хмельным напитком, но не успела осесть пена с первой налитой кружки, произошло неожиданное. Жена лавочника, тощая женщина с крючковатым носом, едва не ткнув оный в плечо супруга, что-то прошептала, показывая ему Сашину полтину. — Эээ... Ну и глазастая ты, Фекла! А ведь точно, оловянное литье! Вон, серебро стерлось... И гурт корявый... Молодые люди с недоумением замерли. — Аах вы, паскудники дряные... Что, не по карману честь дворянская? — протянул пивовар, уже собираясь свистнуть полиции. — Что? Да как вы смеете нас оскорблять?! В чем дело, вообще... — Саша возмущённо уставился на торговца, вспыхнув от возмущения. — Простите, милейший, это ошибка... — тихо пробормотал Алеша и инстинктивно дёрнул друга за руку. Но оглянувшись назад, понял, что ретироваться поздно. Оленев, оттесненный набежавшей толпой, оказался далеко позади. Но вдруг он выдвинулся вперёд, оттеснив обоих, и серьёзным голосом обратился к торговцу, поглубже натянув треуголку. — Мы, собственно, лично к вам, господин... — Чарушкин. — невольно кивнул мужчина, рассматривая статного молодца, одетого в добротный темно-красный камзол и шляпу, затенявшую лицо. Он пытался припомнить, не вместе ли подошли эти трое. Но серьёзный, снисходительный голос и более дорогая одежда придавали молодцу возраста и солидности. — Я по особой комиссии из Сыскного приказа. Слово и дело на вас было указано, господин Чарушкин... Вроде как, разбавленным вы торгуете, но то пустяк... А вот что деньгами поддельными промышляете, проверить стоило. Вот, сих любезных отроков пришлось привлечь. Правда, опыта у них мало, растерялись... Саша покосился на "следователя", но тут же серьёзно кивнул, обуздав свою вспыльчивость, и быстро заслонил Корсака с его ошарашенно замершим взглядом. Однако выражение "слово и дело" полностью заняло внимание несчастного. Он затрясся и начал судорожно креститься: — Да вот вам истинный... Не было такого, не было! А что разбавлять, так тоже навет, обознались! Это вон, Сенька-мошенник! — обвиненный торговец махнул рукой на оживленную лавку напротив. Не прошло и нескольких мгновений, как меж конкурентами завязалась лютая драка, в которую ввязались их помощники и даже зрители. Гардемарины не стали ожидать развязки, и по одиночке вынырнув из толпы, свернули в первый же переулок. Лишь миновав два квартала, они перевели дух, от души радуясь, что были сегодня одеты в городское платье, не выдав места учёбы. Разумеется, Оленев тут же был осыпан благодарными, восхищенными возгласами. Но ни одного подозрения не было выказано виновнику события, неизвестно где доставшему подделку. Уверенность, что друг не может поступить низко, была неким неписанным правилом их отношений. Пожалуй, сумей кто доказать обратное, это было бы сродни заходу солнца на востоке. Но чем ближе было к школьным казармам, тем больше хмурился Белов. Его охватил стыд от того, что он натворил, подставив друзей под позорное наказание. Эти монеты не были ни заработаны, ни выручены, ни даже выпрошены у отца — просто найдены... В погоне за толикой удовольствия он, будущий офицер, подобрал, словно с паперти. И был обвинён, как обычный мошенник. Поделом, наверное! — Сашка, ты чего так раскис? Ну сам же сказал, с неба упало... Как упало, так и пропало, не грусти. — Алешка весело похлопал по плечу. — Ну, бог с ними, с пивом, да с пиром... — Не в деньгах дело. Да, я просто их нашёл — погулять на славу хотелось. Погуляли... Не по карману честь дворянская — так нам сказали? Да и вас тоже втравил... Теперь ваш друг — подлец, выходит... — Сашка, угомонись, ну какой ты подлец? Экая разница, где взял — не сам же крамолу затеял! — попытался успокоить Никита. Однако остаток дня Александр помалкивал, а ближе к вечеру, никому не сообщив, выбрался на улицу. Сторожу пришлось сочинить о нагрянувшем родном брате. — Так ты ведь недавно оттуда! Чую, там не родной братец, а вроде неродной сестрицы... Гляди, Белов, штык-юнкер узнает про твои подвиги... После розог не до любви станет. — пробурчал добряк, выпуская курсанта на ночь глядя на волю.