1_Благоприятный случай

Всего пару секунд отвёл себе отчаянный беглец, чтоб просчитать толчок для решающего прыжка. Отсутствие шпаги на боку не слишком облегчало движения, ибо потревоженное свежее увечье отзывалось все навязчивей. Глубоко вдохнув и выдохнув, как делал ещё недавно, он прицелился глазами в далёкую землю, готовя команду ногам. Следовало оттолкнуться так, чтобы как можно дольше не снижать высоту... И в этот момент послышался цокот и стук колёс, что невольно отвлек внимание. Карета в этой глуши с недостроями, да ещё вечером, могла означать лишь одно — к владельцу особняка нагрянул кто-то ещё... Одновременно с треском дерева от топора снизу раздались крики: — Вон он!! — Сашка!!! — Стой, куда!!! Что он задумал!? С изумлением переведя взгляд на возгласы, Белов рассмотрел на карете сразу двух знакомых возниц, которые стремительно спешились и соскочили хором на землю. Но вместо радости постыдно кольнула досада — ведь он уже успел собраться для рискованного прыжка, и друзья лишь задержали. А прохождение от ворот на второй этаж было слишком долгим, чтобы подоспеть на помощь. Ибо следующей мишенью после почти взломанной двери предполагалась его спина. — В сторону! - крикнул Саша. — Да погоди!!! — Корсак почти вцепился в плечи Оленева. — Лестница!! Я ж её видел, под скамьей! И оба тут же кинулись к дверцам кареты. Сообща придерживая канаты, они забросили концы наверх, в руки Белову. В тот момент, когда дверь оказалась выбита, гвардеец уже миновал колья забора, сорвал обратно лестницу и сократил высоту прыжком. К окну запоздало метнулись преследователи. Александра быстро втолкнули в карету, где с удивлением был обнаружен третий пассажир. Им оказался его новый сослуживец, поручик Дмитрий Арсеньев. Тот самый прохожий, что так неудачно был встречен им в разгар отпуска, за короткое время стал приятелем, хоть и был немного старше. Человеком он слыл открытым и порядочным, к тому же оказался неплохим напарником в поединках и штоссе. — Рассказывай! - бросили одновременно все трое. Даже без подробностей о канцелярском поручении всем было очевидно, что прощаться с убийцами ещё рано. Однажды этот человек уже ушёл, став ещё более дерзким и оставив шлейф угрозы. И после быстрого обсуждения экипаж подъехал к парадному входу, беспрепятственно проехав в распахнутые ворота. Привратник был схвачен и связан первым, возле выезда, в компании с перепуганной женой-кухаркой. По их суете и пустым рукам было похоже на поспешное бегство. Воинственный фехтовальщик Назар выбежал следом, и был любезно встречен у порога двумя молодыми людьми. — Далеко ли путь держим? — спросил Оленев, сходу ухватив за плечо. — Так что, любезный пособник, желаете с двумя сразу повоевать? Да вот же беда — кодекс чести у нас... Придётся по одиночке. Ну так как? Назар яростно дёрнулся, и покосился на подошедшего следом морского офицера. Увидев бешенство хозяина в его бесплотных поисках, он уже заранее чувствовал поражение. И сейчас это чувство подсказало ему, что с двумя подряд вооружёнными господами не справиться... Отчаяние охватило его при мысли, что сего переплёта можно было избежать... А всего-то не вылезать из уютной спаленки лавочницы, оставшись под теплым, нежным бочком. И все же мужчина скрестил шпаги со штатским, однако вся его ловкость куда-то девалась. На втором же выпаде он сгоряча оступился и грохнулся на ступенях. Крюков выходил последним, так и не найдя необходимых для побега вещей. Уколотый брошенным обломком в бедро, он заметно прихрамывал и прижимал к плечу корпию — все, что успела предпринять на ходу его горничная. Навстречу ему вышел безоружный гвардеец и вытянул из кармана кафтана помятые листы приказа. — Я вообще-то к вам с поручением прибыл, господин Крюков... — невозмутимо начал Александр, как и полагал до пленения и драки. — Ознакомьтесь, наконец, с депешей. Коль что ввиду увечий не ясно, поясню. Вы уличены в злоупотреблениях в дворцовом хозяйстве, супротив ея Величества. Имею полномочия предотвратить ваш побег... А как давний свидетель, подтверждаю и монетные злодеяния. Как-то так... — Вижу, у вас неплохая поддержка... - со злостью произнес Крюков, глядя на трёх бравых молодцев, уже связавших следом за привратником Назара. — Разве у вас не было? А как же привычка втроем на одного? — ехидно спросил Белов. — Впрочем, с каким сбродом я равняю своих друзей? Соблаговолите следовать за мной. Тот криво усмехнулся. — Поддержка-то есть, а полномочия на арест точно имеются? — Найдутся! — нагло ответил Саша. — Проклятая тварь... — пробормотал Крюков, неловко потянувшись здоровой рукой за шпагой, но Белов опередил маневр, ухватив его запястье. С помощью Корсака и Арсеньева задержанный был связан и сопровожден в компанию, размещённую на полу кареты. Если не считать отпущенных служанок, почти все обитатели особняка были перед ними... Однако Александром были обнаружены две пропажи... Первой из них было исчезновение тонкопалого слуги, что намекало на личность спасителя и вовсе не огорчало, в отличие от второй — у въезда не оказалось его жеребца. Бросать лошадей где попало он не привык, будь они хоть старыми клячами. А вороной по кличке Рысь, поначалу норовистый, показал себя надёжным спутником. Но к моменту поисков его Рысь уже почти достиг городской черты, в очередной раз едва не сбросив свою ношу. Ещё во время коридорной драки от ворот ускакал всадник, едва удерживая котомку с изрядной частью господского золота. Эта дерзкая кража была вынужденной частью побега, хотя поначалу Тимофеев испытывал некие угрызения совести. Но уже в дороге их заглушили опасения из-за фальшивой подорожной и нестойкость в седле. Что касаемо кражи офицерской лошади — это и вовсе мало смущало. В конце-концов, искусно сломанное устройство курка и открытый кабинет обещали сохранить гвардейцу нечто большее, лишь бы на ограде не убился... А самого Тихона очищали от воровских грехов, хотя бы частично... Так он это разумел. Говоря о полномочиях на арест, Саша отдавал себе отчёт, что немного преувеличивает. И сейчас напряжённо думал, куда везти этого чёртова Крюкова и его прислужников... Давний визит к Московским полицейским настораживал. Разумеется, нынче вместо мальчишки с сумбурными показаниями был придворный гвардеец — с документом от канцелярии, да ещё в обществе пойманных злодеев. Но сомнения все же оставались... Александр с Дмитрием втиснулись в карету с арестованными, а Никита с Алексеем остались управлять перегруженным экипажем. Раненого главаря усадили на лавку, придерживая с двух сторон. Небольшая задержка в дороге была связана с остановкой у полковых казарм, лежавших по пути, где удалось запрячь ещё пару лошадей и призвать денщика. А далее, согласно замыслу Белова, путь их лежал к Троицкой церкви. — Что за негожий вид, новобрачный? — спросил Василий Фёдорович, когда к нему ворвался его молодой протеже в рваном кафтане с помятым шейным платком. — Прошу прощения, Василий Фёдорович... Просто меня чуть не убили. — махнул рукой Саша, не глядя припав к черпаку с водой — несмотря на выпитую в карете флягу его мучила жажда. — Ох, Белов, эти твои "чуть"... Рассказывай. — бросил Василий. — Это старая история... фальшивые деньги, махинации с металлами... — И наивные попытки убиения живучих юношей, само собой... Давай по делу. — продолжил тот. Времени особо не было — в карете на полу удерживалось трое самовольно арестованных. И гвардеец поведал вкратце о давней и нынешней встрече, пояснив про суть подозрений канцелярии. К его облегчению, взгляд Лядащева оживился, став цепким. — Так... Фальшивые деньги — то к Наумову, в полицию. Да старого знакомца нашего из Москвы приобщить, давно охотился. Но то —потом. А вот злодейские умыслы да козни татийные против ея Величества... Наш он, голубь! Поехали! И они помчали до крепости, по пути отослав солдата с посланиями. Саша сходу начертал записку домой, начеркав про служебную волокиту и изрядно беспокоился, не случится ли путаницы. Ибо адресаты были самые серьёзные... Генерал-полицмейстер, комиссар дворцовой канцелярии, и сам начальник Канцелярии тайных и розыскных дел Ушаков, чья личность и вовсе заставила поежиться. Однако в ходе совместных дознаний внимание к свидетелям было проявлено вполне благосклонное. Вскоре их отпустили по домам, и при переезде через Неву Саше была поведана невероятная история поисков. — Боже мой, но как вы почуяли беду? Ведь я лишь опоздал на встречу! — так он начал свои расспросы. — В том и дело, что опоздал! По тебе ж часы проверять можно, Сашка! — усмехнулся князь. Как, выяснилось, бывшие гардемарины, за час не дождавшись друга, предположили, что тот задерживается в полку. Собственно, в канун торжества можно было предположить все что угодно, как и то, что друзьям предпочли более нежное общество... Однако такая ветреность показалась странной для Белова, чья обязательность доходила до педантизма. Так бывало даже в менее желанных затеях, что уж говорить, когда сам настаивал на встрече! Все же осторожно уточнив у привратника на Малой Морской, дома ли барышнин жених, они двинулись в гвардейский штаб, предполагая встретить друга, замучённого нежданной муштрой наследника, не иначе. Плац-парад недавно закончился, что подтвердило их версию, однако первые встречные гвардейцы тут же заявили, что подпоручика Белова там не было... И здесь Алексей с Никитой уже всерьёз почуяли неладное, начав расспрашивать всех подряд. Канцелярист и начальство все уже удалились, но среди оставшихся офицеров все-таки нашёлся тот, кто знал больше других. Выяснилось, что подпоручик, пробегая в конюшни, сообщил про некое скорое поручение где-то близ Лиговского канала, да ещё пошутил, что узреет по пути свой бывший постой. Этим очевидцем оказался Арсеньев, который не замедлил вызваться в провожатые. Однако все, что следовало за Преображенской полковой слободой, ему было незнакомо, как и Саше — оба предпочитали в городе места более полезные и занимательные. Они решили объехать указанные кварталы, высматривая на ходу встречных прохожих, всадников и пеших. Но понимая, что пропавший скорее находится внутри дома, троица то и дело останавливала карету и расходилась по ближним воротам, стараясь не разделяться. Объехать вокруг нескольких строек было самым последним из намеченного... Все это с благодарностью слушал Александр, минуя мост, набережную, и дивился прозорливости друзей. А оказавшись на Невской перспективе, в шаге от дома, он вдруг задумался, вспомнив отосланную невесте записку. Краткие пояснения про служебную волокиту можно было бы считать правдой... Но что делать далее с этой правдой, толком было неясно. Завтрашняя вожделенная ночь все одно покажет женскому взору последствия приключений... Какой же выход — сочинить небылицу, или же честно и сразу поведать о том, что едва избежал трагедии? Саша, конечно, сознавал, что за прошедшую весну привирал частенько. О нет, его чувства и обещания были самые искренние, а вот хитрости с режимом... И хотя это было невинно и будто на благо, он сам не заметил, как погряз в этом ежедневном коварстве. И где та грань, что отделяет от истинного обмана? Вставать на этот путь перед самым венчанием казалось пагубным... А не пагубно ль сообщать близкому такое, что страшит даже во сне? Недавнее сновидение, от которого Анастасия была весь день грустна, верно предвещало это приключение — он в полутьме, а кругом свистят клинки и пули... Ну что ж, она будет просто счастлива узнать, что её ночные кошмары бывают вещие! А все его доводы про случай, да свист ветра теперь не стоят и полушки! И в результате Саша выбрал вымысел, догадываясь, что этот вымысел не последний... Но поскольку его обновлённое увечье и прочее выдавали участие в схватке, было решено заехать прежде к Оленеву. К Анастасии был послан с повторным успокоением княжеский лакей, рваный кафтан и сорочка наскоро чинились горничной, треуголку и шпагу заранее одолжил на пару дней Дмитрий. А сам заговорщик обречённо поплелся в Гаврилову лабораторию в надежде, что тот "уберёт" последствия травмы. — Эк я уберу, милый мой, шутишь? Хвала угодникам, не кровит, но ведь распухло, аки после скальпеля! — знахарь покачал головой, прикладывая лёд из некоего отвара. — Вот и врачуй таких удальцов... — Гаврила! Умоляю, ну хоть бы назавтра безобразие пропало! Ну, заделай там как-нибудь, чтобы не видно! Мне правда, очень надо! — взмолился Белов и понял, что краснеет от щекотливого намека. — Вот что, Александр Фёдорович... Есть у меня такое — коли под повязкой до завтра подержать, отёк да красноту снимает. И то, ежели без сияния да бдительного ока... Но уж сама болезность — тут уж извиняйте, пройдёт не сразу. — знахарь усмехнулся. — Так устроит? — Гаврила, да ты гений! Век тебе признателен! — обнадеженный Белов едва не расцеловал камердинера в щеки.