1_Благоприятный случай

Приведя себя в соответствие "служебной волоките", Белов вихрем домчал до дома, и с порога попал в объятия. — Настенька, милая! Ну прости... застрял я... Все сегодня больно ретивые, даже записку отослать не сразу вышло. Весь день в хлопотах, да маршах... С облегчением выяснилось, что его новый денщик доставил послание куда следовало, не спутав ни с чьим другим. И поспел почти своевременно. Поначалу Анастасия, занятая подготовкой к торжеству, пропустила ожидаемое время Сашиного прихода. А заметив, что любимый задерживается на лишний час, не узрела ничего дурного в том, что встреча друзей затянулась. Конечно, ей не терпелось пожаловаться на портного, и просто обняться, но это могло и обождать. Однако стоило стрелкам начать новый круг, её мысли приняли уже другой оборот. И светлый тихий вечер стал выглядеть угрожающе. Страшный сон, увиденный недавно, оживал во всех красках. Девушка то и дело кидалась к окну, заслышав стук копыт, скрип ворот или просто голоса с улицы. Предложение Ивана сбегать к Оленеву и в штаб она пугливо отвергла, отгоняя от себя неутешительные вести, что казались все более вероятными. Записка, писаная коряво углем на ходу, была схожей на чудо. Паника схлынула, уступая место привычному нетерпению — лишь только солдат покинул дом, кратких слов показалось для полного успокоения недостаточно. Но ожидать любимого с его "противной службы" пришлось ещё не один час, получив за это время ещё одно сообщение, уже более аккуратное. И, что самое важное — вместо: "Служебная волокита задерживает, прости. Твой А." оно звучало ещё приятнее: "Целую тебя нежно, моя прекрасная, совсем скоро я буду рядом". — Ты дома, все хорошо... Наверное, я когда-то привыкну. — успокоенная девушка обвила Александра за шею. То страшное, что ей видилось на протяжении недавнего времени, сейчас окончательно рассыпалось при виде родной фигуры перед глазами. Можно было вернуться обратно в обычную жизнь, с её радостями и печалями. К последним ещё с утра относился лиф свадебного платья, к которому не ложилось любимое ожерелье... Но эту печаль тут же сменил более серьёзный повод, когда она рассмотрела нервное, измотанное лицо. А потом, оглядев следом всю фигуру, заметила пыльные, затоптанные сапоги... Даже для обычного хлопотного дня в этом факте не было ничего особенного. Грязных, разьезженных мостовых, где приходилось спешиваться иль даже выходить из кареты, было предостаточно, чтобы служебная обувь потеряла вид. И её носитель, озабоченный явными уликами с потерей оружия, не слишком утруждался всякой ерундой, тем более за несколько дней до следующего дежурства. "Так и знал, нити заметны... И эфес таки отличается..." — подумал Саша, пытаясь уловить, куда смотрят глаза, вспыхнувшие гневом. — Тебя до ночи гоняли по какой-то дыре, да? Просто изуверство! Сразу после ранения, перед свадьбой! А ты ещё говорил, начальство любезно!? И не успел Белов успокаивающе обхватить женские плечи, возлюбленная продолжала восклицать: — Пусть только явятся завтра твой капитан, и ещё майор! Как его там... Епифанцев? — Любимая, не надо... Это лишь навредит мне, пойми! Саша смутился не на шутку, помятуя Настасьину бесцеремонность с Арсеньевым и Щедринским, о чем те осторожно помалкивали. Но тут он уже сам подставил начальников и роты, и батальона, да ещё несправедливо... И это было уже чревато похлеще. Но когда Анастасия в порыве гнева уперлась ладонями в его грудь, то заметила, как знакомо вздрогнули черты лица. И тут же нащупав Гаврилову повязку, в испуге отдернула руки. — Ох, Сашенька, прости меня, пожалуйста, я же... — прозвучал её лепет, который тут же прервался, и взор оторопело застыл. — Но... что это значит?? Ты ведь прижимал меня с утра! Очень крепко... прижимал... Видя перед собою распахнутые глаза и рот, застывший в беззвучном охе, рассекреченный Саша пробормотал: — Просто канделябр упал на бывшую рану. Так вышло... — Что ты говоришь такое? — она схватилась за чело, и тут же заломила руки и посыпала вопросами. — Я ж не глупое дитя! Кто-то ещё желал тебя отнять, да? Я это знала, чувствовала!!! Хорошо! Просто скажи мне, что сам повздорил и подрался! Но это невозможно — ведь ты обещал, не рисковать понапрасну! Тем более накануне венчания... Саша глубоко вздохнул, и неохотно ответил: — Нет, я не вздорил... Но подрался. Просто за то, чтобы сейчас быть здесь. И после паузы продолжил: — Помнишь Бернулли? Так вот, сегодня произошел другой странный случай, но схожий с тем, во флигеле. Но только он уже оказался... воистину благоприятным!! Эта формула, Настенька, она верна! Видишь, уже никто не смеет перечить нашей судьбе, даже наука за нас... Анастасия внимательно слушала, и вдруг прервала с горестным вздохом: — Сильно там болит? Как в марте, да? Ах, что я спрашиваю... Ведь ты все одно скроешь. Его губы коснулись её, ещё дрожащих негодованием, успев произнести: — Знаю, все знаю... Твой жених —коварный плут. А ещё... с ума от тебя сходит... После долгого поцелуя никто не желал открывать глаза. Если б не острый голод, впору было разойтись поскорее по спальням — время было позднее, да и поскорее хотелось наступления венчального утра. Но каждый по-своему был взбудоражен, а будущий супруг — особенно. Да и негоже представать пред аналоем, когда кровь ещё кипит от напряжённой борьбы. И то чувство благости, что нахлынуло в момент трапезы, окончательно успокоило душу. Не спеша уплетая ужин и совершенно расслабившись, Белов улыбался своим мыслям. От одной лишь радости возвращения он бы сейчас мог хоть всю ночь исполнять караулы и тянуть носок. Воистину, ещё часа два тому оставалось мечтать хотя бы о том, чтобы вместо брачного обета его не оплакивали... — Кажется, ты сейчас думаешь о чем-то хорошем.. — прервала Анастасия его неспешные раздумья. Все это время она сидела напротив, подперев ладонью щеку, и не сводила глаз. Ей нравилось рассматривать лицо, одновременно безмятежное и мужественное, руки, орудующие приборами. Такое милое, семейное бытие, которое так хотелось представить спустя годы. — Может, потому что всё, наконец, хорошо? — Саша ласково улыбнулся, и вдруг поднялся с кресла и подхватил её так легко, что сам не ожидал. Оказалось, угомонился не только он сам, но даже ушибленная рана перестала ныть. — Ты сумасшедший, поставь немедля! Хватит уж канделябра!! — вскричала девушка, но противиться не хотелось. — Сейчас, сейчас... — молодой человек миновал лестницу, небольшой коридор, и опустил ношу рядом с дверями в её спальню. — Любезная сударыня, покидая вас на сим пороге, желаю вам доброй ночи, надеясь явиться в сновидениях... Так же говорят в приличных домах? — глаза его озорно сверкали над её рукой, церемонно прижатой к губам. — Что ж, и вам доброй ночи, милостивый государь... Позволяю вам явиться, так уж и быть. Но уж, пожалуйста, чтобы мои сны были такими же счастливыми, как и явь... Она погладила по его бровям и скрылась в комнате. Несколько ночных часов, отделявших от светлого дня, пролетели у обоих в каких-то пестрых картинах бытия, возможно, будущего. Однако наутро никто не мог толком определить, что виделось...