Однажды в октябре

Владу двадцать три, и он никогда больше не вернется в родной город. Парень не хотел видеть эти улицы, этих людей. То было утро туманное и немного морозное. Почти все листья осыпались с веток и теперь лежали на влажной земле тонким ковром. Едва вставшее солнце светило Владу в спину, разгоняя туман. Вот только парень этого не замечал. Он не отводил взгляда с имен на табличках, что висели на крестах. То было утро, которое Влад провел на кладбище. Имена родителей и даты двухнедельной давности жгли душу и мешали вздохнуть. Глупая авария. Глупая непогода. Влада мало волновало, что он так много не успел сказать. Так много злился из-за ерунды. Так мало ценил время, проведенное вместе… Все его мысли занимала слабая надежда на их появление. Они ведь должны стать духами, да? Он должен их увидеть. Еще хоть раз. Две недели он ждал. Каждый день Влад вышагивал по дому, не в силах присесть, отмахивался от помощи и сочувствия, и ждал. Но никто не пришел. То было утро, в которое окончательно он решил двигаться дальше. Вещи собраны, квартира сдана, за могилами будут ухаживать друзья родителей, которым Влад заранее отдал деньги за памятники. Машина ждет у ворот кладбища. Аня — на съемной квартире в Петербурге. Новая жизнь ждет за его спиной. То было утро, наполненное воспоминаниями. Обязательно хорошими и светлыми. И оттого еще более горькими. Леся сидела в машине. Видимо, решила поехать с ним. Владу было бы странно и непривычно ехать с духом куда-то, но на тот момент его это совсем не волновало. Туман рассеивался. Над головой каркали вороны. Большие, черные, они расположились на ветках и взирали на Влада с равнодушием и легкой насмешкой. Парень устало взглянул на небо. Солнце поднималось все выше, и холод отступал под его напором. То было утро одинокое и болезненное. Утро, наполненное отчаянием. Утро, утонувшее в вороньем крике.