Магический мезальянс

Когда Снейп прогромыхал новость об эвакуации, МакГонагалл принялась раздавать приказы относительно подготовки к последнему рывку, переняв эстафету управленца. А ведь, «последнему» может потерять свой переносный смысл в условиях магической пертурбации, — подумал отставной зельевар. Пока снаряжали школьных эльфов и запасались поклажей, некогда факультетский декан мягко положил ладонь на плечо юноши. — Как вы, Драко? Наследник магической аристократии молчал, как сломленный глубочайшей депрессией человек. На секунду показалось, будто слизеринец плакал. Не нужно слыть экспертом, полагая, что мальчик мысленно дома или где-то в пределах Азкабана, ибо участь заключенных пугающе неизвестна. — Никак, — преодолев паузу сухо отозвался Малфой. — Вы слышали? Мы уходим, собирайтесь, — изрек Снейп, проникаясь состраданием. Было невероятно сложно — носить в себе правду, смотреть на людей, просчитывая каким образом они умрут. И даже с учетом того, что войны волшебников не будет! Узнай истину, младший Малфой стал первым, кому сбрендило бы сдуру набедокурить. Наверняка, он прозябал здесь все еще не в силах отказаться от миссии Темного Лорда, но возможно, из-за того, что видел средь бреда повальной кутерьмы единственно близкого учителя. Снейпу сделалось совсем паршиво от заключительного довода. Мужчина почувствовал вибрации в своем черепе, связав это с собственными волнениями. Глубокий, гнетущий гул. — Мистер Маклагген, не создавайте очередь! — воскликнула Минерва, когда ее студент принялся завязывать шнурки прямо у дверного проема. Наконец, небольшая группа людей и эльфов разобщенной шеренгой прошлась по холлу и завернула к мансарде. Флитвик и мадам Спраут подгоняли отстающих, Филча нагрузили сумками. Внутренний дворик школы покрывала корка заледенелого снега. И тут Снейп почувствовал, что гул и давление на улице только усилились. У стенных ворот дожидались других гриффиндорские «неразлучники». Дамблдор держался за стальную задвижку, пропуская детей, — или все же засов держал его. — Погодить до утра было бы более разумно, Альбус, — сходу начала МакГонагалл, приблизившись к воротам. — Почему мы уходим посередь непроглядной мглы? Действительно, чернота ночи представала столь насыщенной, что даже снег, казалось, тускнел, а огонь светочей озарял одни лица и мизерное пространство вокруг. — Потому что трещина… — расслышал Снейп невнятное, потому как директор кутался в воротник, пояснение. — «Потому что трещина»? — повторила она растеряно. — В замке? — Расщелина в земле, профессор, — сказал Поттер, стоящий рядом, и указал пальцем в сторону тропинки до Хогсмида. — Боже правый… И тут Снейп заметил прорезь земли, нисходящую от фундамента к воротам и сползающую в низину. На белом фоне полоса грунта в несколько ярдов и шириною не меньше десяти футов, если наблюдать издали, вилась параллельно мощеной дорожке к деревне. — По всей видимости, наш холм собрался делиться надвое, — тихо сказал Дамблдор, однако МакГонагалл его уже не услышала, чуть ли не выталкивая за ворота учеников, крича им: — Быстрее, поторапливайтесь! Давешний избранный подтолкнул своих друзей, Грейнджер с рыжим недотепой поплелись за сцепившимися боками, словно по-сиамски сросшимися, сестрами Патил, за ними отправились девчонка Уизли и Лавгуд, взявшая на руки домовика, который раньше служил чистокровно-магической знати. — Вы слышите этот шум? — Снейп переглянулся с директором и завхозом, замыкающими строй. — Да-м, что-то такое есть… Студенты шествовали вразнобой, большинство слизеринцев уже были на полпути к главной улице, — в темноте виднелись силуэты да цепочка факелов. Колонна бывших школьников растянулась, точно лагерь беженцев, в хвосте вразвалочку вышагивали, насколько верны догадки декана, — Нотт, Гойл и Забини. — Ступайте же, Поттер! — Все в порядке, Северус, Гарри пойдет со мной, — сказал Дамблдор, наглющий отрок тоже что-то протявкал вслед. — Как угодно, — выплюнул Снейп, уже огибая тележку с вещами, пробуксовывающую в снегу у ног Филча. — Шевелитесь! — нервно бросил он тройке слизеринцев и почти нагнал следующую партию своих воспитанников, состоящую из Малфоя, Крэбба и Паркинсон. Как вдруг… …Гул в ушах резко возрос, в голове все помутилось, перекрутилось, как в дьявольской центрифуге. В какой-то момент колдуну померещилось, что его тут же вывернет наизнанку — это было хуже первой трансгрессии во стократ. От давления в мозгу запульсировало, а глаза норовили вылезти из орбит. Мужчина охватил виски руками, сжимая ладони изо всех сил. Некоторое время звучание делалось разборчивым, будто переплеталось в свистяще-рокочущие волны. И спустя секунды оно заговорило, казалось бы… сразу сотней голосов: — Смерть терпела долго, страсть как долго. Смерть смеется над гордыней чародеевой. Вы алкали дурачить Смерть магией, алкали. Вы алкали провести Смерть вокруг перстов ваших, алкали. Ано Смерть могущественнее, чем вы того помыслили, маги. Аще персты ваши разомнутся теперече, дабы волшебство творить, маги? Камо бежать будете, заклинатели? Некуда. — Кто это? — На помощь! — раздались крики. Снейп не сразу понял, — кто кричит, что происходит, и что он стоит на коленях. Помимо этого ужасающего говора, от коего кожа покрылась морозной сыпью, он разобрал посторонний треск, ощутил толчки прямо в подошву ботинок, когда встал на ноги. — Брань и буесть пресекаючи вашу, Смерть потешится всласть. Узрите смертовеличие, заклинатели! Аз — Смерть! Аз вершу судьбы ваши! Присно принимаю вас во владения мои. Но похоть ваша горделивая и хитрость — непомерны. Долгое время они ослепляли вас, властолюбцы, узрите же нонче Смертины силы. Преклонитесь пред ними, ибо прощения иначе вам не сыскать. О, нет. Попрать волю Смерти — есть покончить с родом человеческим. — Помогите! — Снейп очнулся, ибо орать извне не прекращали, но рассудить: было ли это в его голове либо в реальности, вышло только после того, как тонкая линия распахала землю в шаге от него, рассылая в ступни горячие колебания. Недолгое время приглушенное эхо застыло в ушах, сокровенная внутренняя проповедь против воли прогонялась в сознании. — Ты заблуждался, слуга Северус, думая, что служишь Смерти. Внемли глашатай! Аз забрала темные искусства, аще твоя гордость унижена? Аще постыдилась душа твоя невинности магической? Брони противо Смерти не сыщешь. Но могила твоим домом не станет, покуда восемьдесят восемь зим не канет. Но, поди ослушаются Смертины указы те, кто заклинателями себя величали, как и ты, — сгинешь раньше. Как того Смерть взалкает. А потом он увидел черный шрам, ветвящийся по земной твердыне. И фигуры около второй разверзнутой бреши… ринулся на зов. Туловище Малфоя наполовину скрылось в новой расщелине, девчонка, вопя, тащила парня за руки. — Держитесь, Драко! — он ожесточено дернул мальчика вверх, толкнув Пэнси Паркинсон на спину. — Крэбб… — промямлил тот. — Где он? — Там… — Снейп заглянул вглубь разодранной почвы. Туда опадали мелкие камни. Глубокая яма. Внизу затух чей-то факел и ничего уже не было видно, вопль оттуда быстро затих. — Вам нужно прыгать, пока еще можно! Вы в состоянии? Вы ранены? — Там Крэбб… — Вы хотите за ним? — он стиснул лицо парня, насильно обращая взор на себя. — Дышите… Он оставил мальчишку в покое, пока того тошнило. Подбежали Теодор, Блейз и Грегори, декан приказал им прыгать. Это было затруднительно — края постоянно осыпались, но трещина уползла далеко в сторону леса и звуком оглашала косьбу попадающихся на пути деревьев. Вариант обойти отпал. С разгону сиганувшие на противоположный конец рытвины — Забини и Нотт затягивали за собой Гойла, также свешенного наполовину. Паркинсон уже спасалась бегством. — Посмотри на меня, Драко! — безумные глаза таращились на преподавателя. — Надо прыгнуть, как сделали товарищи, они тебя подстрахуют… хорошо? — Малфой еле-еле кивнул, убедившись, что даже здоровяк не сорвался. — Хорошо, — утвердил Снейп. Проводив взглядом летящие над пропастью очертания, он засек по хрустящим раскатам поперечную ухабину, — если она будет продвигаться, то вероятно долезет до Хогсмида — и развернувшись обратно, он вовсе не ожидал услышать за спиной: — Давайте, профессор! — Спасайтесь, — дал распоряжение Снейп, устремляясь по склону к желтой точке фонарика. — Вы целы? — он откопал погребенного под тележкою и чемоданами учеников завхоза. — Д-да… — заикнулся Филч. Неподалеку валялся стеклянный станционный фонарь лесничего, ориентируясь этим маяком, Снейп нашел последних путников. — Что с ним? — опрометью метнулся он к лежащему на земле директору. — А вы приглядитесь повнимательней! — дерзновенно отколол Поттер. — Сэр, все закончилось, Она замолчала, — склонившись ниже, уже другим тоном одно и то же разжевано повторял, сидя на коленях и придерживая седовласого волшебника за голову. — Она уже все… Она молчит… — Она говорит… — шептал Дамблдор, смотря в никуда, цепляясь за куртку превратного героя, словно это могло задержать его в мире живых. — Уже нет, сэр, — упрашивал раз за разом. — Еще да… — Так, Поттер! Либо помогайте, либо проваливайте в укрытие! Довольно здесь причитать! Стена того и гляди обрушится! — гаркнул Снейп, на что юнец изобразил свою фирменную задиристую гримасу, и отнял руки пытающиеся приподнять старца. — Как же у Нее много голосов… — Дамблдор тут же стиснул рукава темного камзола, вместо поттеровской куртки, и шатко поднялся. Похоже ему было все равно — чью одежду тискать. Выщерблены избороздили холм подобно шахматной доске, канав у фасадной стены Хогвартса было значительно больше, мелко иссеченная земля возле ворот вообще ничего доброго не сулила. Но вибрации под ногами, кажется, прекратились. А воздух еще гудел, хотя ни ветра, ни хорового голоса уже не слышалось. — Аккуратней, сэр, — комментировал Поттер, оступившись, чуть не потеряв равновесие у кромки уступа. Дамблдор упал на одно колено, но шустро поднялся, Снейп подхватил его под руку, моментально оценивая, что прыгнуть у них не получится. Идиотский мальчишка насветил фонарем в глаза слизеринскому декану, едва нахлынул гнев от этого поступка… послышались сперва ругательства, а затем низкий голос лесничего: — Это вы тут? Гарри? — Хагрид! — крикнул гриффиндорец. Каким-то чудом они оказались спасены, благодаря полувеликану, попросту перешагнувшему разлом, и перенесшим всех на относительно безопасную территорию. Угодивший в яму ученик не откликался на зов, в глубине царила темнота, свет самого мощного фонаря не добивал до дна. Зашагав вчетвером по полю, каждый сходил с ума по-своему. Поттер с Хагридом делились ужасными впечатлениями, Снейп пребывал в немом шоке. Опасения были направлены лишь на то, чтоб почва не раскраивалась дальше, до тех пор пока идущие не ступили на улицу Хогсмида, после — их встретили ряды слепящих огней. — Вы не пострадали? Альбус, в самом деле, Она… — первой подлетела МакГонагалл. — Что означает «преклониться перед Смертью?» Что? Признать Ее власть? Вы слышали Ее требования? — Очень лояльные, для начала, — директор прикрыл лицо носовым платочком, представилось это так, будто его мучила непреодолимая хворь. — Ну хватит, пожалуйста, — взмолился он с закрытым платком ртом, воюя с позывами чиханья, обращаясь к кому-то невидимому. У крыльца «Кабаньей головы» сплотилась небольшая толпа, которую остро интересовал вопрос — не ползет ли разлом глубже в сторону низины? И следующим — неужели с ними связалась сама Смерть? — Это правда была Смерть? Правда? — вопили покидающие свои жилища волшебники. — Да, Она же представилась! — орали внахлест маги, и разобрать где-чья речь становилось нереально. — Разве кто-то сомневался в Ее могуществе? Смерть отнимает жизнь — прописная истина! Чего же Она еще хочет? — Ах, этот жуткий голосище… пыточное заклятие полюбезней будет… — Она продолжает говорить с вами, сэр? — борясь с ужасом спросил ребенок пророчества, которого уже осматривали друзья на предмет травм, но он не смел отойти от Дамблдора со Снейпом дальше двух шагов. — Пожалуй, это симптом аллергии, — мудрый профессор тер переносицу пальцами, другой рукой похлопывал Поттера по плечу. — Не волнуйся за меня, Гарри… и я еще поживу, аллергия не смертельна. — Аллергия на правду, — сказал Аберфорт, поднимая металлическую тарелку на цепке, выполняющую роль светильника, чуть выше уровня груди. В ответ на реплику на него тихонько чихнули. — Вот. Будь здоров, чтоб ты сдох. — О, благодарю, — сердечно склонил голову директор. — Правду? — глаза Поттера стали круглей, и взгляд более неприязненней. — Хм. Избранный? — Я? Мм… — золотой мальчик машинально тронул лоб, похоже, все еще было непривычно не ощущать отметины на прежнем месте. — Да, наверно… — Наверно, — подтвердил трактирщик. — Но кажется, это уже не имеет значения. Мой брат не любит правду, особенно, когда ее говорят в глаза. — В данном случае, в уши, — слабо перебил старший из Дамблдоров. — Да тебе хоть куда ее засунь, толку больно много! — повысив тон, Аберфорт обратился к пламенно обсуждающей перипетии толпе. — Так мы зайдем или будем до зорьки на улице толковать?