Магический мезальянс

***

После землетрясения в «Кабаньей голове» царил страшный бардак, побитая стеклянная посуда укрывала пол, светильники намерено потушили, иначе в довесок к разрухе получили бы пожар. Гарри Поттер, как всегда, оказался в гуще происходящего, а именно — уборки трактира. После обращения феникса в прах, Гарри старался не отходить от директора, хотя тот и настаивал на все в порядке. — Право же, не стоит со мной возиться, мальчик мой, — шептал он держась за голову и не всегда успевая подносить платок к лицу. — Ничего, Смерти надо выговориться… — Тут уж есть о чем порассусоливать, накипело, — сказал брат Дамблдора, вручая больному грубую металлическую кружку с чем-то очень горячим, судя по пару. — Пей и не вздумай рожей кривить. Гарри пришлось на время оставить профессора с его странно-родственными отношениями, под чужую опеку. В сердце занялась сжимающая, непрекращающаяся паника после того, как все вокруг закрутилось, словно в сумасшедшей карусели, земля треснула, точно хрупкий лед, а единственное, что он слышал — это чудовищные звуки. — Кто Смерть уважал, вяще угоден для жития долгого и счастливого. Ужели предкова кровь, в твоих жилах плещась, Смерти отрада? Наследок удостоившихся даров Смертиных, Харольд, жертвования твои полно податью послужили, коли исполнят волю Смертину кудесники дерзновенные — грядет житие тебе бескручинное… — Смерть, Она… кому-то что-нибудь сообщала о сроках жизни? — начал юноша, повторив наизусть ранее услышанное, обратившись к друзьям, когда они выносили мешки с осколками на улицу. — Каждому Она говорила разные вещи, — сведя брови, задумалась Гермиона. Трое ребят перебрасывались многозначительными взглядами, размышляя о своем, о своей роли во всем этом. Потом, когда они обосновались за одним из столиков, девушка принялась толкать свои теории. — Возможно, это даже не Смерть, как мы Ее себе представляем, понимаете? Это может быть какая-то высшая материя, представившаяся Смертью. Ну, вы понимаете. Разум, превосходящий человеческий. — Ты слишком материально мыслишь, Гермиона, — Гарри, занявший расшатанный табурет, посмотрел на Дамблдора, тот жестом подозвал его. — Я сейчас, — сорвался с места подросток, в надежде услышать пояснения. — Гарри, мне следовало бы уточнить, — после недолгого молчания спросил седовласый чародей слабым голосом: — забрал ли ты мантию-невидимку из школы? — Да, сэр, все мои вещи здесь, — поспешно откликнулся Гарри. — Только они же совсем бесполезные теперь… даже мантия. — Не совсем бесполезные, — уточнил Дамблдор. — Мантией все еще можно укрыться, в случае свирепых холодов. Декабрь все-таки впереди, — и сдавленно чихнул в платочек, добавив: — о, правда что. Если это шутка, то Гарри она не показалась смешной, и едва он открыл рот, чтоб произнести следующий, более целенаправленный вопрос, как его прервал Хагрид, поднявший минуту назад сервант и направляющийся на выход. — Пойду… — сказал Хагрид. — А-то Грошик горемыка там без меня… — А, м-можно тебя на секундочку… Хаг-кх-кх… — директор был так болен, что фразу не мог закончить без кашля. И Гарри стало стыдно за свои корыстные намерения подопрашивать старца, однако он остался сидеть напротив, тем более, что Дамблдор попросил переозвучивать особо хриплые реплики. Хагрид и сам присел, прислушиваясь во все уши. Когда Хагрид внял первоочередному заданию — собирать фестралов для отправки детей в Лондон, у Гарри вдруг глаза застлало пеленой. Ему захотелось уйти, спрятаться, не показывать эту скорбь… Но тема была чересчур серьезна, чтобы опустить ее сейчас. — Конечно, да, детишек надо уносить отсюда, правильно, все правильно, неизвестно как себя почва-то поведет, опять где-нибудь лопнет и пиши пропало… в любой момент ведь может… — согласно кивал Хагрид, подобно гарриному, опуская взгляд в пол. — Поттер, ваши друзья вовсю заскучали без вас, — из-за спины Гарри вышел Снейп, недавно утешающий слизеринцев по поводу потери в их рядах. — Да, — ответил Гарри, осознавая, что дельного разговора со старым профессором уже не получится. Зельевар уселся рядом с Дамблдором и спорить с ним абсолютно не хотелось. В моменты, пока бывшего Пожирателя успешно отгоняли скрежетать зубами где-нибудь в другом месте, тот исполнительно рвался на помощь. По факту, ни у кого никаких обязательств больше не было, учителя и студенты держались вместе, скорее, по инерции также — из страха. — Мы поговорим, Гарри, обязательно поговорим, — убедительно изрек пожилой волшебник, будто по-прежнему умел читать мысли. — Да, хорошо, — еще раз ответил отрок, сдаваясь и отправляясь к угловому столу, где его ждали товарищи. Кругом только и слышалось «Смерть-то, Смерть-се», лишь чувство плеча, некой общности, сплоченности в беде в определенной степени бодрило Гарри, придавало сил. Моральный настрой немного поддержали Луна с Джинни, зато забота следить за Малфоем окончательно отпала, — тот не счастливей покойника смотрелся. Всеобщее возмущение поутихло к рассвету, большинство отыскало себе несильно захламленные комнаты для ночлега. — Может поищем тоже где прилечь? — предложил Рон. Гарри пребывал в пограничном состоянии, между сном и явью, а всякие бедствия казались какой-то ошибкой, Смерть — аллегорией стихии. Клык сонно пускал слюни, умастив морду на гарриных коленях, где-то вдали различался свист закипевшего чайника, как в уютной «Норе». — Вы как хотите, а я попью чаю, пока мы не умерли, — поднялась со стула Джинни, чем вернула Гарри в реальный мир. — Фоукс не воскрес? — спросил он, глядя на Гермиону. Подруга приподняла крышку картонной коробочки, что лежала на столе и содержала внутри горстку сгоревшего пепла феникса, неутешительно констатировав: — Нет, мы бы услышали… птенец не стал бы сидеть в коробке бесшумно. — А Мерлин с ним, — вдруг бухнул Рон. — Тут гибнут люди, подумаешь… ну что, если птица не воскреснет… — Уж потрудись сообразить! — вспылила Гермиона. — Фениксы — это начало новой жизни. Обычно они возрождаются сразу после самосожжения, прошло уже почти двое суток. Это очень нехороший знак. — Ну да! А то, что Смерть с нами говорит вроде нормальный? — Слушайте, — вклинился Гарри, дабы прекратить намечающуюся ругань: — а чем волшебники так насолили Смерти? Я имею в виду, с чего бы? Мы что отказывались умирать? Две пары глаз воззрились на Мальчика-который-выжил, — кажется, шрам у него на лбу фантомно зачесался. Ему и в голову не приходило, что Смерть настолько обидчива насчет Ее игнорирования… но в этом лишь дело? Похоже, магия Ей знатно досадила. Так либо иначе, а споры по теме были бессмысленными. Гарри задремал в кресле самой крошечной комнатушки, когда оказался разбужен пронизывающим, загробным рокотом. — Внемлите глаголу Смерти, маги! Аз — кара ваша, уровнявшая всех вас, воеже заповедати условия спасения вашего. Тот из вас, кто почтил законы Смертины, поклонился Ей покорно, кто Ее дарования собрал наипервейше, кто Светлую сторону представит. Тот из вас, кто законами Смерти пренебрег сполна, кто выситься над Нею вожделел, семикратно оскорбив Ее и свою ипостась изувечив, кто Темную сторону вашу представит. Иже Светлый, иже Темный заклинатели создадут баланс. Баланс сил по природе неравных, противоположных и антисолидарных — взаимно-возвратный обмен. Союз Темной и Светлой стороны надлежит магам скрепить матримониальными узами. Таково условие Смерти, примите его, чудотворцы, иначе с царствием Ее встретитесь, и никоих чудес в подлунном миру не станется. Голос скользил сквозь суставы, внутренности, до кончиков пальцев, наполняя жутью все существо. Затаив дыхание, Гарри просто ждал окончания трансляции, но на сей раз она воспринялась гораздо мягче — ко всему можно привыкнуть. — Ничего себе эфирчик… — сбросив секундное оцепенение, он подпрыгнул с кресла. Рон фыркнул, покачав рыжей головой, и сел на матрасе около камина, где ему было постелено. — И как это понимать? — озадачил товарищ. — Я без понятия, — Гарри потер руками лицо, глянул на часы. — Уже второй час, Рон! Дверь номера противно заскрежетала и на пороге в тот же миг появилась Джинни. — Вы проснулись? Пошли помогать, пока «старушенция с косой» опять не раскричалась на весь Хогсмид, — бросила гриффиндорка, чем в очередной раз изумила избранного — такой закалке впору обзавидоваться. — А ты тоже сейчас слышала? — Рон обратился к сестре с вопросом. — Ну конечно! Все слышали. Идемте, поможете с погрузкой малышни! — призывно замахала она на выход. — Хватит вылеживаться, как на пляже. — Ты была внизу? Что там говорят? — допытывался по дороге Гарри. — И кого Смерть подразумевала? — Да гном садовый Ее знает! Я больше половины из того, что Она говорит не пойму, — заявила Джинни. — Мы детей собираем, пока циклон не придвинулся к деревне. Орденцы на гиппогрифах прибыли полчаса назад. Люпин, Тонкс, папа с ними… — Отец здесь? — обрадовался Рон. — Здесь. Я сказала, что вы спите, так как сидели всю ночь… Они спустились в трактир, тепло обнялись с волшебниками, как если бы встретились люди, получившие недолгую отсрочку от казни. В горле защипало, Гарри не мог проглотить этот комок, сгусток боли, едва понял, что худшее впереди. Все вышли провожать ребят. От главной улицы стартовали фестралы, гиппогрифы; парни двинули помогать детям седлать животных и переносить вещи, хоть большинство о своих вещах уже не заботилось. Чувствительные первокурсники громко рыдали, просясь домой, но видя, с какой быстротой грозовые облака формируются на небе. — Ты глядь! С востока так и тянет… похоже как на вихрь… — горланил кто-то кому-то, звуки уносило порывами ветра. Зрелище пугало, свет дня тускнел, казалось даже, что на дворе глубокий вечер. Сизые тучи наслаивались друг на друга, а крылатых животных катастрофически не доставало для транспортировки младших школьников. Откуда-то, примерно от направления к замку, разносился треск. Неужели стены рушились или земля ломилась? Гарри не хотел поворачиваться, не хотел убеждаться, он был занят… У Гарри только одна мысль крутилась на переднем плане: как же так… как же так… — Все, молодые люди! Заходим, заходим! Больше никто не летит! — Гарри услышал возгласы профессора Слагхорна. Затем увидел декана МакГонагалл в окружении толпы возле «Трех метел», в нескольких шагах от нее — Дамблдора в пальто нараспашку, однако в плотном вязаном шарфе, обвитом вокруг шеи. По всей вероятности, директору был доступен сугубо язык жестов — он усадил третьего ребенка на спину фестрала, шлепнул тощую лошадь по бедру, и изобразил учителям знак «стоп», отправив в полет последнее четвероногое. — Бегом заскакивайте внутрь! — прогромыхал Хагрид, увидев жест «закругляться побыстрей». — Сэр, — Гарри попер против течения, но Дамблдор и так шел к нему навстречу. — Сэр, вам лучше? Нет? — Завыв штормового заглушил сиплый ответ. Ливень упал точно в одно мгновение, не успели они еще ко входу в трактир добежать. Решение расшифровать с директором послание от Смерти, ибо с момента пробуждения проанализировать сказанное не удалось из-за спешки с отправкой детворы, и на сей раз пошло крахом, когда Гарри увидел стоящую под навесом министерскую делегацию. Министр магии напоминал клочками полинявшего льва. — Дамблдор, — приветствовал Скримджер, немедля проникнув за дверь, и придерживая ее перед идущими. — Признаться, я вас пораньше ожидал, Руфус, — устало сообщил Дамблдор. Следом за Гарри вошел Перси Уизли, поздоровавшись с ним наскоро, некогда открестившийся от семейства, младший ассистент министра кинулся к своей клятой родне. Они жаловались на сов, теряющих маршруты, путающих адресатов, — в самом деле, минувшие дни не прилетало никакой почты, — и, наверное, только сейчас убедились, что все члены семьи живы, никто не пострадал. Гарри несомненно хотелось послушать, что же творится в Лондоне, волшебные сплетни кочевали самые разные. Но… он потерял из виду Дамблдора с министром — те, кажется, проследовали на конфиденциальную беседу. — Найти Хогвартс без компаса — цель не из легких! — Кому ты рассказываешь, — вмешалась Тонкс. — Мы двенадцать часов вокруг да около вертелись, оказалось двадцать миль не долетели! Попали в бурю! Ничегошеньки не видно было. Приходилось общаться на повышенных тонах, дождь барабанил так, что стекла трактира вибрировали. — Мы считаем, Смерть — это какой-то скверный некромант, допустивший глупейшую оплошность в ритуале, — заявил Перси. — Министерство связалось с марокканским послом, там признаются, что это вина их сотрудника. Они проводили какие-то опыты, вскоре все уладят. Правда, связь с магическими департаментами других стран пока… потеряна. — Так, значит, у нас тут всех слуховые галлюцинации? — Ничто иное, как побочные действия неправильного ритуала, объемные ментальные сигналы анонимного шутника, не имеющего представления в какую вредоносную область магии влез! А вы как сами считаете? Вы думаете, это выступает сама Смерть? — Настраивайся на вести сомнительной правдивости, — буркнул Рон Гарри, подсев за соседний стол от дискутировавших. — Мг, — отозвался Гарри. — Мы думаем, что Смерть — это ничто иное, как сама Смерть, — сказал Люпин. — Создание полуматериальное, отнимающие жизни и при желании могущее организовать массовую гибель. — Да? В таком случае, звучит Она достаточно абсурдно… — Будто обиженная маггла! — выкинул кто-то из оставшихся слизеринцев, которые грели уши за ближними столиками. — Вы слышали Ее сегодняшнее требование? Это несерьезно. Исходя из тех слов, Темная и Светлая стороны обязаны заключить союз, посредством своих представителей, на матримониальной почве? Что это за абсурд? — Что такое «матримониальный»? — пробубнил Рон, Гарри пожал плечами. — С церемонией какой-то связанный… — Бракосочетания! — рявкнула Гермиона, очутившаяся за спинами парней. — Ох, черт возьми! — отшатнулся Рон. — Ты чего так пугаешь! И Гарри вдруг осенило — все эти эпитеты Смерти жутко перекликались с пророчеством об избранном и Темном Лорде. Вот только несколько наоборот… с ужасными поправками в содержании. Незадолго до эвакуации из Хогвартса, юноша услышал о предназначении хоркруксов. — «Кто семикратно оскорбил Смерть и свою ипостась изувечил»… — тихо повторил Гарри. — Что говоришь? — наклонился к нему Рон. — «Кто собрал дарования Смерти»… может, то, что я выжил после убивающего расценено как дарование? Нет, оно же одно… — О чем это ты рассуждаешь, Гарри? — Я скоро вернусь! — вскочил он со стула. Ведомый надобностью прояснить мелкие эпизоды, Гарри взбежал наверх, где исчезли Дамблдор со Скримджером. Нельзя молчать, если есть призрачный шанс изменить чудовищные реалии и обратить вспять потерю чар. Короче, пускай министры соблюдают очередь.