Магический мезальянс

Это был типовой английский дом из обожженного бурого кирпича с четырьмя жилыми этажами, четвертым из которых являлся чердак со скошенной крышей и выпуклыми окнами по проекту витражных, также жилой, при особой надобности. Дом стоял в середине квартала таких же однотипных построек, по другой стороне улицы пролегали высотки коммерческого назначения. Около дома собралась толпа, машины были припаркованы вдоль дороги. Недлинный газон перекрывала красная лента, дребезжащая на ветру. Когда Воландеморт покинул транспорт, ему захотелось… сесть туда обратно и попросить отвезти его куда-нибудь в ближайший морг — даже там ему было бы куда комфортней. Поэтому, он просто остался стоять недалеко от автомобиля. Тем временем, Дамблдор со Снейпом вышли и вывели Слагхорна, придерживая за локти, тот выкатывался с ноги на ногу, как каракатица, со словами: — Святые угодники… какая же знатная вечеринка у нас получилась, дражайшие коллеги… Они оттащили нализавшегося учителя зельеварения от машины, чтоб опереть его спиной о стену дома, попутно отвечая на приветствия кого-то из магов. Через минуту, когда голоса из толпы идентифицировали Дамблдора, к ним приблизился темнокожий волшебник. — Добрый день, профессор. Рад вас видеть, — сказал Шэклболт. И Реддл мог расслышать сквозь ветер обрывки фраз, застыв в отчуждении на расстоянии ширины тротуара. — С минуты на минуту подъедет премьер. Состоится торжественное вручение ключей и перерезание ленточки для маггловской прессы. — Аа, может, как-нибудь… без торжественного, Кингсли? — Увы, профессор, — развел руками Шэклболт. Темный Лорд наблюдал, как толпа начала поглощать кумира в свои людские недра, неизменно со свидетелем. Он завистливо сощурился в попытках рассмотреть среди шапок и голов лицо Дамблдора, запечатанное в приторной гримасе, затертое румянцем, со смазанными чертами и каким-то мертвым взглядом. Он чувствовал лень и тоску, когда к ритуальному супругу подошла старая облезлая кошка, МакГонагалл, и рассказала о рядовом происшествии с дорожными пробками, — якобы ей с Артуром Уизли сподобилось толкать заглохнувший автомобиль по колено в воде. Он почувствовал что-то… когда к директору подплыла дама из Годриковой лощины, кажется, историчка, соседка из дома напротив, утонувшая в огромной шубе и с уродливой марлей, свисающей ей на глаза с полов шляпы. Воландеморт так и не понял, что чувствовал в тот момент, когда эта женщина о чем-то прощебетала Дамблдору, и тот ответил ей пресной улыбкой. Около соседних домов, слева и справа от Реддла, выгружались еще машины беженцев или гостей, а скорее всего — это было одно и то же. Издали виднелись ярко-рыжие макушки — много ярко-рыжих макушек. И среди прочих, он узнал свою несостоявшуюся, до абсурда везучую жертву убивающего заклинания. Гарри Поттер налетел обнимать директора, и колдуна пробила дрожь омерзения. Ему пришлось подойти к Слагхорну, оставшемуся возле стены. — Вам не передать… вы не представляете… — бормотал давешний декан Воландеморта, бессмысленно таращась вдаль: — как же скверно… чистая кровь… да что чистая кровь? Ну что? Я ведь даже чаю! Чаю… не мог заварить себе без магии… Брезгливо сплюснув губы и смотря на Слагхорна вниз из-под прикрытых век, будучи злым и оскорбленным одновременно. Ему хотелось обвинить во всем этом… он снова поднял взор, чтобы найти в толпе виновного, — Великий Светлый, на ту пору, уже здоровался за руки с магглами. Волшебники подобострастно следили за своим верховным наставником, обступая прибывшую премьерскую делегацию. Снежный ветер застил панораму, неся вкруговую мелкие снежинки, исчезающие в медных, мечущихся то в одну, то в другую сторону, волосах Дамблдора. Несколько минут Реддл созерцал одни лишь спины у парадной и не слышал ничего, кроме сонного бормотания Слагхорна. Скопище народу редело, колдун понял, что они заходили в дом. Красная лента перед газоном разделилась надвое. Один конец ленты был пойман шустрым магглом. Второй конец ленты, привязанный к ветке кустарника, под терзанием стихии взмыл в полет и заскользил в воздухе над крышами, словно тонкая, красная змея на фоне тускло-серого неба. Казалось, об Ужасе Британии все позабыли, пока он не увидел вынырнувшего из-за спин Люпина. Но и тот был не по его душу. Младший оборотень обеспокоился пожилым зельеваром, подобрав того под подмышки. — Вы в порядке? — Да, да, — высоким протяжным тоном лепетал Слагхорн, пытаясь идти. — Давайте зайдем погреться, — было видно, что Люпину тяжко тащить навалившегося на его бок преподавателя, однако, он не просил помощи, только нерешительно глянул на колдуна и, сразу отвернувшись, поспешил прочь. Вскоре на подмогу подбежала метаморфиня, и все трое скрылись за большими дверьми с распахнутыми обеими створками. На газоне оставалось не более десятка человек, но и они в скором времени вошли в здание. Маггловский премьер общался подле машины со Скримджером и Шэклболтом, затем, первый отправился в дом, а темнокожий маг передал что-то по рации, после чего два тонированных внедорожника отъехали со стоянки. Шэклболт, видимо, нашел работу получше врачебной практики. Миновало еще какое-то время, какие-то люди входили и выходили из дверей, перекрытую дорогу освободили. Воландеморт ощущал головокружение из-за превышения допустимого ритуалом расстояния. Но в дом он не стремился, ибо еще от душной поездки не оправился. Поистине, ему хотелось провалиться. Поверенный со светлого фронта, наверняка, тоже ощущал недомогание, только ждал. Ждал, что побежденный муж сам прошагает в помещение. И Реддл понимал, что нужно опять играть. И, если он появится там в качестве некоего немощного придатка Дамблдора, разве останется в нем хоть капля самоуважения после этого? Пока Великий Темный рассуждал о самоуважении, к дому подъехало такси, откуда возник Малфой. — Как же так, Лорд мой… — распевно оглашал свидетель, шагая к нему. — Чтоб виновника торжества и на торжество не пригласить? Ух уж, безобразие. Немыслимое безобразие… — Отцеписссь, Люциуссс, — хозяин вцепился в верха пальто бывшего слуги, чтоб оттолкнуть от себя, да так, что чуть не оторвал ворот. — Поосторожней! — отшатнувшись, воскликнул тот. — Это самая приличная вещь, что мне удалось найти в маггловском бутике. К тому же, она дорога мне, как память. Она напоминает о том дне, когда я едва не оказался на самом дне, на дне социальной пирамиды. Пока Люциус распинался, Воландеморт заметил вышедшего к ним навстречу шпиона. — Почти вовремя, — обмолвился Снейп товарищу и переключился на Лорда. — Не глупите, Реддл. Вы ведете себя, точно семикурсник, не согласный с итоговой оценкой. — Неужто, Северуссс? — До вас уже никому нет дела. Ну же, пройдемте в помещение. Реддл одернул свою руку, когда предательский Пожиратель попытался взяться за его предплечье, дабы препроводить в жилище. В тот миг на пороге возник еще кто-то. — Эй, что там? Помощь нужна? — этим кем-то оказался рыжеволосый глава семейства Уизли. — Перебьемся, — выпалил Снейп, встав на пути у Реддла отвернувшегося в сторону дороги. — Чего вы добьетесь уходом? Внепланового обморока? Не думаю, что вам это по нутру. — Для больно буйных у нас усмиритель имеется, — произнес оплодотворитель Уизли, шлепая по газону. — Уизел, аккуратнее, не промочи ноги, — предупредил Малфой, кривя усмешку. — Э, вот так досада. Похоже, ты и без того в луже танцевал? Реддл повернулся, увидев мокрые до колен штанины Артура Уизли, а после выявив странный предмет, помещающийся у рыжего в ладони. — Электрошокер, — тут же представил осквернитель крови, вертя штуку в руке. — Правда, надо еще разобраться, как он работает… надо на что-нибудь направить… Многодетный папаша приподнял нетрезвую руку в направлении троих, застывших перед ним в десяти футах, магов. И Воландеморт приготовился получить разряд, ибо был знаком с возможностями электрического тока. Но в следующую секунду Малфой завопил и подпрыгнул: — Ты кретин! Уизли! Твою мать! — он весь ощетинился, отпрянув назад, начал приглаживать блондинистую шевелюру, верхние волоски на голове отделились друг от друга и нахохлились. — Что вы делаете, Артур? — ополчился Снейп. — Ой, простите-извините… какая беда, я ж говорил: средство еще не опробовано, проверять надо… По довольной физиономии рыжего болвана было видно, что тот ни в малейшей степени не раскаивается. Обстановка начала раздражать Воландеморта и здесь. Помимо прочего, ему не хотелось близко знакомиться с амперами, неуправляемого в руках тупицы, прибора. Следуя в дом, колдун слышал у себя за спиной непрекращающуюся перепалку. И все еще ожидал финта в спину от Уизли. Поэтому, сразу свернул вбок от двери и остановился, рассматривая сцену. Холл был битком набит. Все внутри происходило, как бы, в замедленном темпе. Пару мгновений Реддл был убежден, что самые скверные его сны воплотились в реальность, хоть он и не припоминал подобных ночных кошмаров. Он попытался разложить все по полочкам, но все только валилось с полочек, никак не укладываясь. Даже, если раньше, когда он был меньше духа и самого захудалого приведения, хотя бы было ради чего цепляться за существование, то сейчас — неизвестность, полный вакуум, отсутствие каких-либо сведений о дальнейшем. Только лишь… …все это дерьмо вокруг! Итак, справа от входа, пространство было заставлено мебелью и коробками различной величины, за диванами, тумбочками и трюмо просматривались две квартирные двери, обе были распахнуты настежь. Добровольцы, которые уже досыта употребили спиртного, помогали переносить мебель из холла в комнаты. На бесхозном диване в правом углу сидела бестолковая дочь Уизли, любительница спускать плоды чужих трудов в унитазах, и белобрысая юница рядом с ней. На диване справа вдоль стены валялась пьяная баба в шелках и стеклянных украшениях, яростно всхрапывая из-под укутывающих ее платков и бубня что-то вроде пророчеств. На том же диване, с краюшку примостился Слагхорн и сладко спал, умастив под щеку слитые воедино ладошки и подобрав согнутые ноги, свернувшись калачом. Куда большее чадное безумие творилось с левой стороны холла. Часть стены слева представляла собой просторный проем в зону столовой, — строение действительно было выполнено на манер общежития. Миниатюрные квадратные столики были соединены в один стол, накрытый едой и выпивкой. Еще левее от входа находилась дверь, по всей вероятности, на кухню. Чужая мебель также заслоняла и левую зону. Там было три дивана в полукруге от стола, несколько кресел, деревянных табуретов, на которых расположились волшебники. Кому не хватило места, сидели на коробках. Дамблдор сидел на подлокотнике кресла, на котором сидела Минерва МакГонагалл, напротив стола, перпендикулярно им, на диване сидел Перси Уизли и Скримджер, осанисто выпрямившийся сидя, положив одну вытянутую вперед руку на столешницу. Левее от них на столешнице лежала дремлющая голова одноглазого аврора. Дальше от Моуди сидел еле варнякающий Дож и щуплый человек с пушистыми светлыми волосами, неустанно всхлипывающий: — Мои дети… мои детища, они все погибли… все до единого… — кажется, никто уже не пытался успокоить этого человека, в коем Воландеморт начал слабо узнавать торговца волшебными палочками. Вероятно, собравшиеся утратили всякую веру в то, что его можно было успокоить. Хотя от попойки Олливандер не отказывался, просто протягивая вверх свой стакан, чтоб его наполнили порцией алкоголя, делал несколько глотков и тужил дальше. Трактирщик постоянно стоял у стола, потому что был на розливе пойла и заправлял банкетом, пока его старший брат декламировал какую-то чушь с должным выразительным запалом. Леди Бэгшот без шубы превратилась в канарейку, Дамблдор сидел от нее немного полубоком, за ней же стул занимала помолодевшая Мюриэль Пруэтт и жаловалась на угревую сыпь после отката от обрядового мезальянса. — Вот, а мне разве кто поверит теперь, что я помню Октябрьскую революцию, мадам Пруэтт? — парировал претензии по поводу молодости Дамблдор. И Реддл думал, — во имя Салазара, это его проклятый муж, как такое мыслимо? Другой край стола был заселен подростками, там были Уизли, Джорданы, Нотты, Финниганы, Боунсы, вперемешку. Также вперемешку они и общались. — Десять затрещин Гриффиндору! — Пять штрафных рюмок Слизерину! — Ладно, друзья мои, так можно договориться до чего-нибудь пошлого. — Вы бы занялись переездом, молодые люди, иначе всем нам сегодня на ящиках спать! — иногда министры магии делали вид, будто дружны с Дамблдором, но Темный Лорд никогда не мог вообразить, чтобы кто-либо из них пил с директором в такой обстановке. Еще один человек в зале не присаживался, жена предателей крови, Молли Уизли, разносила закуски или убирала тарелки, периодически выкрикивала что-то своим отпрыскам. Артур Уизли, Малфой и Снейп приобщились к сидящим, и было благом, что Великого Темного почти никто не замечал до поры до времени. Он уселся на тот диван, где сидели девчонки. Девчонки быстро ретировались, перешептываясь. Парни, передвигающие коробки в комнаты первого этажа, сторонились колдуна, если узнавали. В основном, мало кто узнавал Реддла после ритуала. Но, так некстати, одним из мимоходом тащащих вещи ребят, оказался Поттер, притом, он чуть не запулил в него пустой коробкой, которую паснул ему ногой рыжий дурила. — Рон, ну куда? — гнусный дамблдоров щенок подбежал к дивану и буквально вперился взглядом в Воландеморта. С его лица еще не сошел испуг, он потянулся потрогать свой лоб. Спустя пару секунд мальчишка опомнился и его глупое лицо сделалось мрачным, а брови сердито нахмурились. — Гарри? — позвал его рыжий учредитель квиддича с порожними коробками. — Гарри, — прошипел Воландеморт, так как тупица продолжал на него таращиться и останавливать свою зависающую в воздухе руку. — По шраму скучаешь? — Рональд, Гарри! Отойдите подальше! — назидательно пригрозила Молли Уизли, словно воспитатель, запрещающий малышне глазеть на душевнобольных. Реддл оценил иронию, ведь, по сути, так оно и было. Только после этого им крепко заинтересовались. Двое малолетних полудурков свинтили восвояси, Трелони прокляла кого-то во сне, Скримджер приказал пленному не умничать. В конечном итоге, Дамблдор призвал всех к любви и начал доказывать, что у Темного Лорда в приюте было весьма сложное детство. При наличии ушей, Реддл мог все это слышать и, конечно, его это вскипячивало. Когда же Дамблдор тяпнул еще стопку чего-то горячительного, он решил пройтись пообщаться со своим мужем. Кто-то из сидящих присвистнул. — Джордж, не свисти, денег не будет! — восстали Уизли. — Это я свистел, — признался Скримджер. — О, это не то, что вы могли подумать, сэр… это к вам не относится… — Да забудь ты, Перси… Реддл вжался в спинку дивана от отрицания происходящего и сжал ребра стиснутыми вместе руками, как бы удерживая себя от бесцельных нападок. В тот момент эстафету всеобщего внимания переняла пассия одного из Уизли, оповестившая всех о том, что мадам Пруэтт опрокинула на нее вино: — Тетушка Мюг’иэль, осто’гожно! Рядом с колдуном обрисовался профиль Великого Светлого. — Том. Я на минуточку. Я только хотел сказать, что вы можете поесть и что-нибудь выпить, и что вас здесь никто не собирается ненавидеть или что-то в этом роде… ну, по крайне мере, пока, — Реддл закрыл глаза. — Я понимаю, вы не желаете меня видеть, но тем не менее… — Дамблдлор вздохнул и издал задумчивый звук. — О чем я? — Ваше свинское величество не перестает бить рекорды сссобственной же нелепости, — проскрежетал он, сдерживаясь на последнем издыхании. — Бейте врага его же оружием, мой Лорд! — Люциус стукнулся своим фужером с фужером школьного зельевара. — Неужели некому крикнуть «горько?» — крикнул Аберфорт. Конечно, несколько отчаянных кретинов не преминули последовать совету трактирщика, и дабы не провоцировать остаканенных чародеев, Дамблдор вернулся на свой шабаш. Колдун остался сидеть, склонив голову, не открывая глаз, массируя свои виски пальцами. Ни о каком аппетите и речи не шло, тут не потерять рассудок — первенствующая задача. Время клонилось к вечеру, пьянствование к завершению, поскольку маги начинали засыпать на тех местах, где сидели, либо отправлялись в ближайшие более-менее обставленные комнаты. Это были комнаты первого этажа, принадлежащие мадам Пруэтт и Бэгшот. Впереди, напротив входной двери, находилась стенная перегородка, за которой была лестница, судя по тому, как юные носильщики исчезали там, таща чужие вещи. Понизу перегородки была обустроена остекленная ниша, где, наверное, надлежало быть консьержу. По обе стороны от перегородки Воландеморт заметил еще по паре дверей, одна из них принадлежала младшему из Дамблдоров, а другая — Дожу, ибо они пошатываясь, к концу питейного марафона, стали сносить туда сумки, помогая подросткам. В общем-то, уже не понятно было: кто и кому помогал. — Господа, не кажется ли вам, что у нас здесь, словно в пещере? — МакГонагалл намекнула на освещение. И впрямь, вечерело быстро, но свет не включался. Красную ленточку перерезали для прессы и отчетности маггловской, только об элементарных вещах не позаботились. Вещи давно были занесены в холл, а для жизни помещение оказалось не приспособлено. Когда стало и вовсе невмоготу, Снейп вызвался одним из добровольцев посмотреть пробки. Он неохотно оставлял своего поверенного, поскольку знал, благодаря совместной поездке, что Воландеморт владел собой еще не совсем хорошо. Было около шести вечера, и Дамблдор дошел до кондиции, выраженной в том, что, как он полагал, если не будет смотреть людям в глаза, то они не поймут, что он встельку. — Ну-с, — сказал Великий Светлый, шатко подсаживаясь на подлокотник дивана, словно вопрошая от мужа отчет. И хотя Реддл уже был начисто лишен сил, это претило ему хоть бы тем, что вокруг них с Дамблдором сразу начинала сплачиваться кучка… вздорных сектантов — приверженцев культа любви, — или как их еще обозвать? — Я отлучусь ненадолго, Альбус. Надеюсь, вы побудете здесь, — полукровка образовался рядом с поверенным, подскочив чуть ли не с кувырком. Темный Лорд усмехнулся на отпрашивания шпиона. Кто-то из недоумков засветил шахтерский фонарь, и сытый водкою аристократ, приблизившийся к дивану, откомментировал это как: — Люмос Люпин! Чем вам не луч солнца в темном царстве? Или вон-этот Уизел, у него есть раздатчик тока… — Электричество так не работает, к вашему, благородному, мистер Малфой, сведению, — поучил зельевар. — Ах, профессор, добрались уже до хереса… чем же нам мадам Трелони похмелять с утра? — Отвел русло беседы от своей маггловской неосведомленности Люциус, и Воландеморт заметил, что Гораций Слагхорн проснулся, но осмотрев всех присутствующих пропойщическим взглядом, предпочел скоропостижно лечь обратно и плотно зажмуриться, наверно, умоляя, чтоб увиденное оказалось сном. — Аберфорт, вы бы не могли… — Снейп вычислил, из мимо идущих тел, помощника. — А? Свечку над ними подержать? О нет, увольте. Хватит с меня, — укоризненно буркнул тот, таща открывшуюся сумку к дальней комнате. — Что за вздор вы несете! — гаркнул свидетель. — Северус, пожалуйста, не надо, — Дамблдор страдальчески подергал заступника за мантию. — Вздор? Чините ваши пробки! У меня никто завершать ритуалы не будет! Вон, — указал трактирщик влево: — соседняя дверь к вашим услугам… — У меня ночуют девочки, — оповестила леди Бэгшот, как раз в тот момент пронося поднос с едой в свою, по всей видимости, комнату. — А я где-то ошибку допустил? — выкатил бараньи глаза Дамблдор-младший. Малфой покатился со смеху, на что Снейп категорично обмолвился: — Могу позвать Артура с полюбившимся тебе приспособлением, Люций. Если тебе не станет лучше… Неожиданно, Воландеморт понял, что с ним происходило нечто неладное, еще более неладное чем вся эта дикость вокруг него. Сначала, он вообще не догадывался — что это. У него как-то поджималось в районе диафрагмы и рябило в глазах, — разумеется, это не мог быть смех. Он не мог смеяться с этой дикости… но, почему-то, его тело не подчинялось ему более. Скорее всего, это просто истерика?