Магический мезальянс

***

Воландеморт опустился на пол, подогнув одно колено, — все же эти чертовы брюки сковывали движения в паховой области, — так оказалось, что рядом с паршивым полукровкой было свободное пространство и Лорд уселся почти напротив своего ненавистного мужа. Черный маг придирчиво оглядывал публику. — Милорд… — отследив изменившуюся обстановку в комнате по лицам, Малфой всхлипнул в надежде получить отпущение, но заткнулся, стоило гневно шикнуть на него. Большинство потупилось при виде одиозного гостя, Слагхорн сделал такой вид, будто пропустил срочный поход в туалет, Снейп кисло сплюснувши рот искоса шпионил за руками бывшего Повелителя, лишь Лавгуды — отец и дочь, — замерли на местах и смотрели на визитера как на диво-дивное. Один Дамблдор занимался тем, чем и до появления Лорда, — намазывал сливочное масло на крекер, чтобы прилепить к нему второй на манер бутерброда. — Вечеринка значит. Междусобойчик, — скрыв раздраженность, констатировал Реддл. Наступило напряженное молчание, но звуки музыки снизу мешали идеальной тишине. — Что за опера-балет и народные танцы? — «Четыре сезона. Зима». Вас это угнетает? Вы злитесь? Можете посуду побить, мы специально запаслись пластиковой, зная о вашей склонности к истерикам и стремлениям что-нибудь пораскалывать особенно… на семь частей, — издевательски улыбнулся профессор благочестия, заговорщически наклонившись к Воландеморту, отчего тот внезапно вздрогнул. — Будете? О, простите, не знал, что вы боитесь печенья… — Альбус, — предостерегающе выпалил Снейп. — На дружбу нарываетесь? Дамблдор убрал руку, в которой протягивал угрожающее Воландеморту печенье, и посмотрел на зельевара так, будто уже оценивал риски и подсчитывал убытки от этого мероприятия, кивнув спустя пару секунд: — Уж слишком наивно с моей стороны… — А тут я согласен! — вдруг ввязался любитель баранов, который был ну очень пьян, так пьян, что и вовсе не понятно было без пояснений: с чем или с кем он согласен. — Чего роптать при таком-то везении? Любой бы в чернокнижие ударился. У него, поди, в кишках волки воют, а там еще старая кикимора день-деньской тарабанит по своей шарманке. Ты тут со своими щедротами… Словом, человека покорми. Он ведь доводится… — Доводится, — пресек недалекого братца Великий Светлый. — Мне он не только человеком доводится, но еще и мужем. Поверенный тьмы чуть было не взорвался, но его нюха коснулся аромат пищи. И когда запах чего-то жареного проник в нос колдуна, он ощутил просто зверский голод. Само собой хмельной трактирщик говорил что-либо, дабы насолить родичу, но Дамблдор подхватил примитивную наживку, принявшись активно заботу распылять. — Даже не знаю, разделит ли нареченный с нами наш скромный шведский стол? Но соблюсти политес мы же обязаны. Молли, у меня к вам большая просьба… — обмолвился Дамблдор, отжестикулировав печеньем в кухонную зону. — Я-я… а, — на полуслове прерывалась женщина, застывшая у тумбы напротив холодильной камеры. И Воландеморт не стал выжидать, пока у кого-либо сойдет онемение. И схватив первую попавшуюся посуду, где лежали кубики масла, которые Дамблдор клал в свои бутерброды из крекеров, замужний злодей скинул несколько кусочков вкусно пахнущей еды, — похоже, это оказалась тушеная рыба, — себе в тарелку, туда же отправил кусок какого-то пирога, какую-то кондитерскую выделку, какой-то соус — острый и сладкий по виду. Затем поднялся, еще пуще приковав к себе всеобщее внимание, и направившись к тумбе, около которой стояла мать рыжего семейства, сцапал блюдо с картофельной запеканкой, запримеченное минуту назад. Молли Уизли тем временем отшатнулась, тихо ойкнув, а рядом стоящий Люциус проскулил свое «Милорд», прежде чем Реддл презрительно окинул взглядом комнату и вернулся в спальню. — Ну вот. Немила Тому наша компания, — виновато изрек старик, переводя взор с одного на другое лицо, уставившихся теперь на него гостей. Лорд устроился на незастеленной кровати, что недавно покинул, и расположил добытое перед собой. Кое-как отделив сладкое от соленого, он принялся трескать треску в кляре, наблюдая на ментале все, что творилось в квартире Дамблдора. Он почти привык к этому, ему почти не хотелось никого убивать — пока еда казалась очень вкусной. Итак, что-то случилось. Что-то немного нарушило связь ритуала, но этого чего-то было недостаточно. Воландеморт все еще не мог избавиться от просторного, пространного видения. Это был престранный, очень необычный вид магии, словно колдун мог видеть сквозь стены, слышать и чувствовать другого человека, окружающих людей, но в большей степени — одного. Лишь одного — своего супруга. Темный Лорд пытался понять из разговоров: что же проспал? Что случилось за то время, когда он видел загадочный, явно не ему адресованный сон. Помимо того, что Воландеморта взвинчивала сама концепция празднования Рождества, пока в магическом мире всецело заправляла Смерть с Ее безумствами, — в этом Она заразилась от Дамблдора, не иначе, — так еще и мигом воцарившаяся веселость, после ухода слизеринского наследника обратно в убежище, обещала погубить шаткое равновесие. Из всего, о чем говорилось в гостиной, Реддл сумел разобрать лишь то, что к ним наведывался министр Скримджер. И бдительная чуйка уверяла в том, что и маггловские власти скоро постучатся сюда не из дружественных побуждений, учитывая ярую полемику некогда носителей магии на досель недостойные для них темы. — Очевидно, на майских выборах победят консерваторы? Правильно, Альбус? — Элфиас Дож встревожено обратился к маггловскому пропагандисту. — Я не думаю. Шотландия и Уэльс явно поддерживают лейбористскую партию. В любом случае, сотрудничество Мэйджора с Руфусом Скримджером идет не так гладко, как хотелось бы, — на этой фразе свидетель Темных подозвал Снейпа, тот нехотя поднялся, но внимание отвлекла в щелку входной двери втиснувшаяся малолетняя предательница крови, а вслед за ней — самолично избранный. — Мам? — позвала рыжеволосая девчонка, пока Гарри Поттер переминался на пороге. — Бегу! Уже бегу, дорогая! — мамаша взяла с тумбы большую разделочную доску, рассыпая с нее муку. — Мы все тебя ждем, — обижено добавила глупышка Джиневра. — Гарри… — всея светлейшество ударился передними зубами о чашку, звякнув фарфором. Наверное, после того инцидента, малыш сильно переживал и еще не заходил к своему обожаемому преподавателю. — Эм… я только хотел отдать вам подарок, который купил еще до того… ну в общем, вы поняли… — паршивый гриффиндорский выкормыш поплелся к елочной ветке, украшенной гирляндами, и оставил там сувенирную штуковину, окутанную прозрачной, шелестящей упаковкой. — Гарри, прошу тебя… — …Отдать подарок и пожелать веселого Рождества, — опустив голову и не глядя на Дамблдора, выпалил спиногрыз. — Альбус, — тоже в неловкости, поспешила попрощаться мать Уизли, пожимая плечо бывшему руководителю «Ордена», потом приговаривая остальным, кажется, в соответствии с планом по перемирию: — мистер Лавгуд, Луна, деточка, вы заглянете к нам? — Спасибо, Молли, за помощь, ужин прекрасный, — Дамблдор перехватил руку рыжепатлой ведьмы, благодарно сжимая ее меж своих ладоней, а после вновь перевел взгляд на юного воспитанника. — Гарри, подойди ко мне, прошу. — Профессор Слагхорн, мистер Дож, а вы как же? Давайте, мы всем будем рады, — повернулась у входа кухарка Уизли. — Вы необычайно щедры, мадам, — поклонился Дож, вставая, чтоб направиться по пригласительному. — Веселого Рождества, сэр, — Поттер также намеревался скрыться, не поднимая глаз, в его хрупком голосе таился протест. — Подойди, — упрашивал Дамблдор так, что братцу пришлось подвинуться вправо. — Не говорите куда мне идти… вы не можете указывать, — сорвался подросток, но тут же утих. — Совершенно верно, у меня нет такого права. Но пожалуйста, подойди. Пожалуйста. — Вы больше не… не… — всхлипнул бесславный слабак и поплелся против воли к упорному старику. — Иди сюда, я уже не твой директор, — Поттер присел, подгибая колени, на крошечную подушку между поверенным обряда и трактирщиком, молчащим дольше трех минут. — Согласись, нам стоило поговорить. Я должен был оградить тебя от информации, которую Воландеморт будет выдавать тебе за нелицеприятную правду. Предупредить заблаговременно. И я пытался, однако. Моей ошибкой было полагать, что вздор, который несет враг будет уже не столь важен для тебя, после всех событий. Лорд поперхнулся пирогом с патокой, его не-золотой галлеон так и источал свое фальшивое сияние. Мальчишка сидел, смиренно опустив голову, Великий Светлый обнял его, склонившись сидя в схожей позе, кажется оба поддались плаксивому настроению. Отчего-то, ментальная связь перестала нарастать, иначе отвратительное душещипательное чувство переметнулось бы на Темную сторону мезальянса незамедлительно. — Прости старика, что был с тобой не до конца откровенным. Я так старался уберечь тебя от многого, в силу твоего нежного возраста. Мне хотелось, чтобы в твоем детстве было хоть что-то хорошее. Мне грезилось, будто я могу сохранить хоть капельку тепла, ограждая тебя от всей наготы этих грязных игр. Северус никогда бы не выдал твою маму, ни за что на свете. Северус, ты тоже иди сюда… — Не пойду, — с жаром отказался полукровка, отшагивая к Люциусу. — Северус, ты уже не студент, смею напомнить… — Проклятье, Альбус! Какого черта? — Ну подойди. — Нет! — отрезал мастер зелий. — А если я скажу «пожалуйста?» Подкупать мне тебя нечем, глаза у меня все равно не позеленеют, — тоскливо улыбнулся всея светоч и Поттер искоса поглядел на него. — Ну это Северус, он отзывается только на сарказм, — объяснился Дамблдор на вопросительный взгляд мальчишки. — Не выкозюливайся лучше, — глухо молвил Аберфорт. — Мой брат решил собрать всех жертв насилия над детьми под своими крылышками. — Наседка вы наша… меня соберите… — пропел следующий предатель из чистокровных. — Я не… я не жертва! — поднял мордашку мелкий гриффиндорец. — Аберфорт, что-то ты не в ту степь опять, — посерьезнел муженек. — Простите великодушно, я имел в виду всех этих… жертв твоей любви. — Аберфорт, в самом деле, — опустившись на прежнее место, по велению старшего чародея, мрачно выплюнул Снейп. — Ты точно поймаешь у меня кукиш, и он тебе залетит прямиком в переносицу. Сюда вот, — показал на примере своей переносицы мужик. — Глядишь выровняется. Краше станешь. — Прошу, я прошу тебя, помолчи! — взмолился Дамблдор на брата. — Мы смущаем Гарри. Ему неудобно сидеть тут между нами… — Рад, что и моя переносица не оставила вас равнодушным, — с каменной миной выцедил зельевар. — Я в порядке, сэр, — прогундосил Мальчик-который-выжил, покраснев, спелее томата, и крепко удерживая смех, после аберфортового зарока подправить нос бывшему учителю зельеварения. — Действительно. Отчего неудобно сидеть-то? Меж двумя Дамблдорами, в Рождество, хоть желание загадывай! — Беседуя с вами, никто не скажет, что вы из одной семьи… — выкрикнул Малфой. — И не говори. Гений в семье приемный, так и знай, на всякий, — хмыкнул трактирщик. — Мне абсолютно все равно: кто из вас поможет мне решить мою маленькую деликатную проблему. — Да так у нас обычно забавно, — наклонился замужний Дамблдор к Поттеру, на раскрасневшемся со стыда, удерживаемого смеха и слез, лице дрожала судорожная улыбка. — Я люблю тебя, мой мальчик. И Северус тебя любит, только он в этом никогда не сознается. Уж таков он. Не позволяй чужим словам затмить веру твоего сердца. Слова могут оказаться клеветными, а то, что у тебя здесь, — Дамблдор положил ладонь на левую сторону груди мальчишки. — Никогда. Никогда не обманет. — Я тоже люблю вас, сэр… — хлюпая носом, пробормотал тот. — Мне просто нужно было знать правду… — Северус никогда бы не подставил Лили, прими это, насколько сможешь. Ничего из того, что клевещут озлобленные колдуны, не воспринимающие любви, он не рассказывал. Не мог. — Рассказывал! Я сам слышал! — высоким голосом сболтнул аристократишка, потерявший свою фамильную бледность. — Мистер Малфой, похоже, планирует провести остаток дней стоя у меня на кухне. — Я солгал. Виноват. Простите меня. Раскаиваюсь, что есть мочи. Кстати, Северус, дай мне пустую бутылку и прикрой меня, умоляю! Мой мочевой сейчас лопнет. Мне нужно опорожниться! — Поплачь от раскаяния. Слезами выйдет. — Сэр, я просто хотел понять… — И ты уже все понимаешь. Гарри, ты пришел сюда, преодолев все свои противоречия, осознав, что злость и обиды не стоят выеденного яйца, оставляя боль позади, понимая, что все кончено. — В-все кончено? Магия, профессор… — Это я тебе уже объяснял. Я про другое, — в тот миг Малфой заверещал: — Да все! Все кончено! Мерлин, как унизительно… Мое самоуважение кончено! И вы конченный, Дамблдор! — Ага, спасибо. А, вы даже не начатый. Северус, дай уже ему, что он хочет… — Нет, директор. Могу дать только пустую бутылку. Воландеморт покатился бы с отменных препирательств Светлой стороны, будь они где-нибудь у него в плену. Вместо этого он враждебно проскрипел зубами, удерживая осадок тошнотворного диалога супружника с пестованным им безмозглым героем. Черный маг собрался было выйти — нарушить идиллию сумасшествия, но впервые за внушительный период, нормально поев, он развалился на матрасе, отсылая ментальные проклятия. Несколько раз у него удалось отключиться от чужого ментала. — Нельзя верить ни единому слову уязвленного существа, которого оторвали от его любимых дел — убивать и мучить. Включившись вновь, Темный Лорд увидел, что Дамблдор еще наставлял мальчишку на путь истинный. Это был прорыв, ибо так четко ритуальная связь еще не контролировалась. Он проделал такое снова. После нескольких успешных попыток совладать с ментальной магией, Воландеморт настроил мысли на свои хоркруксы. Был ли шанс, что хотя бы один из них сохранился? Если да, то плакать пышному пиру магглолюбцев еще долго… С Дамблдором, конечно, пока ничего не поделать. Было лишь отчаянное желание сделать старику больно, но с этим можно было повременить… Внезапно, Воландеморт включился в какой-то еще канал, — всего на пару секунд. Потом — еще чей-то ментальный фон вник в его сознание, и еще один, и еще два… В ужасе, Том Реддл попытался очистить свои мысли. Тут брачные узы никак не задействованы, ведь люди, которых он видел мгновения, несомненно, были… магглами? Естественно, никакого контакта с хоркруксами не свершилось. Вероятно артефакты были и впрямь утрачены навсегда. Зато эти преобразования мышления привели Лорда Воландеморта в нервное возбуждение. Новая идея посетила его. Он подхватился с постели, поравнялся с дверью в ванную и произнес в уме запирающее заклинание. Поспешно дернув за ручку, он едва не упал. Дверь открылась. Заклинание так не работало. В наследнике Слизерина взыграл интерес, — магия не открывалась, как шкатулка, — это была оккультная коробочка с прорезью для кисти, куда надо сунуть руку, не имея представления, что в итоге достанешь. С этой спорной мыслью, Реддл направился к двери в гостиную. Когда он ментально настроился на периметр квартиры, — Гарри Поттера уже не было здесь. Конечно, ему было плевать на психику подростка, узнающего о сексе двух немолодых мужчин, но посторонние лица, все же, были нежелательны Лорду. У него созрел довод о том, что Дамблдор совершил некие манипуляции, после того как удрал из спальни, и способности начали проясняться, оформляться более конкретно на ментале. Оставалось лишь то, чего изначально так не хотелось колдуну, — завершить бесовскую церемонию. — Хм, вот ты старая падаль, — ухмылка тронула узкие губы Лорда, едва он вышел под тут же разнесшийся аккомпанемент обсценной брани своего брачного свидетеля. — Всем мозги промыл сссвоей любовью? — Мн, вы о Гарри? Вы наперво освободите мистера Малфоя, у всех головы от него кругом, — Дамблдор приступил к сливочному пудингу, который уже был кем-то начат. — Ты Великий Светлый? Ты и осссвобождай, — негромко прошипел зееуст. — Милорд гласит, что в эту праздничную ночь вам следует пересилить свои комплексы и побыть послушной, милой Золушкой. — Я знаком с серпентарго, Люциус, — улыбнулся голубоглазый черт. — И боюсь, настолько мы не условимся с Томом, чтобы забыть: кто мы есть на самом деле… — И что принцесса в полночь превратится в мерзкого ссстарика. Малоприятное зрелище, — решил подыграть злословию Воландеморт. — А вы — в тыкву. Причем, мякотью наружу. Таким, каким вас доставили из мэнора. Тоже, знаете, не очень приятно для глаз. — Так можно погасить свет и соблюсти интригу. Северус, выбивай пробки обратно. — Дурни вы, не хулите добрую маггловскую сказку! — забрюзжал Аберфорт. Воландеморт прогуливался туда-обратно, мимо напольных подушек, иногда легко пиная босой ногой близлежащую подушку. Малфой, справивший нужду, бесконечно причитал и рвал на себе пушистые, блестящие гирлянды. Снейп, стоявший доселе рядом с бутылкой анализов в руке, с лицом человека повидавшего все на свете, поплелся избавляться от жидкостей приятеля в ванную комнату у входа. Блики от цветных лампочек скользили по коже, волосам и одежде волшебника, который был теперь Лорду мужем. — Вы, конечно же, намерены… — начал Малфой с физиономией важного носителя магического чина, будто бы не мочившегося доселе в бутылку. — Конечно — жить долго и счастливо и умереть в один день, — опередил речь Дамблдор. — Весьма сказочно, — парировал обладатель рода, не имеющего уже никаких привилегий. — Чудненькое семейство! — прыснул держатель трактира. — Между нами посадим, чтоб желание загадал? — У Тома нет желания, — нахмурился нареченный, как бы в продолжении фразы. — А присаживаться между нами так и подавно. Тем временем Реддл прогулялся к месту, где ранее сидел предатель-полукровка, догадываясь, что их идиотский форум мог пролонгироваться в бесконечность, а вопрос о действии ментальных чар никуда не исчез. Сократив расстояние до ненавистного супруга, колдун заметил неприкрытые воротником отметины у того на шее, — видно, он сильно придушил его вчера. Из-за наглядности своих трудов, у Темного Лорда получилось зашипеть по-родному почти мягко: — Что произошшло после твоего побега, шшельма, пекущаяся о собственной шшкуре? — поскольку змеиное наречие дословно интерпретировали лишь такой поклонник выпустившего его факультета, как Люциус Малфой, и такой наладчик общего языка со всеми, как Дамблдор, Воландеморт вновь вернулся к серпентарго. — Кроме того, что я пресек напрасную суету и спас от крайних мер ваше уязвленное достоинство? Пожалуй, более ничего особенного. — Спас? Надо же, он спас… — бравурно выдохнул Реддл. — Может быть, мне пасть и целовать подол твоей мантии? — Ну, если вам так этого хочется. Подождите пока я мантию надену. — Что сталось с чарами легилименции, старик? — наступил ближе черный маг. — Довольно трепатьссся без сути… — Ваш муж познавал суть в ванной, мой Лорд. Смывал грехи, — ответил Малфой. — Снимал напряжение в одиночку, короче. — Только, жаль — тесновата емкость для познания сути. Мелко. К тому же, я хотел такое устройство, чтобы пускало пузырики. Как же оно? Вспомнил — гидромассаж! — Что делал? Как это отражается на ментале? — Лорд подавлял позыв пнуть ногой сидящего, когда тот взглянул вверх, мечтательно приподняв брови, покусывая десертную ложечку. — Что обычно люди делают в ванной? Избавляются от крепкой ментальной связи, конечно, — сказал в прошлом великий маг. — Но вы можете пойти расчистить снег во дворе, избавиться от напряжения альтернативным образом. — У нас здесь что? Соревнование крылатых оборотов? — возник из ванной комнаты Снейп, как бы подчеркивая разнообразие действий в ванной. — Еще и ползучих оборотов. Том, кажется, совсем отказался от английской речи. Оно и к лучшему. Темный Лорд удержал гнев оттого, как было освистано древнейшее наречие змей. Он уселся на подлокотник дивана, размышляя — можно ли результировать обряд при помощи руки? Безопасный метод, о котором увещевал Великий Светлый, мог сдержать силу обрядовой связи, — но надолго ли? Можно ли избегать акта в течение четырех лет, упражняясь в маггловском рукоблудии? Наверняка. Однако паникующую добычу из этого презренного объекта благодати можно было лишь принуждением сотворить, рядовыми оскорблениями тут не пробьешься, требуется нечто очень личного характера. — Выходит, ваша светлость собралась посылать посылки любви моему менталу на протяжении четырех лет? Фрагменты твоей биографии слишком любвеобильны для моего восприятия, таков твой план, чтобы ранить мое сознание? — Мне нет никакой надобности посылать вашему менталу посылки из моей биографии, дабы причинить вам мучения эстетического плана. В противном случае, в мои открытые мысли в тот же миг попадут фрагменты и ваших воспоминаний. А мне, знаете, как-то не хочется наблюдать за жертвами, которых вы убивали или мучили. Поэтому ничего из нашей ментальной связи мной лично не может быть спровоцировано. С этим, надеюсь, мы разобрались? — Лорд Воландеморт, как прежде, не верит ни единому твоему слову. — Это проблемы Лорда Воландеморта. К тому времени свидетель Темной стороны сник, трактирщик подмостив под себя еще больше подушек, задремал без всяких предисловий, будто алкоголь, наконец, достиг определенного рубежа, чтоб свалить выпивоху за минуты. Директор изображал бурную хозяйственную деятельность, начав убирать посуду на кухонную тумбу. Реддлу было забавно следить за происходящим, здесь же — кружила тень страха, — его не должно было забавлять, как враги справлялись со всем этим без магии, ибо у него имелись те же магические преимущества — никаких. — Идите отдыхать. Я об этом позабочусь, — Снейп отогнал своего поверенного от раковины мойки. — Северус, теперь наш дворецкий? — покривился Реддл вперемешку с напускной бравадой. — Не дворецкий. Только вряд ли вам удастся когда-либо понять концепцию добровольной помощи и дружеской заботы, дорогой мистер Реддл, — Дамблдор пустил в ход свою улыбку всепрощающей мадонны, разводя руками, словно говоря: «увы, не судьба». — Однажды ты на ней погоришь. — Не-а. Предатель зыркнул на Лорда исподлобья, возвращаясь к посуде, клятый муж, дабы изображать занятость, начал собирать вещи, вроде синего ночного халата, полотенца и всяких баночек, чтоб стащить все в занятую до этого Воландемортом спальню. Попутно директор попросил своего дворецкого отвести Аберфорта вниз, помочь брату добрести до комнаты и оставить тех волшебных таблеток от головы, которые назывались аспирином. — О нет, Дамблдор! Как же… вы не можете… вы должны что-нибудь предпринять… я не выстою вторые сутки без бодрящего зелья… Мало того, мои базовые физиологические нужды угрожают разрешиться на вашей кухне в любой момент… — распустил сопли аристократишка. — По всем вопросам — к мистеру Реддлу. Мало того, ежели ваши базовые физиологические нужды разрешатся, это будет на вашей и его совести, поскольку нам с Северусом придется в таком случае пожить у нашего прекрасного соседа Ксенофилиуса. — Но вы же займетесь вопросом моего освобождения? Может, во второй раз сработает? — Скорее всего, даже если я займусь этим вопросом сегодня, наказание ваше не ослабнет. Скорее потому, что длительное время вы избегали обязанностей ритуала по поруке. Мне постоянно приходилось просить об этом Северуса. И даже если я займусь этим сегодня, тут важен фактор слаженности и единовременности с обратной связью. Иначе в заключительной части мезальянса нет смысла. Тут возникает другая беда, касающаяся природы чувственного восприятия, в чем Томас был сильно обделен. — Намекаешь, я импотент? — сощурился Воландеморт, сразу шикнув по-змеиному. — Где же вы услышали намек, Том? Когда тут одна голая истина да сплошная правда… — Ты. Меня. Не. Привлекаешь, — дробя каждый слог, выдавил Темный Лорд. — Зная, что вам нравилось в лучшие годы, я очень рад не привлекать вас, — улыбаясь, поклонился старец и тут же направился к двери в смежную комнату. — Кстати. Существует еще вероятность, что по исполнению будет новый отчет, и давление поруки опять станет накапливаться. — Нет, Мерлин… я пропал… — хныкал бедненький чистокровка. — Северус, позвони моей семье… — Не шалите тут без меня, — в притворно хорошем настроении Дамблдор скрылся за дверью в опочивальню с пожеланиями доброй ночи. Несколько минут Воландеморт поскрипывал зубами, переместившись на диван, слушал хлюпанья бывшего Пожирателя смерти, шум воды и негромкий звон посуды. Он думал, — почему связь не проявила себя на физическом уровне. По идее, она распространялась на все части тел — двух, скрепленных магическими узами, тел. По крайней мере, от заключительного акта оформилась хотя бы ментальная сфера этой новой магии, сошедшей на выживших. А что, если порука свидетеля Воландеморта действительно ослабнет, если светлая сторона будет занимать дрочкой в ванной или где там… Колдун заглянул в мыслительное око — Дамблдор застелил постель и собирался поспать. — Иди, — велел Лорд на серпентарго своему прислужнику. Малфой со всхлипом рухнул на пол. Снейп вскоре дернулся к нему, помогая подняться, тот растирал голени, после длительного онемения не слушающиеся и не могущие стоять. — О Повелитель… сказать, что я в шоке… — причитал Люциус. — Заткнисссь. Повелитель отпускает тебя не просто так, — Снейп навострил слух, а Малфой совершенно раскис, ожидая, что ему распорядятся ни меньше, чем пойти и спрыгнуть с крыши высотки. — У магглов есть какие-нибудь средства для потенции? Достань их. Быстро. — О чем он? — спросил Снейп, поддерживая товарища за локоть. — Ты оглох, Люциус? Хозяин сссказал: быстрей, — напутствовал Лорд. — Говорит, чтоб я пошел и поздравил мою семью с Рождеством, — ответил Малфой, непонимающе хмурясь. — Ну да. Конечно.