Магический мезальянс

Способен ли Дамблдор, посредством брачно-ментального узла, навязывать свои мысли и выдавать их за мысли Великого Темного? Этого невозможно было понять пока, но Реддл надеялся, по крайней мере, что еще не выжил из ума и вожделеть презренного волшебника по собственной инициативе не мог. Дамблдор, однако, слишком правдиво изображал внешнюю святость и играл в неприступность. В любом случае, нельзя было верить ничему, что составляло Дамблдора ни внешне, ни внутренне. И в этом заключалась единственная святая истина, впитанная слизеринским наследником с детства. — Я лишь хотел, чтобы он ушел. И ты оценил, как я избавился от мальчишки Поттера? — признался Воландеморт самодовольно. — Наверняка. — Я уже сказал: оваций вашей гнусности от меня не дождетесь. Хотя, я, несомненно, оценил, как вы стараетесь напакостить в мою честь. В принципе, кроме смещения часовых поясов, ничего не изменилось. Вы вечно стремились делать что-либо сугубо наперекор мне. Колдун мстительно сощурил веки, — смеет же еще этот проклятый циник соотносить поведение Лорда Воландеморта… с собой? И, какими бы нестандартными методами не хотелось сию секунду объяснить супругу, что тот неправ, поверенный от лагеря тьмы осмотрелся, оценивая обстановку. Снейп весь извелся в предчувствии нападающего броска. Малфой стонал из-за обездвиживания. Уизли достал свое оружие электрического поражения и навострился, глядя на собеседников и подпирая спиной открывающуюся дверь, чтобы дети не совались в комнату, словно докучливые корнуэльские феи. Значится, никто из публики не побрезгует развязать тут маггловский мордобой в случае неправильного движения злодея. И кажется, Реддл слишком ослаб для нападок, после укола неизвестного препарата… поэтому, заговорил крайне по-деловому: — Помнится, ты начинал лепетать о каком-то паритете между нами, Дамблдор? Что же за этим кроется? — Сомневаюсь, что вам знакомо такое понятие. По факту, вряд ли это возможно. — Милорд, не пора ли нам оставить вас наедине с вашим спутником… — жалостливо пропел желающий отправиться в свой новый дом Люциус. — Заткнисссь, — свирепо приструнил тот чистокровку. В коридоре слышался непримиримый гвалт, среди всех различались голоса избранного, Аберфорта, который всех послал, а сам не ушел, и Лавгуда, пытающегося донести разгоряченной ватаге магов, что ему нужна хоть минутка тишины, дабы дописать статью. — Мы не вовремя с данной темой. Предлагаю разойтись по углам, — произнес зельевар, заглушаемый задверным шумом. — Вот сейчас так и разойдемся! — указал Малфой на свои оцепенелые нижние конечности. — Суровое, но логичное наказание для того, кто вообще всю эту тему сегодня затеял. — Я? Да я… — осекся Пожиратель, переводя речь на бывшего Повелителя. — Посудите без предвзятости: «памятствуйте о заключительной вехе обряда», неспроста же это было сказано? — К счастью, мистер Реддл глубоко убежден в том, что обязательства являются полным бредом, — Дамблдор оглядел спорщиков и поклонился, будто его хвалили за хороший анекдот. — И ты был со мной сссолидарен, старик, называя обязательства излишней мерой! — вспылил колдун, резко заходя наперед дивана и принявшись расхаживать из стороны в сторону, на что сразу активизировался Снейп, тоже обогнув спинку мебели и усевшись на диван, немного подвинув мантию Великого Светлого. — Тогда и незачем нам с вами препирательствовать, Том, — улыбнулся муж. — Незачем. — Тогда что мне делать с твоим шлаком в моей голове, Дамблдор? В гневе и бессилии, Воландеморт сдернул упаковку чего-то стоящего у стены. Картон порвался, наружу вырвался пласт покалеченного поролона, обнажая под ним кинескоп. Он выкинул кусок материала, яростно скомканного в кулаке, на пол, и супруг по-прежнему притворялся, будто ничто его не омрачало, пожимая плечами: — Тут уж выбирайте: либо ваша голова, либо все остальное. — Остальное? — метнув клеенчатую пелерину с низенького буфета, Воландеморт повернулся. — Мг, не могу знать: что для вас наименее ценно. Лично у меня есть выбор, которого нет у вас. Ментальный фон ко мне не столь беспощаден… — Угомонитесь, Реддл, — негромко выпалил предатель. — Тише, Северус. Может, он так и другие упаковки нам распакует, — практично подмигнул супруг. Лорд закрыл глаза, до боли скручивая в кулаке теперь уже собственные пальцы, прижимая руки к груди и скрипя зубами. Он понимал: за четыре года от его разума останется только пшик. И тут, Реддл четко взвесил слова Дамблдора: «делать наперекор мне». Он сопоставил ощущения свои и чужие, провел грань между эмоциями его и оппонента. И Салазар бы одурел от усилий воли и сложности… И вот, к чему привел этот анализ: Дамблдор не дал ни отрицательного, ни положительного ответа. Верховный чародей горько шутил, едва шевеля губами. Голос казался осипшим, будто его обладатель долго и мучительно орал, как не в свое горло. В общем, он гримировался под личиной существа ни коим образом не помышляющего о сексе. И! Очень важный момент! Дамблдор был уверен в своем знании, что Реддл обязательно сделает все наоборот. Потому что? «Вы вечно стремились делать что-либо сугубо наперекор мне». Чертов манипулятор хотел, чтобы финальный акт стал инициативой Реддла, а сам Великий Светлый остался бедным, использованным и всеми любимым, поскольку однополые сношения навязаны Смертью, а фанатичный муж жаждет только чужой боли и крови невиновных? И нет, он вовсе не урод, просто Реддл заставил его. Он же предлагал подождать четыре года, но Реддл был невменяем? И даже в этом акте великий маг невольно спасает чудовище. — И что же ценно для тебя, благодетель? — шагнул к волшебнику Воландеморт, надеясь, что тот не успел отследить нити размышлений. — Неизвестность последствий, уготованных нам за несоблюдение брачной графы, или единожды стерпеть нечто ужасное? Сссверх того, как увещевал Сссеверус нашему мальчику: ничего ужасного не произойдет. Не исключено, что тебе даже… понравится. — Еще бы. Все, что может быть вами совершено ужасного, возместится сторицей в виде отката, — буркнул Снейп. — Том, если вам действительно интересно, мне ценны люди, которые верят в меня… к вам я не питаю ни симпатии, ни ужаса. — Вот! — вскинул руку Малфой, указав на галдящий вход. — Ода из народа для вас. Давайте уже! Под гармошку или под бомбежку… — …Которые верят, что ты хорошо раздвинешь ляжки. Жаль, у меня нет такой группы поддержки. — С чего вы решили, будто я намерен что-то раздвигать? — удивился волшебник. Злая усмешка растворилась на лице Воландеморта, удивление было настолько искренним, что ему захотелось, если не натравить на мужа василиска, то хотя бы плеснуть в физиономию остатки вина. Дамблдор держал в руках чарку ниже поясницы, соединив кончики пальцы в треугольник, так что посуда была в середине. Его длинные ноги были по-прежнему уложены внахлест и он не спешил их раздвигать. — Всссе очень просто, — когда Реддл подлетел и угрожающе склонился к подлокотнику, сминая край подушки в кулаке, Дамблдор все так же удивленно смотрел на него, а Снейп схватил его предплечье, оттягивая рукав, из-за чего пришлось описать рукой круг, сбрасывая заступническую хватку. — Просто ты не мужчина. Ты шут, некогда звавшийся могущественным магом, не иначе, как чудом, выкрав сссей титул. Разумеется, осссквернивший его. Ссславь Сссмерть, ссстарикашка, за то, что нормальный мужчина без отклонений вынужден, по Ее воле, пачкаться об тебя. — Ох, как это было впечатляюще, — подхалимно восхитился Малфой, сквозь посторонние звуки расслышавший лордову тираду, после произнесения коей, Реддл быстро отстранился, отпрянув вбок, и пнув какую-то небольшую коробку, путающуюся под ногами. — Да хватит вам! — шикнул в щелку двери Уизли. — Позвольте напомнить. Я-то, как раз, мужчина, а вот вы, Том, были уже нечто среднее. Недалече, чем до церемонии. Было бы не очень-то благородно, с моей стороны, закреплять ритуал с вами в таком состоянии. Я бы даже сказал: антигуманно. Согласитесь? Равнодушие и пренебрежение против открытой неприязни возносили колдуна до немыслимых высот дисциплинированности, ибо он понимал, что ударить врага — сейчас равносильно удару самому себе. — Думаешь привлечь всех этими сссоплями, гуманист? — Отнюдь. Я, знаете ли, не золотой галлеон, чтобы всех привлекать. — Думаешь, твои тощие мощи могут плодить во мне что-то кроме отвращения? — Мм, пожалуй, с бедрами мадам Лестрейндж мне явно не соревноваться. Вы правы, — с улыбкой парировал супруг. — Что же вы, в самом деле, как в первый раз… — обиделся Малфой, не могущий сойти с места до уменьшения гнета поруки, и вдруг завопил еще звонче, глядя на дверь. — Нет! Не входите! Дайте им сделать это… Но было уже поздно. Стоящего верным пажом Светлейшества, семьянина Уизли, потеснили. Тот, наблюдая за собеседниками в комнате, с видом непонимающего происходящего башмака, взволновался, начав удерживать дверь. Но тот, кто был за дверью, оказался упрямее. — Аберфорт, вот, вы сами рветесь свечки держать, а потом жалуетесь на психологическую травму… — Это еще что? — ввалился в помещение трактирщик. — У вас блондин говорящий завелся. Вам птица не нужна, — хмуро поглядев на всех по отдельности и грузно обогнув Артура Уизли, мужик направился к стулу, около ванной, где он оставил клетку, наполовину прикрытую тряпкой. — Мне кажется, в словах говорящего блондина присутствует доля истины, — обронил бывший директор подчиненному, Снейп продолжительно кивнул. Воландеморт, тем временем, устремился к зоне кухни, — по крайней мере, именно туда втянули морозильную камеру, — пиная сумки, вероятнее всего, с продуктами. Ему было муторно от одного только близкого расстояния со своим суженным. Как бы ему не нравилось высматривать в лице Великого Светлого признаки неисчерпаемого горя, проскальзывающие сквозь бесстрашную усмешку и остроумные, по мнению скудоумов, фигуры речи, он не мог стерпеть внутренней депрессии — его ли? Дамблдора ли? Колдун определить тоже уже не мог. Образовалась слишком плотная ритуально-ментальная связь, несмотря на индивидуальную непереносимость друг друга. — Ты зачем тут встал, бедолага? — запанибратски обратился Аберфорт к аристократу. — Люциус нассслаждается несссением ссслужбы, — прошипел Темный Лорд, прежде чем Малфой успел открыть рот. — Вот оно как? — было видно, что вошедший еще не спускался на первый этаж, ибо до сих пор таскал с собой свою огнеопасную тару на цепи. — Я вернулся забрать Фоукса. Потому что он тут сдохнет! Так обычно случается, когда кто-то строит личную жизнь. Возможно, из-за родственных уз, которые все-таки наличествовали в эмоциональном спектре старшего Дамблдора, или из-за того, что в студенческие годы слизеринцам удавалось вести приватные встречи в «Кабаньей голове», но Реддлу трактирщик показался славным малым. Особенно, после последней реплики. — Северус, ты обещал, — напомнил престарелый молодожен, повернувшись к братцу, когда Снейп поднялся с дивана. — Мы уже говорили об этом. Я вас не убью. Я солгал. — Как же это непорядочно… Реддл вдруг ощутил в себе такую тоску, но одновременно — гнев. Это были не его чувства! Он словно в маггловский детонатор превратился. И в тот момент, — он не совсем успел отследить, что конкретно случилось, — но увидел, как пыхнуло покрывало клетки. Вероятно, край полотенца коснулся открытого пламени аберфортовой лампады. — О! Мерлин! — воскликнул рядом торчащий Уизли, поджигатель матерился, отряхивая еле прихваченную огнем штанину. Кусок возгоревшейся ткани накидки капнул в клеть. Феникс немощно крякнул и сжег себя в ту же секунду. Начался пожар. — Мой Лорд! Не губите! — запаниковал Малфой. Ветка полымя скользнула по полу к вещам, вгрызаясь в одну из сумок, но ее путь быстро затоптал Аберфорт. Из двери доносились звуки веселой мелодии, играющей где-то внизу, оттуда же — из двери, возникли трое детей Уизли, который все еще стоял на месте и взывал к черту с вопросом: «что делать?», за что и получил ответ от Снейпа: — Вода в чертовом кране! Зельевар додумался схватить пару каких-то пластмассовых тар, валяющуюся на полу среди прочего. Дверь в ванную была неподалеку, а Воландеморту ведь так хотелось, чтоб тут все сгорело к бешеным фуриям — инквизиция для магглолюбцев бы получилась. Наблюдая за тем, как полукровка плеснул водой на ветвь огня, собирающуюся ползти вверх по стене, колдун не уследил за тем, как хогвартский самодержец оказался у одной из вещевых сумок и накрыл ее своей пурпурной мантией, пресекая доступ кислорода, поддерживающего горение. Но руку Уизли с посудиной воды было уже не остановить… — Профессор! — спустя миг взревел рыжий плебей. — Святая Дева, простите меня, Альбус! — Спасибо, Артур, — окаченный водой Дамблдор уселся рядом со спасенной сумкой, подогнув под себя голени, обтирая мокрое лицо ладонью сверху вниз и ропча: — это как раз то, чего мне не доставало… — Но я… Я-я хотел залить вещи, — скорбно оправдывался Уизли. Черный маг подошел к дивану, чтоб лучше видеть последствия… это было абсолютное безумие. Он оперся о спинку дивана, понимая все грани слова «вакханалия». Его бы разобрало на смех, но не-свои чувства оказывали на него сильнейшее влияние, — он думал, что невозможно испытывать так много всего. И как в Дамблдоре это помещалось? Ему должно было хотеться блевать от вида костлявого мага в белом нательном комбинезоне, — нечто вроде костюма для акробатики или балета с облегающими кальсонами до середин икр. И вообще, ему бы никогда не пришло в голову взвешивать: как одет человек, которому он желает мучительной смерти. И иной раз, увидев мужчину в исподнем, который представился Реддлу мужем, он бы запустил в него такое пыточное заклинание, что тот бы усох до зиготы. — Вот, будет место зато, где семейное фото вешать, — сказал Аберфорт, указывая на потемневшую от костра стену. — Знаешь, кто ты? — поднял на него глаза Великий Светлый. — А ну просвети меня. — Фоуксу еще рано было сгорать! — Вот именно, — согласился младший брат. — Что «вот именно?» Или ты хочешь сказать, словно это я незаметно спичку кинул? Возвращаясь к сцене с пожаром, Снейп остановился с полным ковшом воды в паре-тройке футов от говоривших и с беспристрастным видом напился воды из своей тары для полива. Уизли со своим сыном собрались помочь Дамблдору подняться, но его братец взъелся: — А может сказать кто ты такой? — О, пожалуйста, прошу тебя, — призывно заманеврировал руками чародей, мешая помощникам взять его за руки, чтобы поднять. Но не успел трактирщик выдать апломбом, как в дверном проеме обозначился Лавгуд, точно желающий отметелить всех печатной машинкой, ибо топора в его хозяйстве нет. — Ох, какой же у вас тарарам, а дым коромыслом. Альбус, с вами что? — испугался сосед, увидев сидящего на полу директора «тарарама». — Это просто караул, простите, я пишу об альпийском ненастье, прошу лишь полчаса… — Фоукс снова с нами! — оповестил один из близнецов, заглядывая в клетку с шевелящейся кучей пепла. Повисла пауза, которая могла бы быть гробовой, если бы снизу не доносились ноты рояля, складывающиеся в задорное подобие «буги-вуги». Дамблдор как-то странно бравурно усмехнулся, отчего-то, это произвело атаку на вражеского супруга. Стало очень плохо, так отчаянно и нестерпимо, что Реддл мог сравнить это только с чувством, сразившим его после потери магии. На его лице застыла неживая усмешка и на глаза навернулись слезы, — такого нонсенса еще не хватало. — А сейчас, я попрошу всех немедленно выйти, — бросив тревожный взгляд на Дамблдора, внушительно изрек Снейп. Дамблдор усмехнулся вновь, опустив голову и покачивая ею в отрицании чего-то, не исключено — вообще всего. Уизли, наконец, помогли мудрейшеству подняться, погоняемые уже вескими требованиями зельевара: — Уходите, ну же! Все… — Снейп, ну знаешь… — начал многодетный папаша. — Я сказал все до единого! Выйдите, поимейте совесть! — Иначе она вас поимеет, — обозначился Малфой, затем, изгибая бровь, ответил на строгий взгляд товарища шпиона. — Я бы с удовольствием вышел. Ты же знаешь. — Выметайтесь, пожалуйста, — проводил рукой в сторону двери Снейп трактирщика. — Нянька тоже мне… — бубнил тот. — Прочь! Вы что оглохли? Уйдите, — склонился свидетель над отпрыском Уизли, расположившимся на корточках напротив клетки с до срока сожженным фениксом. В какой-то миг, Воландеморт стал задыхаться без понятия причин. Вернее, он знал, что это опять откат. Его горло и грудь будто стянуло тисками. Дамблдор, продолжая как-то неестественно усмехаться поплелся к двери, низко опустив голову и спрятав лицо за волосами, как каторжник. — Альбус, куда вы? — Туда, — указал на выход поверенный светлых. — Не надо вам туда. Зачем вам туда? — удержал директора от ухода Снейп, отводя его за предплечья подальше. — Ну как же… ты всех выгоняешь… — пропищал Дамблдор со сбитым дыханием, и его усмешка уже определенно стала напоминать всхлип. — Но это ваш дом. — Еще лучше… И тут Воландеморту стало ясно, что его оппонент сломлен. И колдуна должно было очень радовать, если бы не откат и венчальная сопряженность, что Дамблдор выглядел совершенно несчастным, будто ему ужасно больно — воротил лицо, пока на нем переливались все оттенки заката, закрывал глаза длиннопалой ладонью. — Послушайте, возможно, все не так серьезно, как кажется? Там были шансы выжить, — уговаривал Снейп, параллельно шикая на Малфоя, после вопросов формата: «почему, собственно, сразу костер не затушили таким образом?» Всея Светлость тужил, присев со своим свидетелем на диване. И, наверное, тужил столько, сколько бы его успокаивали. И Темный Лорд не мог разобрать ни слова, только мычание и всхлипы, похожие на судорожный смех. И глубже этого он не мог проникнуть, — его разум чуть не расплющило тем, что творилось на ментале Дамблдора. Реддл удерживался рукой о спинку дивана, сжав пальцами другой руки рубашку в области груди, как если бы это помогало дышать. — Феникс же воскрес, что вы, в самом-то деле, потоп тут чините, — выступал погорелый артист. — Подумаешь, гарью немного воняет… — Да заткнись ты, Люций. — Надо же. Как всем понравилось меня затыкать. Малфоев не заткнуть! Милорд, отпустите! Мне нужно в туалет. Север, позвони моей жене. А… Артур? А, ты просто исчезни с глаз. Ты мне не импонируешь. Поверженное зло Британии претерпело основной всплеск боли. Подняв взгляд, Реддл снова заметил сторожевого Уизли, рассовавшего своих детей по жердочкам и примчавшего удостовериться в безопасности его величества Дамблдора. — Я могу принести ужин, — сказал Артур, осторожно подходя к дивану. — Будет кстати, — кивнул зельевар. — Заодно попросите соседей снизу прекратить бряцать по клавишам. Так больше не могло продолжаться, иначе экспериментатора со своей душой просто расквасит в ментальную эссенцию. Поэтому колдун выпрямился, и, все еще слабо переставляя ноги, зашел наперед дивана, оттолкнув Уизли и вызвав озадаченный взгляд Снейпа. Дамблдор скрутился в улитку, так, что его голова находилась между коленями, и его свидетель не рассчитывал на такую прыть от прошлого хозяина, когда Воландеморт схватил врага за медные космы и притянул к себе, вырывая из положения сидя. — Реддл, какого дьявола! — возмутился полукровка, Дамблдор коротко вскрикнул от боли, вцепился ногтями в запястье, на котором сверкнуло брачное клеймо, и предплечье мужа, мямля: — Том, вы монстр, честное слово… Снейп подскочил, а Реддл на секунду задумался — мог ли он ударить его так, чтоб самому не упасть? И, решив, что этого не получится, разжал хватку, позволяя великому нытику отпрянуть от него. Посрамитель крови растерялся, достав электрошокер, но будто не знал, как с ним поступить. — Не вздумайте! — предостерег Снейп Уизли. — Ритуальная связь отразится сейчас на физическом уровне на обоих поверенных! Реддл перехватил Дамблдора за локоть, чтоб тот не сбежал, чувствуя, как дрожат поджилки у волшебника, и видя, что у него самого рука вибрирует, из-за чего удерживать кого-то было весьма неудобно. Однако, смутный восторг закрался к нему в грудь — даже без магии, он все еще сильнее. Сильнее физически. Дамблдор, конечно, хитрый и может вносить эмоциональный раздрай во все существо колдуна, и тем не менее, вернуть свою руку из захвата он не может. И его напухшие веки с красными, не от хоркруксов, а от слез, глазами, подтверждали, что он действительно мог плакать, как ребенок. Старый ущербный ребенок. Почему-то, в этот момент разрушились все доводы Воландеморта о том: манипулировал ли Дамблдор чем-то, чтоб избежать заключительного акта? Манипулировал ли с целью навязать заключительный акт? Ведь волшебнику было так плохо, что хотелось сделать ему еще хуже. Невзирая на то, что любая боль отразится также и на Темном Лорде. — Том, вы в самом деле на что-то осмелились? — скептически прищурился муж. — Но что такое, Дамблдор? Уже голова разболеласссь? — Наконец-то! Могу предложить таблетку! — Люциус! — встал на пути Снейп. — Сегодня не лучший день… — Сгинь, — оттолкнул Лорд заступника, таща клятого профессора, который не особо и упирался, к двери в спальню. — Артур, нет! Уберите оружие! — рыжий глупец вновь выставил свой прибор, на сей раз затрещавший током. — Чертов выродок! Грязный нищеброд! — заорал Малфой от попадания током. — Вы рехнулись? — взъелся Снейп. — Ой, Мерлин! Я случайно! Мне же… ээ, мне нужно было куда-то разрядить, я уже нажал кнопку… Дальнейшего великолепия Лорд уже не слышал, скрывшись за дверью. Оставаясь здесь в одиночестве, он все проверил, он знал, что дверь запирается на замок, чем и воспользовался в следующую секунду, когда отпустил руку Дамблдора.