Магический мезальянс

Мебель в комнате была уже расставлена, но краской действительно воняло сильно. Лоджия проветривалась, а холода не ощущалось — по крайней мере, пока. Кровать стояла почти напротив остекленного проема, там был голый матрас, ничем не застеленный. Справа от двери, впритык к стене, стоял низкий комод, рядом — тумба, вторая копия тумбы находилась у кровати, там же лежал ворох заляпанной краской клеенки и вместительные толстые пакеты. Спальня великолепно освещалась от уличных фонарей, но колдун все равно потянулся рукой к включателю, слева от входа. Сиротливая лампа без плафона зажглась, поливая квадратный периметр и помещенных в него магов тусклым электрическим светом. Великий Светлый, не удерживаемый более, медленно отступал от прислонившегося спиной к двери колдуна с некоей аттической, философской улыбкой, какую Воландеморт видел уже у кого-то из здешних, — пожалуй, у той девчонки, дочери редактора «Придиры». И все выражение лица было таким умиротворенным, что это, почему-то, даже немного пугало. Его муж казался каким-то добрым воплощением Смерти, будто говоря Лорду, что тот не бессмертен. Кроме того, никогда этим бессмертным не был. — Альбус? — послышалось по ту сторону двери. — Все хорошо, Северус, — ответил волшебник охрипшим голосом. — Не тревожься. — Мы можем одолжить дрель. — Нет, этого не надо. Все хорошо, — повторил Дамблдор, глядя на колдуна неунывающими глазами, словно не он несколько минут назад тужил о чем-то, чего никак невозможно было понять. От чужой безмятежности или оттого, что предстояло запятнать свою честь о главного врага магических ценностей, но Повелитель растерял уверенность, едва ли отойдя от двери дальше пары футов. Это поведение виделось самому Темному весьма абсурдно, ведь никакими чарами ритуальный партнер уже не владел, но Лорд не мог ни оторвать от него взгляда, ни пошевелиться. Волосы Дамблдора были еще влажными после того, как Артур Уизли плеснул на него водой. И, очевидно, он был рад остаться в тишине, вне людского общества. Спустя несколько минут молчания, Дамблдор отправился к пакетам и начал в них что-то искать, усевшись на постель и перестав обращать внимание на супруга. Конечно, это раздражало, но всякие реакции будто бы разом выветрились и к возбуждению не было никаких предпосылок. Воландеморт оперся о тумбу, наблюдая за тем, как маггловский благодетель вынимал из пакетов разные вещи. В поклаже оказались спальные принадлежности, безделицы, не имеющие никакого смысла без магии. Наконец, Дамблдор извлек, вероятно то, что искал — кашемировое одеяло. И с чувством выполненного долга, укутался в него, вновь обратив взор на Воландеморта. Так продолжалось некоторое время, пока полукровный свидетель не вернул запал. — Альбус, я нашел тут ночной халат. Реддл, может вы откроете дверь? — Всю ночь собрались перекличку уссстраивать? — громко зашипел Лорд. — Северус, я уже отдыхаю и тебе советую отдохнуть от меня, — усевшись на кровати, подобрав под себя ноги, пряча их под одеяло, Дамблдор приподнял брови, глядя на колдуна, как на нашкодившего школьника. — Неужели есть еще какие-нибудь планы на эту ночь? — И ты о них знаешь, — склонил голову в кивке приверженец темных искусств. — Да быть того не может, — Дамблдор умастился на матрасе в своем гриффиндорском одеяле, как компактная пасочка. — Не прикидывайссся маразматичным стариком. — Должно быть, вам изменяет память, Томас. Прикидываться маразматичным стариком мне уже нет надобности. Надеюсь, вы умеете считать. Сколько мне лет, по вашему? Воландеморт подплывал ближе, с каждым шагом чувствуя волну жара, не имеющую ничего общего с формальным человеческим возбуждением. Он пытался представить: каково это будет, как выглядеть, как ощущаться? Но в голову ничего не приходило, кроме реально ужасных для мира, для магического сообщества, для дамблдоровской свиты, для его супруга и для самого Лорда, в частности, действий. Он мог бы сейчас задушить Великого Светлого? Разве успел бы Великий Светлый вырваться раньше, чем ударит откат по нарушению мезальянса? — Ничего ли ты не хочешь мне рассказать, Дамблдор? — подойдя к краю кровати, колдун замер, а тот, к кому он обратился, поднял на него какой-то щенячий взгляд. — Например? — игнорировал опасность директор, смотря вверх неотрывно. — Например, — усмешкой передразнил Лорд. — Например, для чего ссспасать ссскот, который одно дело вымрет? — Посмотрите, пожалуйста, в окно. Полминуты Воландеморт не вникал о чем его просят, пока волшебник не внес дополнительное «пожалуйста». Это было нерационально и тупо, но черный маг поступил, как ему велят, обернувшись к остекленной лоджии без штор. За окном светились высотные здания. Дома горели разноцветными огнями, в далеких окнах виднелись мигающие праздничные гирлянды. На скосах крыш сверкала оледенелая бахрома. В киосках и лавочках первых этажей многоэтажек витрины цветились яркой рождественской атрибутикой. Редкие машины проезжали мимо, оставляя на дороге след от летящих фар. Фонари смотрели желтыми глазами вдоль проспекта, обливая белую скатерть тротуаров светом минувших эпох. Белые, мохнатые комья снега кружили в воздухе, таяли, цепляясь на стекло. — Что я должен видеть? — спросил Воландеморт. — Этот мир прекрасен. В нем есть, что спасать, — спустя недолгую паузу ответило мудрейшиство. — Только магия… — зашептал змееуст, все еще глядя за стекла. — Только магия достойна спасения… — Вот, где ваше тотальное заблуждение, — спокойно ответил старец. — Это не заблуждение, — резко развернулся к спорщику колдун, склонившись и уперев руки в свои колени. — Это то единственное, за что я готов побороться и даже… пойти на наши мерзкие излишние меры. А ты знаешь, как явить способности, как вернуть утерянное. Знаешь, я чувствую. И я доберусссь до твоих знаний. Где бы ты не прятал свой сссекрет. В каких нессстандартных мессстах. Обещаю найти то, где прячешь секрет. Дамблдор закрыл глаза и тихо рассмеялся. — Если вы об исполнении брачного обета, то там ничего не прячется. Там куда прозаичней. Все мои секреты уже давно раскрыты и исчерпаны. Когда Воландеморт опустил голову на уровень лица собеседника, тот только опустил веки, оставшись в прежнем положении, подглядывая из-под ресниц теперь с кажущейся надменностью, отчего все в Лорде зверело. И все в нем подчинялось странному животному стремлению спариваться, лишь его тело было не в курсе об этом, ничем не способствуя данному процессу. Из чего вытекал вывод, — что эти позывы идут не от него, а из ментального канала. — Думаешь, у меня есть хоть малейшее желание прикасссаться к тебе, чтобы получить по праву заслуженную мною власть? — Конечно нет, Том. Разве же вы могли предугадать таковой исход вашего грандиозного царствования… — И я потерплю, чтобы с этим покончить, — колдун потянулся рукой к сидящему, в попытке стянуть с него одеяло, на что Дамблдор принялся яро удерживать хомут: — О, мне кажется, я еще не готов стать полностью твоим… — Отпускай! — скомандовал Воландеморт, но муж, сильнее вцепившись в ткань, извернулся так, что оставил его обнимать одеяло, а сам вскоре откатился на середину кровати. — Вот, и зачем заставлять старика совершать лишние телодвижения? — упрекнул маг, подгребая под себя края своего укрытия. — Смирисссь, профессор. Если Лорду Воландеморту придется взять тебя, чтобы вернуть то, что было отнято. Так и будет. Дамблдор подкатил глаза под веки, имитируя крайнюю степень загруженности. Когда он перевел взгляд на сидящего на коленях на краю кровати мужчину, его будто распирало от плохо скрываемой улыбки. — Боюсь, многоуважаемый мистер Реддл, это не представляется возможным. Потому что одна из сторон мезальянса против, чтоб ее брали. И представителем этой стороны являюсь я, — продолжил в формате обсуждения волшебник в одеяле, после вопросительного взгляда Лорда, склонившего набок голову, чтоб лучше воспринимать информацию. Точнее, эту саркастичную дрянь. — И как ты меня остановишь? — Моим природным красноречием, разумеется, — улыбнулся Дамблдор. — Пока это работает, — Реддл протяжно выдохнул, безрезультатно взывая к эрекции. — Это не означает, что я не возьму тебя, — у него зудели пальцы от скольжения по материалу директорского одеяла, а ноющая боль в мышцах просила новых попыток штурма. — Ах, ментально? Возможно. Или? Неужели, вы собираетесь меня… принудить? — старый черт издевался. — Думаешь, я не смогу заставить тебя без помощи магии? — Помнится, даже обладая выдающимся магическим подспорьем, вам это ни разу не удавалось. — Тогда я не ставил перед собой цели трахать тебя. — Да уж как бы вы ее ставили? А даже, если бы ставили… неизящно выражаясь: трахалка у вас еще не выросла. — Осмелишься проверить это на своей шкуре теперь? — Ну-с, я вижу, нынче мне это тоже не грозит. Это было жуткой провокацией, которую Темный Лорд не собирался прощать. Он снова схватился и потянул за одеяло, куда Дамблдор нырнул, как в панцирь. Пока колдун перелицовывал тряпицу, превратившуюся в большой ком, он понял, что проще столкнуть сей мешок на пол, чтоб добыть содержимое. Этим он и занялся в ближайшую минуту. Претендующий на величие чародей вывалился на пол у изножья кровати, держа обеими руками одеяло, через секунду вырванное из его рук возвышающимся над ним на краю кровати Реддлом. Неверная мысль зародилась в голове последнего в тот момент, — как кто-то мог владеть им? Дамблдором. Это не было ни любопытством, ни искушением, ни ритуальным лганьем — зависть. Это было завистью. Бывший глава Хогвартса сидел на полу. Его длинные волосы переколошматились во взбитые сливки. Он надсадно дышал, демонстрируя все этапы поспевания вишни на своей коже, притом оттенок бордо окружал его лицо по контуру и плелся дальше — на шею. Рукав комбинезона уполз к локтю, благодаря широкому вороту нательного белья, открыв маленький сосок со светло-коричневой ареолой, и секундами позже, начав смущать мужа за этот непреднамеренный стриптиз. — Отлично. Забирайте трофей, — выдохнул Дамблдор, возвращая рукав на место и убирая волосы с лица. — Одеяло Гриффиндора к вашим услугам. Меч-то вам, все равно, не удалось бы собрать в свою коллекцию. Дамблдор ловко убрал лодыжку с кровати, пока Воландеморт был в замешательстве. Сказанное навело на мысль, что предводитель грязнокровок не только давно знал о хоркруксах, но и знал, что это могут быть за предметы. Потом, он понял, что сказано это было лишь для того, чтобы иметь время подскочить и увильнуть прочь от кровати, покамест зло задумалось. Сперва Реддл схватил пустое место, где недавно подвернулась лодыжка директора, противно проскрежетав ногтями по матрасу. Затем, он разрезал пальцами воздух, скользнув по ускользающим волосам, не добравшись до макушки Дамблдора. Но следующий бросок, заставивший колдуна подняться, обрел цель. — Том… ну зачем же опять так грубо? — запротестовал волшебник, когда рука Воландеморта впилась в его запястье. Он сразу потянул чужую руку, одной своей рукой перехватывая костлявое тело поперек груди, одновременно разворачивая к себе спиной. Прижавшись щекой к щеке, колдун толкнул тело обратно, отодвигая коленом правой ноги правое колено Дамблдора, который уперся руками в край кровати, а вторую ногу просовывая ему между ног, так высоко, что почувствовал пухлую мошонку коленом. — Том, я буду вынужден защищаться, имейте в виду, — выдохнул оппонент, когда Лорд перетянул свою руку через его живот, толкая дальше и ставя одно колено на кровать, ибо потерял точку опоры, подскользнувшись на куске одеяла и терпя сопротивление. — Хочешь, чтоб я играл по твоим правилам? Я уже это делаю, теперь ты сделай, как надо, — Воландеморт просунул руку под левое колено волшебника, запрокидывая на свои бедра и отводя голень в сторону под углом. — Мм, душераздирающий секс схлопотать, как я уже говорил, не входило в мои планы… И это тоже был намек на хоркруксы? Возможно, создатель артефактов обратил бы на этот душераздирающий подтекст внимание, если бы Дамблдор, в то время, не попытался юркнуть вперед по кровати, из-за чего пришлось перехватить его за горло той рукой, которая была вокруг его поясницы. Теперь, он слышал его тихие стоны, как собственные, обняв ладонью шею и притиснувшись скулой к подбородку. Толкаясь бедрами между бедер мага в направлении вверх и удивляясь, как тот ловит ритм. Зачем-то. И с каждым разом, член вроде бы приподнимался, но тут же сникал. Просто у него наглухо не было стояка. Возникала незадача: Воландеморту требовалось освободить одну из своих рук, чтобы настроить себя. Но тогда, старая паскуда выскочит из его довольно выигрышного захвата. Он даже не мог уличить мгновение, чтоб расстегнуть штаны. В любом случае, он будет тереться о чертов комбинезон. — Что ж, ваш метод… достаточно оригинален… но есть… проверенный… безболезненный, — хрипел Дамблдор. Видимо, Воландеморт слишком сильно мужа придушил, потому что лоб его похолодел не только от пота, а от какой-то страшной усталости, и у него самого сперло дыхание. Зрение помутилось. Когда хватка ослабла, Дамблдор плюхнулся вниз, подцепив своей удерживаемой конечностью супруга, и тот упал на бок. С минуту переводя дух, заметив, что Дамблдор, откашлявшись, никуда не уполз, поверенный темных распластался на спине, опустив руки к паху и начав расшнуровывать брюки. Ему хотелось верить, что муж так тяжко дышал, а не захлебывался от смеха, на самом деле. Само собой, пытаться понять до конца, что испытывает Дамблдор — безумие. — Чего ты хочешь, Том? — оставив свой тон профессора, рявкнул объект дезертирства, когда его бедро оказалось жестко пленено одной рукой Воландеморта, ибо пальцы другой руки на ту пору запутались в веревках брюк. — Не брыкайссся… — слизеринский потомок сместился, вновь заводя локоть за талию однажды умудренного старца, притягивая тело ближе к себе. — Том, я ведь правда хотел пойти тебе навстречу, — Дамблдор смеялся, выкарабкиваясь из положения полулежа на боку, отжимаясь на вытянутой руке. — Зря, — взамен ухмыльнулся Реддл, переворачиваясь и подминая скособоченное тело под себя. Он никогда не думал, что это окажется так легко. Что Дамблдора можно так обхватить, стиснуть, прижаться пахом к его бедру, лишая возможности двигаться. Что полумягкая плоть будет донельзя плотно прилегать к его промежности, тереться о то место, откуда плоские ягодицы расходились в ноги. Наверное, это стало шоком — осознание того, что Воландеморт действительно мог трахнуть своего мужа. Его лицо ткнулось в изгиб плеча и шеи, и его рот был уже полон красно-каштановых волос. Правая ладонь придерживала мошонку и гибкое основание члена. От этого трения начало что-то приподниматься, но эмоций было избыточно много. И они были самые разные: от отвращения до восторга, от эйфории до агрессии. И откуда у Темного Лорда вообще взялись все эти эмоции? Он чувствовал насколько они чужды и ненавистны ему. Еще, он вдруг проникся истинной ненавистью к такому виду одежды, как комбинезоны. — Я так понимаю, ты меня до полудня мурыжить изволишь? — на дерзость такову Реддл остановился, затем, резко дернул за плечо Дамблдора, переворачивая на спину, и сам навис над ним. — Ты же идешь мне навстречу? Где? Я не вижу! — злобно проскрежетал колдун. — Могу помочь, если ты освободишь кровать старику, а сам отправишься на диван. — Дурь, — прыснул Реддл, сильнее прижав кисти рук волшебника к матрасу своими обеими руками, расположенными по обе стороны от головы. — А вот и нет. Сейчас единственный способ сбавить обрядовую связь это сделать мне что-нибудь приятное. Заодно и себе. Вместо ответа Реддл оглядел тело под ним: один рукав бесовского комбинезона был порван, другой — слез, обнажая торс директора, и так — с поднятыми руками на нем просматривались все кости грудной клетки. Он бесцеремонно втиснул бедра между ног лежащего, не могущего сомкнуть их в такой позе, и был рад, что хотя бы одно его предсказание сбылось. Он смотрел на раздвинутые ноги Великого Светлого: один из белых кальсон на них завернулся за колено, а другой и того выше. Но только толк с того какой? — Делай тогда что-нибудь сам, — сказал Воландеморт, подняв взгляд и заглянув в лукаво прикрытые глаза. — Хорошо, но позволь… — Дамблдор напряг руку, намекая, что ее нужно освободить. Лорд нехотя выпустил правую руку мужа. Она, вначале, скользнула по его челюсти, пересчитала заклепки рубашки, вынула часть рубашки из-за пояса сзади, и шмыгнула под нее. Она была теплой. Теплее, чем бок колдуна. Гладкой. Она словно привыкала. От ожидания прикосновения этой длиннопалой ладони его член показался не таким уж и вялым. Дамблдор ласкал его с почти скучающим видом. — Долго еще? — Реддл поежился, сглатывая слюну, когда рука проскользила по ребрам. — Совсем нет. И в этот момент, ментальный канал явственно дал знать, что не следовало отпускать руку старого мошенника. Но было уже поздно. Острые пальцы стали врезаться к нему под ребра, в каких-то точках, что невыносимо было усидеть на месте. Это напоминало адскую щекотку, — Воландеморт перегнулся на одну сторону, скручиваясь, лишь бы прекратить это, что позволило Дамблдору легко освободиться. — Какая же ты… — не очень быстро оправившись от произошедшего, Лорд принялся вспоминать все скверные ругательства, которые когда-либо знал. И в тот период старец резво скрылся. Хуже всего оказалось то, что он замкнул за собой дверь. В гостиной послышался вопль Малфоя, протяжное: «нет». О том, скольких бы сейчас замучил Повелитель и поминать не стоило… В конечном счете, наступало утро. Воландеморт уснул. От злобы, горечи, жажды убивать и нереализованного этапа ритуала, что-то мерещилось ему. Что-то, никак не соотносимое с ним. Это была Годрикова лощина. Но не та, затопленная нефтью, — зеленая, летняя, ароматная. И он слышал голос, знакомый и незнакомый одновременно: «Последний же враг истребится — Смерть. Смерть не то, что мы думаем. Это изменения. Смерть не только забирает. Это замена старого, уже изжившего на что-то другое, новое. Смерть дает и окончание и тут же — начало пути. Отбирает тело или облекает в плоть. Это все ее полномочия. Луна переходит в созвездие Козерога, а ретроградный Марс в созвездие Скорпиона. Понимаешь? Конец людей. Эра Смерти. Маги только останутся. Некроманты. Так в чем соль?» Картинка сменилась на мрачную, мертвенно-серую. Рука с широкой ладонью и непропорционально худым запястьем тянулась сквозь прутья решетки. По ветру парила записка, не долетая, лишь скользнула по кончику среднего пальца протянутой руки. Постскриптум: «…Идет за Ними и нами. Луна переходит, Марс ретроградный». Тучи на небе были иссиня-черные, вдали виднелись заснеженные склоны. Башня ловила молнии. Она была похожа на маятник, к которому приближалась прозрачная буря. Очищающая от прошлого, от привычного, от магического, — незримая буря. Можно было давать обратный отчет. Два. Один. Сизый камень разрушается. Огромные груды падают в расщелину, земля трещит и разверзается. Слепленные волшебством плиты опадают, погребая под своими фактурами человека. От верхушки маяка разрушения ползут вниз, к основанию. Человек там. От фундамента маяка ползут множество расщелин мелких и широких, и когда последний гравий растрескивается, опадая в цементную пыль, трещина на месте маяка уходит глубже в землю и все внутри нее заполняется горной водой. Ставшими реками высокогорными ледниками, собирающимися на месте разлома в водовороты. Клубящиеся завихрения. Определенно — человек мертв. Бездна стихий проглатывает все в свои недра. Магии нет. Но внезапно. Неизвестно сколько времени спустя. Из самого бурного скалистого водоворота вырывается что-то, устремляясь прямо в небо. Что-то черное. Крылатое. Это была гигантская птица. Как феникс, только черный. Ворон, размером с человека. Его крылья были в пыли и крови, сиреневатый туман окутывал их, от взмахов рождался дым. Разлет их в диаметре был великим. Ворон взмыл до определенной отметки ввысь, описав пируэт, выстроился под самою черной тучей. Он был как хтоническое божество, неся ударами крыльев что-то дикое и древнее, чистое и роковое. Он пролетал над разломами, над затопленными городами. Под его неустанно колышущимися крыльями, опутанными рваным туманом, сменялись выходящие из берегов реки, рушащиеся высотные постройки, дороги, автомобили, терпящие крушение, цунами, климатические катастрофы. Мимо него дождем проносились устрицы, креветки, мидии и медузы, не задевая его, не останавливая крыльев, не нарушая полета. Когда Воландеморт проснулся, он с трудом определил, где находится. Не мог понять — утро сейчас или вечер? За окном был тот же пейзаж, разве что машин стало больше на шоссе. Несколько минут колдун обдумывал увиденное сновидение, пока гнев на супруга не возобладал, а звуки извне пересилили недомогание. В то же время, был один плюс — ментальная связь чувствительно ослабла. Однако, он был взаперти. Закрывая уши, дабы не слышать праздничных мелодий, Темный Лорд все думал о своем сне и о том, что его белая горячка, в лице Альбуса Дамблдора, опять начудила. Одолев тошноту и головную боль, Воландеморт отправился в душевую — умывания, как всегда, не помогали. Решив подергать дверь, вернувшись в спальню, он осознал, что каким-то чудом, она открыта. В гостиной трапезничали гости, окружив бедный журнальный столик, сидя на полу, где уже был простелен ковер и лежали декоративные подушки, не иначе как со всего Хогсмида собранные. Комната представляла собой уютный дурдом с гирляндами. По центру, где раньше лежали сумки, торчала в подставке небольшая елка, на ней блестели конфеты, а сверху была нахлобучена весьма уродливая мультяшная звезда из плюша, больше похожая на морскую. Малфой стоял, как истукан, закрывая рукой лицо — бледнее статуи, от вспышек фотоаппарата: поскольку Пожирателя, словно ель, украшали нити мишуры и лампочки, находились желающие сделать с ним портретный снимок, а грязнокровый ребенок, поступивший на курс с младшей идиоткой Уизли, видимо, увлекался фотографированием всех и вся. Свидетель даже не заметил Лорда. Соответственно, здесь были Лавгуды, Дож, Слагхорн, матерь всех Уизли, старина трактирщик. В сущности, Воландеморту было на них на всех наплевать. Потому что он сразу выхватил взглядом шельму. Эту наглую, рыжую тварь, поступившую с ним абсолютно по-скотски! Впрочем, чего можно было ждать от Дамблдора? Директор был, разумеется, навеселе, а на нем была светло-розовая пижама в фермерскую клеточку, точно новая — Воландеморт чуял ее запах на ментале. Сидел Великий Светлый на полу, опираясь о спинку дивана, вместе со Снейпом и братом, едва ли виновато улыбнувшись и кивнув: — О, Томас. С пробуждением. Веселого Рождества, — почти в унисон Дамблдору взвизгнул птенец феникса в тот миг.