Магический мезальянс

Поскольку опера-балет-и-народные-танцы не могли перенестись в спальню, дабы подбодрить супругов в их брачных… начинаниях, Реддл смутно осознавал, что раздражающий звук издавал телефон. Чувство превосходства над Великим Светлым, хотя бы в физическом смысле, перебивало мысли о том, что телефоны работают не так, как совы. И не заткнутся, если дать им печенье, орех, сикль или еще какую-либо плату за письмо. И телефоны бывают весьма настойчивыми, в зависимости от того, кто ими пользуется. — Кажется, маггловский коммуникатор запел, — выцедил Воландеморт, лицо его безобразно исказилось. — Даже не думай вырываться… Тем временем прохладные пальцы дотрагивались самой уязвимой части колдуна, поджавшаяся мошонка прокатилась по кончикам пальцев и легла на ладонь, из-за чего предостережение не вышло столь угрожающим — все мысли смыло от осязательных впечатлений, будто на несколько секунд вытолкнуло из реальности Темного поверенного. В какой-то миг Дамблдор проворно выкрутил свое запястье. И это заставило Воландеморта очнуться, ревностно вернуть руку мужа на свой подпрыгнувший на семь и три четверти член. В тот миг окружающее казалось второстепенным — пиликающие звуки, обрядовые галлюцинации, чьи-то смерти, — только рука, осторожно трогающая. И лишь факт того, кому принадлежала эта рука, — все, что имело сейчас значение. — Давай, делай его тверже! — повелел Воландеморт, сильнее прижимая чужую ладонь к себе, ощущая, как покалывания расползаются от места прикосновения по всему телу. Бить врага вражьим оружием оказалось намного более действенным советом, чем можно было предположить. Только оружие еще было не совсем готово, — кончики пальцев волшебника касались основания члена, который все еще был слишком гибким. — Делай что-нибудь, — сдержанно повторил он. — И прекращай ссскалиться. Замечать ненавистную ужимку жертвы, и такой циничный взгляд таких добреньких голубых глаз, и эту ужасную деревенскую привычку краснеть — все это вызывало в Лорде перманентный стресс. — Умерьте пыл, Том, — прохрипел профессор всея блага, не теряя своей страдальческой улыбки. — Подними его! — встряхнул руку за запястье, отчего член, помещенный в ладонь светлейшиства также встрепенулся. — Но я ничего не ронял. — Не надо строить из себя большего глупца, чем есть. Подними мой член. — Том, ваш член у меня не падал, поэтому поднимать я его не намерен, — рассудительным тоном молвил директор. — Но у меня не стоит на тебя! — обвиняюще выпалил Реддл, вновь колыхнув вверх-вниз чужую руку, как бы в подтверждение словам, и движение получилось особенно протяжным. — Тут нет логики, Том. Не стоит у вас, а поднимать должен я? Слово справедливость вам, конечно же, незнакомо. Но и мне с вашей логикой тоже знакомиться неинтересно. — Снова ложь, Дамблдор, — ухмыльнулся колдун, склонившись над старцем, чтоб упереться лбом ко лбу. — Ни на йоту, — враг начал дышать значительно чаще, глядя поверх себя расфокусировано. — Твоя ложь упирается мне в пах. Я прекрасно вижу, мошенник. — Прекрасно, что вы видите. Хуже, когда не туда зрите. — О нет, туда, — Лорд ощущал под костяшками пальцев напряженный ствол, в то время руководя кистью Дамблдора, чьи пальцы были бережными, несмотря ни на что. — Нет, Том. Вы по-прежнему не видите вещей, суть которых не лежит на поверхности. — Тогда, что это? — выкрутив свою руку, под которой был поганый, стоящий колом орган, Воландеморт болезненно провел по нему ладонью, и прежде чем задуматься над тем, что делает, произвел то же действие еще несколько раз, вырывая слабый всхлип из Дамблдора, вперемешку со сбивчивыми оправданиями: — Ну, конечно, вы же третесь об меня. У меня там не железо, между прочем… Кстати, можете проверить. Только аккуратно… не помните. Где-то на середине фразы черный маг отпустил руку, удерживающую супружье горло, запустил пальцы в волосы Дамблдора, оттягивая голову назад, уткнулся носом в изогнувшуюся шею, на которой остались легкие следы удушья. Сжимая зубы, чтоб не вцепиться ими в кожу, похожую на печеное яблоко, он пробормотал глухо: — Заткнись и ссскажи, что хочешь меня, ссстарик. Скажи это. Он знал, что слишком увлекся, понял, что терял рассудок, когда Дамблдор, вместо того, чтоб отбиваться, — расслабился, уступая личное пространство, словно этим побеждая в поединке, словно ждал именно этого шага от оппонента. — Томас, «заткнись» и «скажи» — антонимы, понимаете? — клятый профессор издевался. — Если для вас так уж принципиально пояснение, так и быть. Мой организм не лишен естественных реакций на поведение сексуального характера. Реакций, не относящихся конкретно к вам. И вообще, неужели кого-то может возбудить информация о том, что его желает кто-то для него, по всем параметрам, отвратительный? Воландеморт ядовито осклабился, почти заорав шепотом в лицо чародею в следующую секунду: — Меня это не возбуждает. Тебе ли не знать об этом, паршивый извращенец? — Откуда же мне знать? Если я не «паршивый извращенец?» Я знаю, что возбуждает нормальных людей, но вы-то у нас особенный. Темный Лорд был определенно болен, и этот вирус не имел аналогов с теми зельями, которые принимали однажды поддавшиеся своим похотливым желаниям маги. И покончить с этим, сохранив контроль, — нельзя. И прикончить носителя этого вируса, как-то вживившего в него этот ген невменяемости, — тоже нельзя. Его безумие распалял каждый вдох, но сподобиться хоть на какую-нибудь завершающую ритуал кульминацию, пусть даже на ментале, было невозможно с таким членом. Он понятия не имел: отличалось ли такое возбуждение от возбуждения каких-то там «нормальных людей», — через ментал либидо не передавалось, зато резкий прилив крови к коже головы, колдун ощутил явно. — Испытываешь мое терпение, Дамблдор, — параллельно со своими мыслями и словами, Воландеморт совсем отпустил запястье, не заботясь о том, где оно находилось. Конечно, Дамблдор не сделал бы ничего с мужним членом, ведь боль отражается на обоих обрядовых партнерах. Поэтому и враг терзал своего супруга не так крепко, как было возможно, а на тот фокус с ребрами он точно уже не купится — прошлый раз Лорд освободил шельму с неожиданности, — теперь он более чем начеку и ничто не заставит его уступить. Вспоминая, как волшебничек с ним обошелся в прошлый раз, избраннику Темных пришлось справляться с желанием переломать все кости тела, лежащего под ним. Подавить это захлестывающее чувство, которое скреблось и толкалось внутри, было сродни пытке, отчего Реддл припомнил все трехэтажные приютские ругательства, которыми маггловские сопляки обкладывали друг друга. Подавить это животное чувство получалось плохо, ибо Дамблдор мешал проверять одну важную вещь, начав отчаянно сопротивляться ласкам насильника. Когда Темный Лорд пытался подхватить обеими руками и приподнять зад супружника, чтоб оголить ягодицы и произвести вторжение пальцами в свою добычу, — необходимо было знать: как такой контакт, обычный при спаривании мужчин, отразиться через ментал на заднице самого Великого Темного, поскольку он определенно не хотел чувствовать ничего от Дамблдора. Эрекция не повторялась на ментале, возможно и ощущения сзади тоже не потревожат колдуна? Возможно, у него тогда встанет достаточно, после того как пальцы прощупают и возьмут какую-нибудь дырку? Все-таки, сперва нужно овладеть чем-то неизвестным пальцами, чем врезаться членом неведомо куда… — Не надо, — мудро увещевал Дамблдор, отлично понимая, что от его мощей добиваются. Он неуклюже вытягивался, выпрямляя спину или вдавливался спиной в перину, и никак не хотел выгнуть ее так, чтоб облегчить захват Воландеморту, вынужденному беспощадно мять на нем одежду, впиваться пальцами в бедра, негромко рыча и сыпля оскорбления. — Не припоминаю, чтоб я спрашивал твоего мнения, сссмешное ничтожество, — наконец, Воландеморту удалось просунуть руки под ночную рубашку, ладони проехались по впалому животу, скользнули под поясницу старца и сжали бедра уже под спальными штанами. Ягодицы были такими костлявыми и маленькими, что цельно помещались в распяленных ладонях колдуна, который надавил пахом между разведенных ног мужа, якобы никогда не расставляющего ляжки, — так и хотелось это передразнить, — но Лорд не мог, поскольку его лицо тотчас находилось в районе сгиба шеи волшебника, а само это «создание любви» овило вокруг него ноги, отчего весь мир будто закрутился вокруг происходящего и перестал существовать где-то вовне этой спальни, этой кровати. — Том, ну… просыплете мой песок, гляньте! Уже сыплется… — иронизировал Дамблдор, извлекая одну руку из их промежностного пространства, и ткнув ею в грудь неминуемому партнеру, когда тот порывисто приспустил пижамные штаны насколько возможно и провел внутренним ребром ладони по желобу, разделяющему плоские ягодицы. — Чудак, — выдавил Воландеморт, чуть приподняв лицо, чтоб вновь уткнуться в то место, где застегивалась рубашка пижамы. — Похоже, ты забавляешься? Не переживай, я сссоберу и затолкаю твой песок обратно. — Моя простата за это спасибо не скажет. — Я не испытываю потребности в благодарности твоей простаты, — он вдохнул этот мерзкий коричный запах до алых всполохов перед глазами, до того глубоко, что услышал свое утробное рычание, цепляясь и царапая тонкую кожу ягодиц так, что в конечном счете — там порвалась резинка на поясе пижамы. К тому же — что-то треснуло, захрустело и раскрошилось на зубах у Темного Лорда — он раскусил верхнюю пуговицу пижамной кофты Дамблдора. — Том. Ну подумайте, для ритуала необязательно… — профессор целомудрия не смирился, одна из его рук скрутила сосок врага, в тот момент кончики супружеских пальцев нашли контур отверстия, весьма выпуклого, где-то около двух дюймов в разрезе, и в общем-то ни капельки не тесного. — О, ритуал уже вас мало волнует, верно? В голосе Дамблдора еще никогда не звучало такой неуверенности. Ответ Воландеморта застрял в горле, он понимал, что должен очистить сознание. Ментальная связь работала, — поверенный тьмы ощутил пульсацию у себя в анусе, потому не стал усиливать напор на изнаночную часть Великого Светлого. Ему нужно хоть бы раз кончить, чтоб ослабить эту связь. Мало того, что нарушать свою мужскую целостность, пусть не технически, но даже на уровне формальных ощущений, Лорду не хотелось, еще и директор не очень-то покорился. Каким-то образом герой правых поднял бедра так, что уперся голенями под подмышки склонившегося над ним колдуна, и если бы он поставил ему на плечи стопы, то вполне мог кувыркнуться через спину, чтоб удрать, — какого черта? Разве он не должен переломиться в столь почетных летах? В любом случае удобная поза была нарушена, а Воландеморту пришлось седлать одну из выскальзывающих из-под его ведомства тощих ног, упирая одно свое колено в промежность лежащему. — Что насчет договориться полюбовно? — выдохнул Дамблдор, когда злодейская рука успела перехватить его за волосы на макушке, а вторая — за лодыжку освободившейся ноги. — Полюбовно, о да, — повторил наследник Слизерина презрительно, отчего-то было приятно передразнивать, перевирать именно это слово. Был еще способ. Второй вариант, не так сильно ущемляющий змеиное достоинство, — даже наоборот. В следующее мгновение черный маг подался назад, не глядя покидая постель, и дернул муженька, как фестрала за загривок, привлекая к себе и вынуждая сесть на краю кровати. — Лорд Воландеморт позволит тебе отсосссать, — он зарылся пальцами у самых корней волос, оттенка бронзы, в неясном полусвете, оттянул голову Дамблдора, чтоб видеть возведенное кверху лицо и склонил к нему свое лицо, шипя со всей желчью: — вполне полюбовное предложение? — Больно… — только прошептал Дамблдор. Он выглядел картинно измученным. Одной рукой он схватился за руку, причиняющую ему боль, будто это помогло бы ему не лишиться большей половины своих волос. Второй рукой поправлял свою расхлябанную пижаму. Глаза были закрыты, брови хмурились и уголки губ искривились, как у человека терпящего пытку. — Боюсь, что так и должно быть, — Реддл усмехнулся, выпрямившись напротив чародея. Все же, немного ослабив хват, он приготовился к новым маневрам беглеца, но вопреки ожиданиям ненавистный маг покамест сидел смиренно. — Давай, возьми его в рот. Обещаю трахнуть тебя, когда ты его поднимешь, — края синего халата давно разъединились, открывая обнаженную переднюю часть туловища Воландеморта, а его разбухший и гнущийся член слегка терся о перекошенный ворот пижамной рубашки Дамблдора. — Вашему извращенному величеству ничего уникального в этом нет. Старец удивился, по крайней мере начал приподнимать брови, словно был удивлен… или если бы это помогало раскрыть веки. Пропуская из виду то, что находилось в нескольких дюймах от его лица, Дамблдор взглянул вверх с вопросом: — С чего же такие выводы? — можно было увидеть, как расширены его зрачки, затмившие голубую радужку. — Одна птичка напела. Твой любовник, вероятно. — Любовник? Мой? Персонаж весьма мифический, если быть точнее… существующий только в вашем воображении. Довольствуясь тем, что сумел ввести супруга в некое подобие ступора, что не только поверенного темных сотрясала скрытая паника из-за того, что здесь происходит, Воландеморт почти плавно спустил ладонь по волосам, ближе к затылку, направляя голову Дамблдора немного в сторону. Затем отступил чуть меньше, чем на полшага. — Ну хорошшо. Просссто… займи свой рот делом, — сей указ прозвучал не только господствующее, но и несколько смягченно, ведь доверять свой половой орган вражескому рту было не слишком удачным выбором. Темный Лорд глубоко вдохнул, чтоб справиться с этим испытанием. И полминуты наблюдал, как бывшая проблема его магического правления и теперешняя немагическая предопределенность приобретала прежний, спокойный вид. Как дыхание Дамблдора выравнивалось, как он осмотрел тело перед ним сверху донизу с каким-то девственным ожиданием, как уголки приоткрытых губ едва кольнуло усмешкой и он, прокашлявшись в кулак, выпалил: — Мм, гиблое дело, Том. — Ну так сделай его не-гиблым! — разозлился колдун, казалось, в нем бурлил огонь вместо крови. Внезапно он притянул Дамблдора за волосы, тот выставил пядь, дабы не впечататься носом в пах оппонента. Воландеморт решил, что данный жест будет весьма унизительным, но кроме радости от унижения старца, почувствовал ужасную ломоту. От места прикосновения ладони прошел озноб, под еле ощутимой лаской напрягся пресс, когда пальцы Дамблдора скользнули ниже, мошонка отяжелела, полувозбужденная плоть съежилась при ощущении колючек бороды. — Тише, прошу… — Дамблдор как-то лениво отвернулся, чувствуя, что его волосы высвободили. — Ты великий волшебник? — хотя Воландеморт отпрянул, рука Великого Светлого никуда не исчезла, зигзагом обводя по бедру. — Имел честь им быть, — улыбнулся директор. — Но к вашему делу величие либо волшебство не относится. Мгновением позже ладонь скользнула по промежности Темного Лорда, — взболтнув, словно пудинг и спустя еще миг погладив член, Дамблдор ущипнул его за яйца. Воландеморта передернуло. Он тут же отбил запястье и отошел дальше. Старик сделал это совершенно намеренно, судя по всему, он был счастлив. Его захотелось ударить. Тупо, маггловски врезать по лицу. — Я сказал сосать, а не обследовать! — с ненавистью выдавил Реддл. — До этого вы не были против руки, — Дамблдор склонил голову набок, сияя. — Да и вообще. Вы всегда были самостоятельным мальчиком, верно? Лорд отвернулся и отошел еще дальше к балкону. Он сцепил пальцы на затылке, сцепил зубы, зажмурился и не мог прекратить проклинать белый свет. За снегом в окне уже потонул проспект. — Разве не будешь уносссить ноги, пока есть возможность? — переведя дух, обратился он к супругу. — Отчего же? — в своей идиотской манере переспрашивать, удивился тот. — Это мой дом. Моя спальня, кровать и мое одеяло. В своей инфантильной манере, Дамблдор вновь укутался в одеяло, сидя, став похожим на старого индейца, рассказывающего байки у костра. Вернее — на кибитку индейцев, если смотреть вполоборота. — В прошлый раз ты вылетел пробкой. — В прошлый раз, вы были более неадекватны, Том, — Дамблдор встал и направился к двери. Воландеморт быстро перерезал ему дорогу, но оказалось, волшебник свернул к комоду, где застыл враг. — Хотелось бы, все же, ответить на звонок… — непонимающе поморгав, Дамблдор указал куда-то, высунув руку из разъема, стиснутых вместе краев одеяла, которое тащил на себе, точно броненосец броню. И тогда, в считанные секунды, до слуха Лорда дошел пиликающий звук. Он был настолько охвачен всем происходящим здесь, что точно и не знал — как давно или как долго звонил аппарат. Вмиг собравшись с мыслями, он развернулся и резко схватил мобильное устройство с поверхности комода. Дамблдор предпринял попытку отнять: — Верни, пожалуйста, мою вещь, — внушительно произнес он, словив локоть злодея, но Воландеморт до того сильно пихнул чародея, что тот попятился и чуть не упал. — Я твой муж. Я контролирую твою жизнь так же, как и ты мою. — Том, вот… как это низко… — разобиженная физиономия Великого Светлого поднимала настроение гораздо лучше, чем все остальное поднималось от его действий. Вернее — бездействия. — Сссогласен, — усмехнулся колдун, отходя на несколько шагов, чтобы этот пятящийся «фиолетовый рак» не мешал ему новыми попытками отобрать коммуникатор. Реддл взглянул на поместившееся в ладони средство связи с кнопочками. Он умел обращаться только со стационарными телефонами, однако на этом были те же цифры, — особо выделялись красная и зеленая кнопки. И он нажал на зеленую. Потому что ему нравился зеленый. В трубке слышался шум, чьи-то далекие голоса. Молчание затягивалось, на том и на этом конце провода. Помимо постороннего шума, наконец, раздался голос свидетеля светлейшества, с длинными паузами и запинками в речи: «Альбус? Надеюсь, вы поднесли телефон к уху. Мне ничего не слышно в таких погодных условиях. Есть новости. Инфраструктура полегла из-за метели, не знаю когда мне удастся добраться до Вудленд-райз. В городе работала одна единственная служба поздравлений. Малфой заказал доставку у них, его заставили оплатить услуги снеговика и саней с рождественскими оленями. Но мы просили оставить открытку под дверью вместе с пакетом доставки. Там «силденафил» — немецкое средство, не совмещать с алкоголем, длительность эффекта тридцать шесть часов. Швейцарская добавка, применять за полчаса до. Синие таблетки — какая-то китайская подделка, рисковать не рекомендую. Альбус, это не патронус. Ответьте хоть слово. Вы слышали, о чем я говорил? Альбус?» — Нет, Сссеверус. У аппарата твой первый хозяин, которому ты ранее присягал на верность, — ответил в трубку Воландеморт. Разумеется Лорд знал, что орденцы контактировали патронусами, Снейп, наверное, пытался выдать как можно больше информации за одно заклинание. Поняв, что на связи свидетель, муженек захотел вновь завладеть своим телефоном, но колдун вновь с силой оттолкнул его. На том конце провода, видно, наступило замешательство. После паузы голос Снейпа показался более озадаченным: «Где Дамблдор? Могу я услышать его?» — Сссомневаюсь, — интригующе протянул Повелитель. — Его рот сейчассс слишком занят. Голос в трубке стал взволнованным: «С ним все в порядке? Реддл, надеюсь, вы оба понимаете, что… Дайте я поговорю с ним!» — Вряд ли твоя светлость сможет говорить внятно с моим членом во рту. — Том, вы кажется чересчур приукрашиваете, — сказал Дамблдор, оттолкнутый к комоду. В трубке послышалось першение: «Значит, с заключительной частью обряда вы разобрались?» — Вполне. Тебя это растравляет, Северуссс? Все, с кем ты дружишь, имеют склонность отсасывать члены? Отключился, почему-то. Странно, — прошелестел Воландеморт, посмотрев на трубку, издающую короткие гудки, а затем на Дамблдора с грустным лицом. — У меня еще было в запасссе несколько слов для него. Некоторое время двое скованных узами брака стояли и смотрели друг на друга, угадывая по выражениям лиц дальнейшие маневры. — И что он сказал? — минуту спустя спросил Дамблдор. — Что твоя простата мне ссспасибо не скажет. Воландеморт порывисто устремился к двери. Любопытная старая шельма последовала за ним, чисто из своего дотошного «до всего есть дело». Они вышли в гостиную, где новогодние лампочки до сих пор нещадно палили электричество. Колдун размашисто швырнул телефон на стол, который никто не удосужился убрать после ужина, когда Дамблдор попросил в очередной раз отдать ему его вещь. Кумир грязнокровок с интересом следил, оставшись стоять у стола, — куда идет целенаправленное зло. Поверенный темных отомкнул входную дверь. Открыть ее помешала какая-то дрянь, торчащая в щели между косяком и створкой — поздравления от службы доставки. Он выглянул в коридор, лестничная секция была пуста, на первом этаже тоже было тихо. Прежде чем взять висящий на ручке двери пакет и выкинуть большую рождественскую открытку, Реддл осмотрел дверной замок, починенный магглом. — Аа, — склонил голову Великий Светлый. — Ваше подспорье… Темный Лорд достал картонную упаковку, распечатал ее, проверяя содержимое не отходя от двери. Перед тем, как перевести взгляд на старца, вид у которого был лживо безмятежным, он несколько раз перещелкнул новым дверным замком, будто от этого дверь туже замкнется. Медленно, словно перед ним хитрый маленький кролик, Воландеморт начал красться от двери к кухонной зоне. — Теперь, надо думать, в моей простате вы более не нуждаетесь? И, наконец, займетесь самостоятельной работой… — Дамблдор осторожно подплыл к кухонным тумбам, ведя свой собственный монолог. — Во всяком случае, то, что не пройдет бесследно для моего здоровья, скажется и на вас, Том. И те ощущения, которые вам не понравились тоже. Я, по правде говоря, думаю, что вам всего-то стоило перестать меня терзать, приложить фантазию, романтического контекста из вашего прошлого много приятного опыта, все бы получилось и без пилюль… Черный маг взял первый подвернувшийся под руку стакан, наполнил водой, пока муж тут устные партии разводил. Не читая никаких инструкций, Лорд распаковал сразу несколько таблеток и закинул их в рот, запивая водой. Он никогда не разменивался на всякую поганую романтику. Если физиология мешала, он пил зелья, если ему нужно было удовлетворить свою физиологию, опять же, он пил зелья. — Почему? Те омерзительные ощущения передаются, а эрекция нет? — Не знаю. Загвоздка в вашем восприятие. Вы, вероятно, переволновались. — Что это значит? Пе-ре-волновалссся? — по слогам разделил он. — Что за бред? — Вот уж, действительно, бред. Зачем так нервничать перед человеком, который вас не привлекает… Воландеморт сшагнул со ступени, стараясь совладать со своими руками, внешне, однако, выглядевший вполне спокойно. Он сократил расстояние с Дамблдором, стоявшим прямо, бесстрашно и даже не моргнувшим, когда между ними осталось меньше фута. Он прищурился, представляя, как Дамблдор попляшет, едва зелье… вернее — таблетки, окажут эффект. — Зато я видел, что ты хочешь меня, — зашипел змееуст. — Я тебя возбуждаю. — Нет, Том. Как бы это самодовольно не прозвучало, но я отношусь к такому редкому типу людей, которых возбуждает личность, а не тело. — И что не так с моей личностью? — Честно? У вас ее нет, как бы жестоко оно не звучало. Вы носите маски, составляющие вашу, с позволения сказать, индивидуальность. А за этими масками скрывается ни что иное, как ваш эгоистичный, грубый, обидчивый внутренний ребенок. Вы остались таким, каким я вас запомнил, впервые увидев в вашей комнате, куда меня привела заведующая, миссис Коул. В глубине вашей ущербной души, вы прячете эту личность. Как я могу хотеть того Томми? Я бы хотел вас приласкать, прижать к груди, но зная, насколько вы непримиримы и упрямы, я могу вызвать в лучшем случае лишь ваше непонимание… — Довольно, ссстарик! Заткнись! — Воландеморт хотел схватить его за волосы, причинить боль, перекрыть кислород. Ему нужно было сделать что-то другое. То, чего Дамблдор не ждет. И это должно быть что-то не садистское. Реддл обдумывал это в течение минуты, а потом понял, что Дамблдор как раз и ждал чего-то несвойственного от бывшего убийцы, потому что просто манипулировал им при помощи этих слов, путем упоминания детства и анализа личности.