Магический мезальянс

***

Сил в резерве у Воландеморта, обращенного в немощного человека, было позарез мало. Скривившись от омерзения, но втайне ликуя из-за того, что произошло, что он все же сумел сделать нечто нереальное для себя, черный маг произвел шаг назад, но его повело еще слегка в сторону. Пришлось снова упереться ладонями в стол. Ноги отказывались стоять. Нисколечко не потерявший фаллической формы орган торчал, зацепляя верхнюю стенку отверстия, которое колдун медленно покидал, выскальзывая наружу аккуратно, гладко по накатанной траектории. В конечном счете член шлепнулся о низ живота, оказавшись вынутым. — Твои… — качнулся Воландеморт вбок, опираясь бедрами о столешницу. — Поздравления принесссли. Он ухмыльнулся комичности антуража, нереальности «никогда», — он никогда не думал, что когда-либо будет возможно такое. И этот человек, с которым у него только что был секс, согнувшийся пополам над столом и судорожно выпрямляющийся, смещающийся на шатких ногах в сумбурных попытках отдалиться, окажется Альбусом Дамблдором. И что медные волосы оттраханного Великого Светлого будут в таком беспорядке, прилипшими к их недавно слитым воедино телам, потной спине и груди, на которых блестел свет. Благодаря прибитому к стене столу, блеск нависших сверху гирлянд отражался в струившимся поте переливами пурпурного и зеленого цвета. Радужное зрелище играло на телах, — словно мельчайшие стразы, облепившие кожу, оживали и маялись, не желая упасть. В определенный момент, это наблюдение стало неописуемо раздражать слизеринского потомка. — Ответь мне на вопросс-сстарик, — заговорил снова Темный поверенный, поскольку его присутствие некоторые личности, терзающиеся оттого, что их трахнули не так, как им бы этого хотелось, похоже, предпочитали игнорировать. — Я весь во внимании, — повернулся к нему Дамблдор в слабом намеке на улыбку. Эти движения были беспомощными, сквозь черты просачивалась боль и более болезненных смешков, чем сейчас, Темный Лорд за долгие годы активного использования пыток не припоминал. И была бы хоть толика осуждения… но нет, амурная рухлядь понимала, что нельзя показывать гнев, ведь Воландеморт непременно ухватится за эту ниточку и потянет, пока не раскрутится клубок. А вдруг и не было никого гнева? С чего бы злиться, если настолько мудр, что умудрился кончить даже в такой обстановке? От этих мыслей раздражению Реддла не виднелось предела. — Так что? Откроешь дверь и примешшь госстей, Дамблдор? — в издевке прищурился бывший ужас магической Британии. И хотя он искренне наслаждался видом, с каким супруг расправлял свою пижаму, подтягивал розовые штаны, болтающиеся на лодыжках, и убирал волосы так, чтоб они не были повсюду, Реддлу не нравилось спокойствие на ментале. Чувственный фон должен бы вопить, — а может эмоции просто выжжены? Нет, все выглядело так, будто Дамблдор готовился к чему-то подобному. — Мгн, вопрос заключался в этом? — Именно в этом, профессор благочестия. Позволишь ссвоей ссвите порадоваться? Или, может быть, мне выйти поприветствовать их? — Ну, ежели вам охота польстить мне в глазах общественности, то пожалуйста, — Дамблдор обошел мужа, следуя к кухне с вымученной беззаботностью. — Польстить? Я могу разрушить твой благодетельный образ… — О, прошу. Все в ваших руках, — рассмешившись этой репликой, старец отправился на поиски чего-то в кухонных шкафах, что с трудом удавалось в превозмогании боли при каждом движении. — Раз уж вам так хочется сознаться в своем влечении к отвратительным старикам… — Ритуал завершен! Я завершил его! — Реддл круто развернулся, а его тело чудом сохранило равновесие. — Ах, да… эффект маггловского лекарства. Боже правый, в таком случае сознаваться придется скорее в том, что Повелитель из вас посредственный получился. А то как вам доверить слуг, если же ваши собственные конечности вам не служат, когда того требует обрядовая графа? Он собирался едко возразить, оскорбить, но запнулся, увидев, что муженек достал искомое — бутылку выпивки, стакан и лед. И все стало выглядеть иначе. Снова так, словно наживка и крюк, снова так, будто черный маг послужил галочкой в графе выполнения чужого плана. Тем временем стук в дверь уже прекратился, но разве почетного волшебника не опечалил бы факт обнародования подноготной части ритуала? Враг закрыл глаза, воображая, как открыл бы чертову дверь, будучи полностью раздетым со стоящим членом наперевес. Вот только… Лорд все еще не мог надышаться, упираясь в стол бедрами. Конечно, Реддл блефовал — счастья появиться перед кем-то в таком виде после компании с Дамблдором ровно столько, как от внезапного Приори Инкантатем. В сравнение шло лишь прямое издевательство, выражающееся в невероятной способности директора Хогвартса притворяться хозяином положения. Особенности вводить людей в заблуждение своими потугами к музицированию либо шутками невпопад. — В общем-то, я был раньше очень даже ничего… — Дамблдор тоже оперся о кухонную стойку, потягивая со стакана янтарную жидкость, ведя беседу для самого себя. И хоть руки у него подрагивали, — сколько можно было изображать здесь невозмутимость? До каких пор выступать в театре одного актера? Он забыл о вежливости. Вежливом предложении разделить фуршет. Практик темных искусств поджидал, пока старый чародей заметит угрозу и прекратит напевать дурацкую мелодию, получая удовольствие оттого, как жутко фальшивил и мог заставить оппонента вспыхнуть от нежелания быть ее слушателем. — Ключевое слово «ничего», — в намеренном пафосе процедил змееуст, подплывая ближе к стойке. — Вам не по нраву улучшенная версия? Ну-с, — пожал плечами поверенный света. — Пожалуй, прежнее всегда кажется лучшим. Это вам не глинтвейн какой-нибудь, а добротный шотландский виски. С возрастом качественней и ценней. Сначала Лорд не понял, что имеется в виду, — он прислонился плечом к холодильнику, прищурившись глядя на вздорного собеседника. Было ли это сказано к теме о магии? Было ли это сказано о бывшем любовнике? И наконец, было ли это сказано о самом Дамблдоре, мол, сам себя не похвалишь? То ли вообще речь велась о пойле в бокале всея светочи? Смысл состоял лишь в том, что «прежнее всегда кажется лучшим». Накапливая немую агрессию, колдун стоял недвижимо, пока стук в квартиру вновь не раздался. Молчание разрушил голос прошлого избранного пророчеством дитя: — Сэр? Вы в порядке? Сэр, у нас проблемы! Звонили из больницы Святой Марии, чтобы тех, у кого дипломы врачей, туда направить… к восьми утра, сэр… Руководитель всех благ ничего не ответил на выкрики из-за двери, отреагировав едва сведенными бровями и, спокойно цедя напиток, адресовав противнику жалко-милостивый взгляд. — Глупые плебеи, — усмехнулось Зло ядовито, склонив голову набок. — Хочешшь показать им мужа во вссей крассе? — Разумеется, я больше не могу вас удерживать, — старец в смиренном безразличии опустился взглядом по телу, застывшего напротив него. Реддл не был уверен, что этот взгляд нес специальный подтекст. Не был уверен, что Дабмлдор действительно хотел его выгнать? Оставить? Мог ли он еще навредить ему как-то? Поиметь жестче? Или ему понравится все, как идиоту, умеющему постоянно радоваться не только тупым мелочам, но и различным испытаниям? Мог ли Темный Лорд, даже прочнейшими узами связанный на ментале с этим чертовым мужеложцем, по-прежнему не понимать Дамблдора? Он отвергал мысль, что ненавистный волшебник мог заставить его приблизиться одним нисходящим к паху взглядом. — Ты согнал одно дело, ссстарик, — прошипел змеем, все еще не веря, что преодолел расстояние ничтожных футов и уже стоял почти впритык. — Доведи до ума хоть что-то… — Научить вас любить, Том, дело пропащее, знаете ли. Скорее уж вы меня до безумия доведете… — Ты в равной степени безумен и сссмешон, Дамблдор. Альтернатива была предложена: будешь любимым в рот. — Мерлин помоги, — прыснул Великий Светлый. — Сдался вам мой рот, Том? — хотя некая растерянность в голубых глазах позабавила колдуна. — Сдалссся… он много и нагло говорит, — Лордов торс уже мешал Светлейшему подносить выпивку ко рту, поэтому стакан был беспрепятственно выбит из руки последнего. На том жесте супружник подвел взгляд под веки на секунду и осуждающе вздохнул. В следующий миг, он сделал вид, будто крайне заинтересован судьбой стакана, который разлетелся, дополняя кучу другого мусора посреди гостиной — то, что упало со стола, синий халат на полу, — но когда перевел взгляд на Реддла, его глаза улыбались, горя знакомой гриффиндорской хитринкой. Продолжатель идей Слизерина следил за любым изменением в мимике врага, — губы были расслаблены и влажны от напитка, оставившего на них серебрящийся след, голова была немного опущена, а пижама провоцирующе расхлябана. Маггловские таблетки работали, их воздействие затмевало разум. Их воздействие, не Дамблдора… в любом случае, ничто не помешает ему трахнуть мужа снова. — Зачем, Томас? Ритуал завершен. Так что, вы можете уже беспрепятственно уйти, — ладонь покрыла тощую шею, чуть сдавливая и задерживая слова. — Тсс, паршшивая шшельма… — он отнял руку от шеи, уместив ее по контуру ненавистного лица, и приложил большой палец к губам Дамблдора, надавливая на челюсть, затем провел подушечкой большого пальца по нижнему ряду зубов, они были как напильник. — Лорд Воландеморт сам решит: когда ему уйти, — он мог насильно вложить в рот большой палец, но добыча начала отворачиваться, вертеться. Лорд напрягся корпусом тела, чтоб держать поясницу волшебника, пришпиленного к кухонной тумбе, тесней к своим бедрам. Ему нужно было проветрить мозги, потому что этот клятый рот слишком жив и красочен в воображении, и то место, где их связь отзывалась в обе стороны, — каким оно будет при повторном посещении? Размятое, но цепкое, выпуклое и натертое… от этих мыслей член подергивался и ныл, от маятниковой качки этого непокорного, отнюдь еще, извращенца, головка плоти касалась кожи живота под скомканной, уже тысячу раз перекомканной тканью. — Могу сказать лишь одно: Лорду Воландеморту явно не стоило решать совать к себе в рот горсти маггловских пилюль… — Заставь меня кончить, Дамблдор, моя ссперма в твоих интерессах, — колдун схватил руку, толкающую его в предплечье и сжал пальцы на ней. — Это называется довыпендривался, — улыбнулся клятый супруг. — С вами, мой мальчик, одни проблемы: то не встает, то не кончается. — Сделай мне минет, — потребовал Реддл открытым текстом. — Могу сделать вам пирует, указывающий в направлении двери. — Я хочу твой рот, — на тот момент никакого личного пространства между ними не осталось, они смешались в сплетениях конечностей, в их общем запахе, и приверженец черной магии мог тереться естеством, унизительно сочащимся предварительными выделениями о кожу обнажившегося в борьбе паха, чувствуя там не такое затвердевшее, как у него, но и не мягкое достоинство. — То есть некоторые части меня для вас, все же, привлекательны? — Некоторые, Дамблдор, — это прошепталось, словно возврат долга, в паре дюймов от кривоватой переносицы директора. — Некоторые. — О, Том, вы опять, наверняка, забыли о принципе добровольности, — поверенный светлых поморщился от боли в кисти, выгибаемой захватчиком под неестественным углом. — Я сссломаю тебе пальцы, добровольно. Дамблдор не поверил, возможно, во всяком случае он еще терпел намерения шантажиста, глядя на того вблизи и быстро, непроизвольно моргая от боли, пока не выпалил спустя полминуты: — Прости меня. Прости, пожалуйста… то, что я сделал, было чудовищно. Действительно чудовищно. Я не хотел, клянусь. — О чем ты? Что ты городишь? — Дамблдор саданул ему между ног в следующее мгновение. Окрестное пространство потемнело, комнату заволокло какой-то колышущейся дымкой. Воландеморт согнулся, оглядываясь на упорхнувший вмиг, тающий силуэт волшебника, который проделал несколько шатких шагов к стене и, привалившись к ней спиной, потихоньку съезжал ниц. — Чтоб… тебя… мантикора сссожрала… — выцедил представитель темных единственно приличную фразу на фоне ругательств. Оцепенение поразило суставы таза, Темный Лорд сполз по стойке кухни, присаживаясь на корточки и покрывая рукой свой член, где бешено скачущий пульс расцветал новыми оттенками боли. Внутри все клокотало! Злость не давала шанса задержать разрозненные мысли хоть на пару секунд, они вылетали прочь из головы, точно искры. Венчальная связь была крепка, не ослабла даже после выполнения завершающей части, — именно это хотел проверить Воландеморт, — насколько узы сильны. Разумеется, он не собирался ломать руку своему конченому пацифисту, ведь гарантий, что тоже самое откатом не вернется к нему не было. А вот этот недостойный поступок был уже чересчур… и покровитель грязнокровок услышал всю правду о своем пацифизме и сладкие доводы о том, что сделал бы Реддл, будь у него исправно заклинающая палочка. Оставалось ждать, когда обоюдный откат схлынет, — колдун рассчитывал, что его отпустит раньше, но через минуту кривляний Дамблдор уже мог разогнуть и поковылять к спальне, поспешнее, чем прогулочно. — Нет, я с тобой не закончил… — горя жаждой расправы, захромал за чародеем преследователь, держась за мебель и стены в качестве опоры. Он настиг супруга уже около двери, тот не успел ее захлопнуть, однако вскоре стал более активнее двигаться по курсу ванной. — Нет уж, я первый! Проявите терпение… — резво пересек спальню мерзкий старикашка, замыкая перед самым носом дверь в ванную, когда Лорд потерял слишком много времени, огибая кровать бегом не вполне здорового физически атлета. — Чтоб ты сдох! — ударил он в дверь кулаком. — Это почти взаимно, — послышался ответ. Полный список лексем и нецензурных оборотов, выдаваемый некогда Повелителем тьмы, дополнялся теперь интимными унижениями и описаниями самого отвратительного секса в истории магии и вообще… пожалуй, всемирной, — в этом был уверен черный маг. Понимая, что дверь не вскрыть снаружи, он сполз вниз, присаживаясь, и подпер ее спиной. Хуже всего было то, что ранение никак не теряло эрекции. Несколько минут они переговаривались с Дамблдором по этому поводу, — потеряв жертву, Воландеморт вернулся к своему очень давнему, любезному тону, вводящему всех преподавателей в заблуждения. — Не прячьссся, старая потаскушшшка, это глупо, ты не сможешь сидеть там вечно, выходи, Лорд Воландеморт будет осторожен, мягок, ты же этого хочешшь… — А зачем мне идти туда, где меня обещают покалечить? — доносилось из-за двери. — Том, ваши чары на меня по-прежнему не действуют. — Выходи, я больше не причиню тебе боли… — Вы больше никому не причините боли. Но от вашей лжи, все еще, больно мне. — Обещаю, несмотря на то, что мой член все еще болит, по твоей милости, жалкая, ничтожная тварь… выходи, старая тряпка, я тебя ласково трахну. Ты еще кончишь не раз… — Том, у вас уже есть старая тряпка, потаскушка, извращенец, мерзость, негодяй и подонок, зачем вам еще и я в таком пестром ансамбле? Развлекайтесь. — Появисссь, труссс… — скрипел зубами Великий Темный. — Может, ты успешно умрешь в оргазме? — Будем считать, я забыл пароль, мистер Реддл, увы — не ваш день. Воландеморт безысходно зарычал, сквозь стиснутые челюсти. Его взгляд скользнул по согнутым, разведенным в стороны коленям и остановился на неуклонно стоящем под воздействием таблеток члене, прежде чем рука упала на ствол и принялась нещадно им манипулировать. Напротив него было широкое балконное окно, белое, освещенное рассветом. Снега выпало так много, что дома напротив скрылись в непроглядной пелене, и снег продолжал идти. Видеть этот утренний мир без магии было так же больно, как и представлять директора в кабине, не имея варианта сжечь его в собственном камине или дрочить без возможности кончить. Взгляд Темного Лорда то и дело увлекала постель, — это было лучше, чем пялиться в белоснежное окно до рези в глазах, — их супружеская кровать, как могила. И как бы ему хотелось похоронить здесь мужа, в одеялах и простынях, позорно распяленного в звездной позе, и поставить памятник в виде залитых спермой подушек. Плавные движения ладони вдоль члена сменялись агрессивным дерганьем, и так по нескольку раз, но освобождения эти действия не находили, только новые спазмы в яичках, свидетельствующие о том, что оргазм ускользает. — Неужели, еще не закончил? — Дамблдор спросил из-за двери, когда прошло какое-то время, а рука Воландеморта уже побаливала и плохо ему подчинялась. То есть, довольно длительное время. — Хм, у тебя есть предложения? — Нет, просто спрашиваю: долго ли еще? — Если сссобрался выйти и помочь, то сейчассс самое время… — Я могу помочь и отсюда, не выходя, — колдун прижал член пальцами у основания, прислушиваясь к ненавистному голосу. — Каким образом? — он попытался вникнуть в ментальный поток, увидеть, что делает Дамблдор за дверью. На удивление, церемониальная связь не распалась, никуда не делась после акта, вернее того бардака и агонии в гостиной, который Воландеморт уже даже с трудом помнил, будто смотря на себя со стороны, а не находясь непосредственно в эпицентре. Дамблдору прекрасно отдыхалось в пенной ванной, — Реддл не мог видеть чем занимались чужие руки, зато он чувствовал их, как свои. Чуткие пальцы нежно касались мошонки, перебирали тонкую кожицу, вода обволакивала их, теплая вода расслабила анус, колечко мышц иногда сокращалось под кончиками пальцев, тревожащих его, как бы мимолетом. И профессор, наконец, ответил тем, что ему ставили в укор, приказывая поднять член. — Просто могу. Я же великий волшебник, — затем, прозвучала фраза, отсылающая Лорда к моменту отбирания телефона, чтоб ответить на звонок Северуса, как руководство равноправного контроля в семейной жизни: — и ваш к тому же муж, — создатель хоркруксов чуть не рассмеялся. — Доверьтесь мне. — Какая же ты шлюха… — просипел Воландеморт, ощущая стимуляцию в заднем отверстии. — Мм, к несчастью… боюсь, это единственный способ. — Какая разница, тогда? Выйди! Ты все равно это делаешь! — Просто, так, я сделаю это, как сам хочу. А не как соизволится вам. Поверенный тьмы уперся макушкой в дверь, слегка запрокинув голову и смежив веки. Одна из его рук поглаживала плотные яйца, вторая, обработанная слюной, — гуляла по стволу, временами растачивая головку и увлажняя ее, в отверстии ниже ощущались шевеления из-за ментального сопряжения. Это не было приятно для Воландеморта, но ментал подсовывал ему другую информацию, и он продолжал дрочить. Это было, словно древняя китайская пытка, когда на лоб капала вода и, в конечном счете — капля пробивала дыру в черепе. Дамблдор был этой пыткой! — колдун сжал свою плоть в кулаке почти до боли, вновь задав скорость ритму вверх-вниз. И от этой мастурбирующей пытки парализовывало, как от недавнего толчка в пах. Счет пустился в минуты… Давящий комок в области промежности должен был вот-вот взорваться… Но ощущения были такими, будто узел из нервов у основания члена лишь туже и туже затягивался… — Довольно! Я не могу! — обвиняюще вскрикнул он, прижимая свои гениталии руками. — Хватит там сидеть, выходи! Волна не встретившая берега, утихала, и Воландеморт попытался медленно встать на ноги. — Если я выйду, ничего не изменится, Том. Жаль, вы, как прежде, не способны… — Нет? Не ссспособен? — прислонился щекой к двери злодей. — Не ты ли обкончался на столе, пока твои поклонники рвались с поздравлениями, а, Дамблдор? Какого Сссалазара тебе прятаться от «не способного?» — Том, я не прячусь, а принимаю ванную, во-первых… — Два часа? — …а во-вторых, у вас беда с анатомией… — Что насчет долга? — …если так поступать с предстательной железой, как вы это делаете, то обычно что-то происходит… — «Ссспасибо» от твоей простаты, я так и не дождался! — …это может быть непроизвольно, и не факт, что это будет очень уж приятно, или, что мне захочется повторить это в скором времени. — Заткнисссь! — не выдержало Темнейшество, заходив по комнате, стараясь успокоиться. Сколько продлилось самоуспокоение Воландеморт не считал, но мог понять, что посторонняя жизнь в общежитии кипела уже вовсю. Под звуки грейдера к парадному входу подъезжали машины, внизу слышались голоса. Кажется, среди них были и голоса трактирщика-кабановода, и подлого предателя Снейпа. И, воспитанник приюта, мог поклясться, что слышал с первого этажа орущее на всю громкость радио. Или, скорее всего, телевизор. Темный Лорд готов был на многое, лишь бы прекратить обвал своих ценностей. Вернуться во времени. На многое готов, лишь бы не копаться в этой куче самопознания, не раскачиваться на качелях эмоций, которые пришли из-за ритуала и навязанной связи с Дамблдором — будь он проклят сотней непростительных! Он не мог чувствовать всего этого! Казалось, будто он упустил нечто важное. Очень важное. Но не мог понять — что? Завидовал ли он директору Хогвартса? Этому шуту! Завидовал? Чему? Хотя бы тому, что старик оставался при своем. Поводом для зависти мог стать хотя бы дом в Годриковой лощине и нефтяная земля под ним, будто кто-то страховался перед аннулированием всех чар. Или тот же предатель-полукровка — чем не повод для зависти такой добровольный слуга? У чернокнижника просто вскипал мозг — что такого важного было упущено? Реддл лежал навзничь на кровати и знал, что засыпать нельзя, иначе супруг улизнет и запрет его здесь. Он лежал, прислушивался, думал, — то ли снег сильнее забился в оконное стекло, то ли расщепивший душу убийством маг услышал этот стук отчетливей, чем раньше? Чувствуя, что погружается в сон, он заставлял себя подняться, чтобы блуждать по спальне, и порой бросал реплики типа: — Эффект маггловского зелья может длиться до двух суток, будешь сидеть там, пока не отрастишь рыбий хвост? Ему было уже больно передвигаться из-за члена, смотрящего строго в лицо, когда Воландеморт опускал подбородок, дабы поглядеть вниз. Он усмехался, — что если и впрямь выйти? Проверить насколько дистанция после исполнения полового пунктика увеличилась? Или трахнуть там кого-нибудь из фанатов Великого Светлого? Притом получить откат, радуясь оттого, что Дамблдору достанется не меньше. Хотя в таком союзе откат по измене, наверняка, будет равносилен смерти. Пока в голове кружилась подобная несуразица, взгляд Лорда бессмысленно блуждал по предметам быта. И в какой-то миг наткнулся на вещи, лежащие на поверхности комода. Футляр с очками, мобильный аппарат и блокнот в твердой обложке. Он схватил последнее и принялся изучать от нечего делать. — Будет досадно, если ваше любимое место пребывания зарастет хвостом, не правда ли? — послышался смешливый голос из ванной комнаты. — Любимое место? О чем ты, маразматик? — Реддл перелистывал страницы записной, так похожей на его личный дневник, ставший артефактом черной магии, и какое-то волнение, в самом деле, магическое волнение охватывало его при виде стройного, мелкого почерка, только тексты были совсем нечитабельными, похожими на арабицу. — Твоя задница, как печеная картошка. На твоей коже можно летопись писать. «Черное Венчание» не сссотворило чудессс, тебе повезло, что возбуждающее зелье магглов оказалось годным. Символы и рисунки в записной врага походили на звездные карты, — какие-то странные чертежи с цифрами, множеством цифр, координатами и стрелочками, — как схемы для вязания. Это было кое-чем получше оскорблений интимного характера. И в то же время, чувства Воландеморта спутались окончательно. Ведь… что могли значить эти письмена? Он всегда знал, что верховный чародей причастен ко всемирному сбою, а теперь… мог ли он держать в руках доказательство? — Тебе очень дорога твоя книжица, Дамблдор? — Мг, смотря в чем основной вопрос, — голос раздался уже в лоне комнаты. Реддл поднял взгляд, пропустив тот момент на ментале и даже не придав значения звуку отомкнутого замка. Супружник стоял в проеме двери, опершись о косяк — нападать сейчас было глупо, — подсказывала змеиная суть. Его прошило дрожью на мгновение, — слишком спокойным был оппонент, глаза под полуприкрытыми веками были столь же лучистыми и лукавыми, хотя в них и угадывались усталость и тоска. Резинка пижамных штанов была починена, а края пижамной кофты с оторванными пуговицами, Дамблдор держал руками навроде запаха, словно ему холодно. — Надо же, — прошелестел Воландеморт, приподнимая в руке то, что могло стать предметом его нового шантажа. — Ни это ли заставило вашу доблесть высунуть нос из укрытия? — О, кто знает. Вдруг, я решил героически сдаться? — обиженным тоном парировал муж, улыбнувшись. — Всссе в интересссах перемирия… — Да-да. — Что это? — взмахнул дневником Реддл. — А каковы догадки? — Сссамые неутешительные. Для тебя, — колдун саркастично осклабился и положил тетрадь с шифрами, по его мнению, эти письмена были ничем иным, как шифрами, обратно на комод, — Дамблдор все равно уже не сможет призвать свою вещь манящим заклинанием или пройти мимо поверенного темных. — И каковы будут требования? — Наверное, акт насилия над тобой, — уголки губ искривились, невольно демонстрируя насколько Лорду опротивел сей диалог. Он медленно приблизился к изножью кровати, держа муженька на виду, и тот не оставил сомнения своим быстрым согласием, тоже подойдя к постели вместо того, чтоб скрыться опять в ванной. Значит, догадки Воландеморта верны, интуиция о том, что все повязано на изначальной инициации изъятия чар, не обманула? — Ладно, как скажешь, — лег на спину Дамблдор, издевательски возложив руки на груди на манер покойника, собрав пальцы в замок. — Что ж, Том, насилуй меня на здоровье. — Редкоссстная ты все же дрянь… Задумчиво присел Темный Лорд у изножья, обращенный всем своим существом к наружности, а менталом — в легилиментное русло волшебного мошенника.