Магический мезальянс

***

Как не пытался Гарри, а уснуть у него не получалось. За окнами уже посветлело, и за ним должны были заехать к обеду, хотя бы три-четыре часа сна сейчас не повредили бы. Мальчик-который-выжил был абсолютно уверен в том, что помочь выжить остальным — теперь стало для него эдакой миссией. Возможно, он в самом деле слишком часто думал о войне с Воландемортом и о своей роли в спасении магического мира… что несчастья незнакомых ему людей так повлияли на психику… В любом случае, все глобальные трагедии рано иль поздно становятся общими трагедиями человечества. И многие Гарри поддержали в том, что пора действовать, а не отсиживаться в тепле. Это рвение к помощи нуждающимся едва притупляло чувство несправедливости, ведь сколько не спорили о том, чтоб вызволить Дамблдора, запертого в квартире с чудовищем, никто на это так и не решился. Больше голосов было за то, что супруги сами закрылись от посторонних, — Гарри от этой идеи хотелось блевать и негодовать… непонятно чего больше. И конечно, явившийся к утру Снейп на свидетельских правах разогнал всех, вообще запретив приближаться к двери Поверенных обрядных уз. Сам же Снейп теперь спал в проходном зале, как заметил юноша, выйдя к обеду уже собранным для волонтерской прогулки в неистовую пургу. За столом сидели замаравшиеся в муке близнецы, которых заставили лепить корзинки из теста, потому что сегодня планировалась вечеринка по случаю свадьбы в семье Уизли, — молодые категорически отказались ее переносить, будто назавтра грянет конец вселенной, а те, кто умрут неженатыми, обязательно попадут в ад. Впрочем, Гарри сидел с таким видом, будто уже там… В аду и неженатый. — Что там Рон? — Джинни, нарезающая сельдерей на широкой доске длинным ножом, обратилась к кому-то. Потом легонько толкнула Гарри в плечо. — А? — Гарри втупился в нож и размельчающийся под лезвием пучок зелени, и не сразу понял, что обращение было к нему. — Ты сам еще спишь, — ласково отмахнулась она. — Где наши голубки? — исподтишка спросил Джордж. — Ну так… они же не выходят сюда, — чрез силу булькнул Гарри. — Да не про тех голубков! — поправил Фред. — Где Флер с Биллом? От этой ошибочки юному волшебнику стало еще паскудней на душе. Хорошо, что к этому моменту спустился спящий на ходу Рон, и Гарри мог продолжить давиться слегка подсушенным крампетом с джемом и запивать чаем, все равно ощущая на языке привкус, пустившего сок, сельдерея. — Ты правда еще не передумал? — Рон спросил у Гарри с робкой надеждой, зевая и делая вид, что ему холодно в вязанном миссис Уизли свитере. — Вообще-то нет, Рон. Но я не заставляю тебя… — Смотри! «Грозный глаз» уже идет! — Из комнаты мистера Дожа медленно костылял Моуди, за ним вышел Люпин. — А-а, кто-то уже почаевничать успел, — проскрипел служитель магического правопорядка, раскачиваясь проходя через весь зал и поглядывая на стол, за которым сидели ребята. — Ага, и разочароваться в своем появлении на свет… — сказал один из близнецов, глядя на Рона. — В твоем тоже… — обиделся младший из братьев Уизли. — Ну, скоро у нас еще будет прибавление… — Это ты про наших голубков, Фред? — Нет. Про Билла с Флер… Гарри встал из-за стола, не веря собственным ушам, — как его друзья могли разбрасываться веселыми намеками на близость пары, заключившей союз противоположных сторон? И эта разошедшаяся шутка про «деланье детей», которую сам Гарри породил, однажды брякнув о том, чем занимаются люди в браке… Как же это противно! Как он ненавидел этот день и вчерашний вечер, и прошлую ночь! Как он будет в глаза смотреть Дамблдору? — Пора звонить Сметвику, без машины до лечебницы не добраться… — произнес Люпин, когда Гарри подошел к дивану, куда уселся Моуди, чтоб поправить ботинок на своем новом протезе ноги. — Да ну их, эти телефоны — с рациями куда проще, — отринул «Грозный глаз» маггловское устройство связи, кое протягивал ему бывший профессор ЗоТИ. — Я позвоню, — вызвался Гарри, желая побыстрее сменить обстановку, а учитывая то, что Снейп проснулся, здесь задерживаться совсем не хотелось. — Давай-давай, а то Смерти со всеми бренными душами не справиться. Потому и даром целителей награждает… — Думаю, это Ей от нас и нужно, — кивнул Люпин мистеру Моуди, накручивая теплый шарф на шею. — Что же? Чтобы мы были врачами или больными? — Гарри пытался разобраться. С одной стороны мальчишке хотелось броситься в непогоду и переполох, как в бой с врагами, помочь магглам, казавшимся ему сейчас несчастными, хорошими людьми. Но с другой стороны ему хотелось просто отвлечься от разборок на Вудленд-райз, спрятавшись где-нибудь в чулане под лестницей. Нет… пожалуй, это было бы слишком… не по-гриффиндорски что ли. — Для начала, чтобы мы исцелились морально, духовно и… по мере сил, помогли в этом остальным. Под таким слоганом морально-духовного исцеления, напевая гимн Хогвартса и поддерживая друг друга, маги дождались машину и дружно двинулись в путь. Еще не доехав до больницы, радиотрафик неотложки поймал более двадцати вызовов из разных концов города, — после дюжины сообщений с мольбами о помощи, Гарри перестал их считать и его охватило ощущением скорости, срочности, словно от него зависела чья-то жизнь именно в эти секунды. Они доехали до госпиталя Святой Марии, едва сумели припарковаться в скопище других машин скорой и крупных носилок служб спасения — типа кроватей на колесиках, только оснащенных всякими ремешками и подставками. Они шустро выгрузились на улицу, и сердце у Гарри забилось часто-часто. Он не знал — куда бежать и что делать, дабы помочь кому-нибудь с чем-нибудь. — Вот это попали мы! — выпучил глаза несчастный Рон, хватаясь за гаррину куртку. — И не говори… — звук голоса Мальчика-который-выжил утонул в голосах толпы. Внезапно, Гарри выхватил взглядом высокого человека в форме санитара, среди массы таких же тот выделялся, опять-таки, ростом. За разными мельтешащими в снежном мареве фактурами, силуэтов и снаряжения, на общей картине с трудом можно было разобрать очертания главного входа и ступеней, угадывающихся под подошвами сотен башмаков. Но фельдшера, с которым однажды уже сталкивался, даже в профиль, Гарри узнал безошибочно. Конечно, нынешнее столпотворение не шло ни в какие рамки с тем, что было на Эббе-роуд, но юноша потянул за собой в направлении двери своего друга: — Идем, Рон, нужно хоть что-нибудь сделать… — Рон тотчас вздрогнул всем телом. — Не отходите далеко, иначе мы потеряемся! — предупредил Люпин, опережая парней. На тот миг до слуха доносились лишь отголоски, поскольку Гарри влился в водоворот из тел, чтоб в ближайшие несколько минут не видеть никого из окружающих в лица, не раздумывать над действиями дольше секунды, а также пытаться делать все на автомате без лишних вопросов. — Я… я могу помочь! — юный волшебник подбежал к тому фельдшеру, показавшемуся ему не только самым компетентным из специалистов на Эббе-роуд, но и смутно знакомым, еще раньше, до того случая. Команда из трех санитаров, бегом вкатывавшая каталки в здание, оставалась позади, Гарри как-то протиснулся мимо них всех. Он мельком увидел, что Рон помогал какой-то низенькой медсестре справиться с управлением большой каталки. Сам Гарри встал напротив сложившей ножки и превратившейся в носилки, каталки, около которой было больше всего приспособлений жизнеобеспечения. На носилках лежал мужчина без сознания, от сгиба руки его тянулся проводок капельницы, что висела на шесте, подъехавшем, а вернее — вытолкнутым из коридора, к запястью крепился браслет пульсометра — Гарри такие в фильмах видел в детстве. — Помочь, говоришь? — фельдшер вытащил снизу из-под отсека сложившихся носилок к себе какое-то устройство, присел сбоку от пациента и, не глядя на Гарри, толкнул к нему из того же отсека под носилками коробку с медикаментами. — Надень перчатки. Возьми шприц. Эпинефрин, вот сюда коли, в вену. — В-вену? — испугался Гарри, едва успевший натянуть ненатягиваюшиеся на околевшие руки перчатки и еще даже не разорвавший упаковку шприца. — Да, не в Будапешт и не в Бухарест, и уж тем более не в Степанакерт. Вот же она, синеет, — перетянул жгутом предплечье пациента фельдшер. — Мечта наркомана, — и вену стало отчетливо видно, но Гарри терзался сомнениями, что попадет, что все сделает правильно, да и вообще… он еще не слышал, чтоб кто-то говорил настолько странно и одновременно так невозмутимо в таких ситуациях. Тем временем Гарри увидел, что от устройства, которое фельдшер зажал между своих коленей, поставив на пол, ветвятся проводки, а в обеих руках работник госпиталя теперь сжимает будто пару утюгов. Парнишка догадался, что это тоже штуковина из фильмов про врачей, — ей сердце запускают. Правда, он не мог вспомнить название, ибо оно больно мудреное. Затем фельдшер приложил эту пару, похожих на утюгов, предметов к груди больного и произвел разряд. Затем еще один. Пока пульсометр не начал пищать. — Пожалуйста, отойдите в сторону, — кто-то отвлек Гарри, ведь коридор, залы реанимации и приемная, где они и остановились, были переполнены лежачими пациентами, врачами, спасающими людей прямо здесь… неважно где. — Это было… достойно, скаут, — ненадолго обратил на него внимание фельдшер, прежде чем мужчину на носилках подхватили и унесли куда-то. За тем пациентом последовал другой, и Гарри тут же вновь предложил свою помощь. Человек с электронными стимуляторами сердечной мышцы, шприцами, раздающими уколы направо и налево, а не успевая с уколами, — раздающий задания другим в лоне прогрессивной беспорядочности, — вызывал у мальчика все больше восхищения. И как можно не поддаться паники, буквально соперничая со Смертью на равных? — Дефибриллятор, сюда! Скорей-скорей, малыш, не теряйся… — Гарри понял, что значит дефибриллятор — те два страшных утюга с током, которыми человек в форме реанимировал одного за другим. Незаметно, больных в проходной поубавилось, их развозили по палатам, никому уже так срочно и экстренно пока не требовалось вмешательство для спасения жизни. Гарри вдруг осознал, что прошло много времени, его распирало чувством, не гордости — скорее радости, что он также приложил руку к чему-то стоящему. К исцелению кого-то, кто никогда его не отблагодарит, но это и не нужно было. Потому что, был какой-то кайф оставаться анонимным для всех тех людей. Вскоре Гарри повстречался с целителем из Святого Мунго, тот отвел мальчика в инфекционный корпус вместе с Роном, отсиживающимся в ординаторской в полном ужасе от происходящего. Они надели защитные маски и проторчали в корпусе легочников вплоть дотемна, вынося утки и дезинфекцируя пробирки, — почти как отработка у Снейпа, — делились впечатлениями бывшие студенты школы чародейства, — только без мочи, тогда вполне хватало и желчи зельевара. Гарри рассказал о своих подвигах и о фельдшере, что все знал и умел, — как можно было подумать о человеке, вытащившим за один день с того света десяток пациентов. Юноша все тогда силился прочесть надпись на бейдже служащего скорой помощи, но значок с инициалами постоянно прыгал у него перед глазами, словно уворачиваясь, не желая, чтоб надпись прочли. — Тебе действительно все это так понравилось, Гарри? — слегка удивленно шуршал рыжий приятель из-под изолирующей повязки, скрывающей рот и нос. — Мне кажется, нельзя было оставаться безучастными, не так разве? — Наверно, — Рон пожал плечами, все же Гарри не стал расписывать в цвете, он и так был счастлив, что друг не кинул его, когда даже Чарли, не занятый подготовкой к свадьбе, не отправился в путь с ними. Работы в больнице было непочатый край, юный гриффиндорец решил, что ему надо бы попрактиковаться с уколами, — в мягкие ткани одно дело, но вот в вены… За окном темнело рано, ночные огни утопали в мглистых, высоких снегах за окнами больницы. Взглянув на часы, Гарри понял, что совершенно потерял счет времени. — Почти девять! — Рон поднял понурый взгляд, заикнувшись: — Хоть какая-нибудь крошка бы от ужина нам досталась… — Гарри пристыжено отвернулся. Само собой, его друг был уже весь мысленно в столовой общежития, ведь они перекусили сегодня лишь снеками из кофеварной установки. Моуди нашел парней на третьем этаже, позже они спустились в проходную ожидать Люпина и мадам МакГонагалл, коих везли из другого медицинского пункта. — Как вас тут, с лихвой-то напрягли, небось? Попали мы под запарку, — беспалочковый воин магической Британии и верный служитель «Ордена», «Грозный глаз» еще никогда не выглядел столь причудливо в белом халате. Гарри не смог сдержаться и принялся рассказывать — какую лепту внес в сегодняшнем визите в реанимации пациентов, в частности потому, что это позволило ему на целый день забыть о бреде, творящемся на Вудленд-райз. Теперь же принять то, что его дорогой учитель, уважаемый директор спал с врагом, убийцей и чудовищем, погубившем родителей Гарри, уже не казалось чем-то ужасным. Моуди слушал с интересом все, что говорил Гарри, ведь бывший аврор еще с самого заезда утверждал — магия будет пробуждаться сперва в целительстве. Они стояли у стены, напротив стойки регистратуры, и юноша вдруг увидел героя своего рассказа. — Это он, — указал Гарри, когда дверь служебного лифта открылась, фельдшер выкатил носилки из лифта и подъехал к стойке регистратуры с уведомлением дежурной медсестре о том, что пациента на носилках уже можно перевезти в палату для выздоравливающих. — У него что это? Во имя бороды Мерлина, нож в волосах? — Насколько мне известно, ножи у врачей называются скальпелями, Рон. — Кого-то он мне напоминает… — сосредоточился мистер Моуди. — Так сразу не помянуть. — Я сейчас, — предупредил мальчик, отправившись к сотруднику скорой, его голову посетила мысль, что они могли бы работать с этим человеком и дальше. На то, что за пациентом тянулось множество капельниц, фельдшер ответил дежурной: — Назавтра будет как новенький. Восемьсот восемьдесят девятый, — и мужчина повернулся к Гарри, так и не понявшему: кого тотчас посчитали. — Приветствую, мой верный друг. Ты покидаешь меня? — Да я… до свиданья, сэр. Удачной ночной смены вам… — Ой, не надо. Как-нибудь без «сэров» обойдемся, хорошо? — Ладно, — улыбнулся Гарри, скрывая некую растерянность от распахнутого дружелюбия взрослого маггла, который с ним возиться, по идее, вовсе не обязан был. Кто-то из персонала увез каталку, поэтому Гарри решился спросить, сможет ли еще застать мужчину в следующую смену. В тот миг он сам себе не мог объяснить, почему этот человек вызывал безмерное доверие, — подумаешь, встретились они на затопленной улице! — таких помощников у беспрестанно передвигающегося фельдшера, наверняка, воз и маленькая тележка отыщется. — Мне отрадно твое участие, мой храбрый юнга. Если случай свел нас на перекрестке Эббе-роуд при потоплении, нам ничего не стоит обхитрить его и встретиться еще раз, но на суше. Как сегодня, да? Беда только, мои разъезды не позволяют долго находиться здесь. — Вы меня запомнили? — восхищенно воскликнул юный маг. — Конечно. На память у меня жалоб нет, — вдруг фельдшер посмотрел на Гарри прямо, и взгляд этот заставил отшатнуться непроизвольно. На мгновение показалось, будто на него смотрят неживые глаза, — глаза покойника, призрака, — они были бледно-голубыми, восковыми, смотрящими в никуда. И как же глаза и омертвелый взгляд разнились с доброжелательными словами, будто мужчина знал его, но в этом был и плюс — Гарри не могли знать, как избранного… и до чего же красив был голос незнакомца… — Я хочу с вами поехать! — выпалил гриффиндорец, подразумевая будущую смену, он уже решил, что волонтером ему быть. — Гарри, сынок, а-ну отойди-ка! — сцапал Гаррино плечо мистер Моуди. — Вы кто такой? — грубо взыскал ветеран аврората у маггла скорой помощи. — Что вы делаете? Зачем? — возмутился мальчишка. — Это просто… — Нет, не просто! Отвечай, отвечай немедленно! — Тут все написано, — фельдшер вежливо указал на бейджик у себя на груди, висящий на шнурке, и Гарри, наконец-то, удалось прочесть надпись там: «Дежурный фельдшер выездной бригады скорой помощи Грин Георгин». — Меня не поведешь! — рявкнул «Грозный глаз». — Сэр, прекратите, это всего лишь… — поспешил вмешаться Гарри, но его снова перебили, на сей раз Люпин: — Аластор, боже, что вы тут устроили! Отпустите человека… — Люпин перехватил руку, в пятерню коей когдатошний орденец смял ткань санитарной рубашки мистера Георгина, но ничего более не предпринимал, вглядываясь в противника. — Человека? Это ж Гриндевальд. Вылитый! Как здесь оказался? Отвечай же. — С кем-то ты спутал меня, дружок, — ровно держал ответ фельдшер, выдохнув слова в тишайшем баритоне. Он мягко отнял чужую клешню от своей рабочей рубашки, но не ушел, а продолжал спокойно наблюдать за обознавшимся волшебником. Гарри стало не по себе оттого, как человек держался: ко всем обращаясь с долей фривольности, вне общественных норм, как бы, но притом, — это не выглядело невежливым; сохраняя бесстрастность по отношению к окружающим, он не казался игнорирующим или наплевательским; прищур его глаз не выражал ледяного презрения, как у Снейпа, а напряженные желваки не показывали беззаветный гнев, как у Воландеморта, усмешка не веяла надменностью, как у Малфоев. В конце концов Люпину пришлось надавить на мозоль, напомнив о том, что с одним глазом Моуди не мудрено и обознаться. Тогда уже профессор МакГонагалл очутилась в проходной и вразумила аврора очень жестко, сказав, что до психиатрической клиники тут недалеко. Крайне неудобную ситуацию удалось замять, казалось, фельдшер даже чуть огорчился, что все так быстро закончилось. Гарри был в шоке — нельзя же так налетать на людей! Разумеется, магглом мистер Георгин не мог быть, но чтоб Гриндевальдом самим? Почему-то в Гарри поселилась уверенность, что его новый знакомый — не маггл. Они с Роном вполтона обсуждали случившееся по дороге домой. Переутомление по мозгам бьет что ли? Рон вообще шарахался от всяких маггловских приборов да врачей в принципе, а «Грозный глаз» решил честной службе дань отдать? И говоря откровенно, что он знал о колдунах, почитающих черную магию? Он слышал о знаменитой дуэли Дамблдора, однако ни разу не удосужился спросить у своего мудрого наставника ни о чем подобном… о личном. Но что до личного, когда оно стало публичным, — Гарри переступил порог нового пристанища, где развернулся пир, организованный Уизли, и со смешанными чувствами признал среди сидящих за столом доброго руководителя школы чародейства. Он был внизу, хотя ранее не мог отлучаться так далеко от… Гарри забегал глазами, ища еще Воландеморта, но нет. Дамблдор теперь мог отлучаться, а это значило… Нет, Гарри пронизывало отвращением и несогласием, когда он начинал думать — что бы это значило? По крайней мере профессор здесь, а не где-то — фей знает где. И юный маг в любой момент может осведомиться — как его здоровье? Не сам же Дамблдор выбрал для себя такую участь, а если все станут нос воротить из-за этого мезальянса, бедному директору совсем плохо будет. Какой-то этап взросления воспитанника львиного факультета безвозвратно канул, война не состоялась, близкие живы, а минувший день наглядно показал, что бывает и хуже. За столом Гарри рассказал о путешествии, всем было интересно узнать что происходило в мире, занесенном снегом по ручки дверей, и где доставку уже совершают на снегоходах. Оставить без внимания персону своего нового знакомого фельдшера, Гарри тоже не мог. Некоторые еще шутили на тему «постоянной бдительности» Моуди, но сошлись на том, что удивительные сходства иногда преподносит маггловский мир. Все в какой-то мере изменились внешне, чем компенсировался внутренний ущерб. Некоторых, знакомых даже магов, Гарри сейчас тяжело узнавал, что уж говорить о тех… казавшихся смутно знакомыми? Тем не менее, Гарри отметил в момент рассказа будто секундную агонию во взгляде старца, и чем ближе присматривался, тем меньше озорных огоньков становилось в глазах Дамблдора, словно весь душевный свет гаснул, будто он не знал ничего более губительного, чем слова мальчика. Можно было подумать, что Дамблдор разочарован и ему бы хотелось, чтоб тем человеком оказался Гриндевальд. Но Гарри списал эту болезненность на влияние Воландеморта, о коем, кстати, никто не упоминал этой ночью, — ведь главное, что Дамблдор был цел. На одну ночь все стало почти хорошо. Билл и Флер светились от счастья, не взирая ни на что. Миссис Уизли, хоть и показалась Гарри уставшей чуть больше обычного, все же имела много помощников в приготовлении к этому торжеству. Музыка лилась чарующая, извлекая магию из каждого аккорда, но бывшие студенты были слишком слабы, чтобы танцевать. Гарри обильно отужинал и мог лишь наблюдать за весельем во всей его трагичности, сумбурности, отображенными в улыбке Дамблдора, пока он вальсировал, как на Святочном балу, — благо ширина помещения позволяла, — и все вокруг казалось скучным по сравнению с ним. В каждом движении тлел какой-то намек. Что все вернется? Что снег сойдет? Гарри почувствовал себя больным, это была боль надежды и ему не хотелось исцеляться от нее. — А во-тут, за двором, — показывал Аберфорт мистеру Уизли что-то из окна: — будет лужайка, там будут овечки пастись… Гарри с Роном и близнецами, наевшись до отвала, как раз сидели на диване, затылками к окну. Неподалеку сидел профессор Слагхорн и пьяно хвалился своими достижениями по части распутывания проводов мадам Пруэтт. Было уже очень поздно, и все просто ждали, пока новобрачные натанцуются и пойдут спать в комнату тетушки Мюриэль, сама же тетушка Мюриэль, предположительно, должна была подняться ночевать на третий этаж. — Масштабные у вас планы на наш уголок, Аберфорт… — любезно кивал мистер Уизли, доколе не раздался призыв жены помочь с уборкой стола, адресованный также и Фреду с Джорджем, и Рону. — Допрыгались козлики… — вздохнул Рон. — Твоя квартира все еще пустует, Гарри? — спросил Джордж. — Не зря мы захватили старые раскладушки, — добавил Фред, понимая, что Гарри будет только за ночевку на его свободной, не заставленной мебелью жилплощади. — Айда, я тоже помогу, — вызвался юноша, хотя ноги у него буквально превратились в пару метел, подошвами обуви он сметал всю блестящую цветную нарезку бумаги, что укрывала пол в зале. Несмотря на запреты миссис Уизли привлекать к уборке Гарри, тот вместе с остальными все равно бросился собирать грязную посуду со стола. Они начали сносить тарелки, стаканы и приборы в секцию, отведенную от кухни, и складировать в общие умывальники. — Может, раз Дамблдор теперь передвигается отдельно от… в общем, может, пригласить его к нам? — внезапно посетила голову Гарри идея, и он поспешил поделиться ею с Роном. — Шутишь? Чтоб Дамблдор спал в спальном мешке, воняющем капустой, на провисающей, как качели, раскладушке? — услышал реплику один из близнецов. — По-твоему, спать там Дамблдору больше по душе? — махнул другой из близнецов рукой вверх, приблизительно по курсу дамблдоровой квартиры. — Ага, вы Дамблдора давно видели? — нагнал парней Чарли с большой лоханью грязной посуды. — Вполне доволен жизнью сегодня… — Очень забавно, — выпалил Мальчик-который-выжил, мимолетом оглядываясь в зал на директора. — Ты чего, Гарри? Злодея-то одолели. Наша взяла. Дамблдор точно не щадился чтобы… — Довести мужа до состояния особенной радости, — закончили залпом близнецы. — Эй! Все, не втягивайте меня в это… — Гарри выскочил в столовую. Почему-то, типичный способ разрядки сомнительного счастья мероприятий для проказников-Уизли для Гарри нынче показался неприличным. В этом не было зла, но подростку сейчас виделась ситуация несколько иначе. Он смотрел на неведомого Дамблдора, за смехом которого будто скрывалась острая зубная боль. Представлял, что старец мог подвергнуться истязанию, а каждая шутка или намек словно задевали чувствительный нерв, отчего приходилось делать вид, что все в норме. — Альбус, идемте, — подгонял Снейп, пока звучали призывы «на посошок». — Неужели вы еще не наслушались историй о козлах? — Вмазать бы тебе, — нежно буркнул трактирщик Снейпу, становясь за спиною брата, сидевшего над пустым блюдом. — Сколько можно ждать? — подошел Снейп к младшему из Дамблдоров, напрашиваясь быть нокаутированным. — Иди, вмажем вначале той бормотухи, — потянулся бывший владелец таверны к бутылке на столе, толкая плечо брата. — Аберфорт, не спаивай моего свидетеля! Северус, что вы там хотели? Надо было раньше, я уже замужний человек. — Много вы понимаете в бормотухах… — отнял бутылку Слагхорн. — Не бормотуха, а вполне недурственное вино, — поправил он. — Довольно. Вы в снадобье довольно клюв окунали свой профессорский… Гарри встрепенулся, когда рядом возник Рон, тихо спросивший: — Ты правда думаешь позвать Дамблдора? — Пожалуй… — задумался Гарри. — Не сегодня… — у него не хватало сил даже попрощаться перед сном с оставшимися в трапезной волшебниками. Ночью Гарри не слышал ни единого звука, сознание его просто отключилось. Он проснулся, не понимая где, не помня — последовал ли Рон с ним, — и хорошо бы, если последовал, ибо юноша не помнил своих действий и слов перед тем, как уснуть у себя в комнате. Видимо, он уснул еще задолго до того, как подняться на третий этаж и расстелить раскладушку. Поднявшись, Гарри успокоился, ведь соседнюю раскладушку занимал Рон, а Фред с Джорджем спали вальтом на полу, на не разостланных спальных мешках и в одежде. Гарри натянул брюки и легкую кофту поверх футболки, никого не разбудив, и вышел. В доме было подозрительно тихо. Гарри остановился у двери Дамблдора, прислушиваясь, но вскоре спустился вниз. В зале все было кристально чисто, освобождено от мишуры и украшений. За столом сидели только Джинни, Луна, Ханна Аббот и мадам Бэгшот. На диване у стены спал мистер Уизли. — Доброе утро… — Гарри натянул сонную незатейную улыбочку. — Добрый день, — внесла поправку Джинни. Она же сообщила, что все утомились уборкой, тетушка Мюриэль и мама ночевали у Батильды, а отец не стал далеко ходить, — диван в холле оказался незанятым. Билл и Флер по-прежнему наслаждались обществом друг друга, закрывшись ото всех. — А Дамблдор? — Дамблдор в больнице, — сказала Луна. — Что? — Гарри чуть не свалился со стула. — Когда? Так рухнули волонтерские планы гриффиндорца. К слову, они возобновились позже, но не раньше, чем он успел посетить медицинский центр на Парк-роуд и убедиться, что с Дамблдором все в порядке. Нечто странное происходило на деле с Воландемортом, — может, и впрямь не следовало поднимать такой шумихи той ночью, когда Гарри обнаружил запертую изнутри дверь квартиры своего учителя? Конечно, он был не против, если бы красноглазый выродок — ну, может, не такой уже красноглазый, но все же выродок, — вообще перестал существовать, но от этого теперь пострадал бы Дамблдор. И ближайшую неделю Гарри плотно мирился с таковой незадачей. Добровольческие миссии по больницам помогали ему отвлекаться. Не стал преградой даже тот факт, что Снейп устроился на работу в госпиталь Святой Марии, — они почти не пересекались. Зато пару раз Гарри удалось попасть в смену к своему знакомому фельдшеру, зарекомендовавшему себя с самой профессиональной стороны. И юный маг ассистировал мистеру Георгину, — ну как ассистировал? Учился колоть в вену. Они общались ни о чем. И Гарри все больше нравились темы «ни о чем», не связанные с магией и трагичной судьбой волшебного сообщества. Мальчик-который-выжил все еще, к тому же, пытался понять — чем мистер Георгин так напоминал остальным страшного колдуна Гриндевальда? У него не шел из головы тот разговор, что на месте Воландеморта мог быть другой Темный Лорд. Почему кто-то решил, будто Гриндевальд и Дамблдор были настолько близки, чтоб разработать некую систему мироустройства, а затем скрепить союзом этот уклад через вызов Смерти? Схема была ясна: ритуальщики возвращают Смертины дары, а благодарная Смерть милостиво исполняет пертурбацию мировую, создает иной порядок, перепрошивает магию и мышление живущих. Вопрос состоял в том, что Смерть не стала своевольно вмешиваться в земные дела, если бы ее не спровоцировали. То бишь — не вызвали. Не инициировались для вызова. Смерть не могла своевольничать… То, что Дамблдора и Гриндевальда объединяло какое-то «общее благо», что могло быть частью того плана с призывом Смерти и массовым преобразованием магии и магглов, Гарри упорно не брал в расчет. Домыслы девчонок его малость раздражали, хотя Джинни и Луна секретничали с Бэгшот чуть ли не как с подругой, она могла поведать им очень многое, будучи открытой и слегка помешанной. Гарри и сам завязывался в разговоре с пожилой леди весьма часто, но они в основном беседовали о его родителях. — Гарри, ты должен съесть это ради «общего блага», — это стало нарицательным. Эту фразу употребляли по поводу и без. В данном случае, Джинни использовали ее, мягко улыбаясь, когда Гарри завтракал блинчиками с молоком перед отъездом в госпиталь. — Почему они все время так говорят? — спросил он у Рона, когда они уже надевали куртки. Рон склонился, якобы завязать шнурки, издав приглушенный пшик, приманивая Гарри, — тот присел на корточки, напротив друга. — Переобщались со старой историчкой, — прошептал Рон. — А, ясно, — Гарри кивнул. Какой тут секрет? — спросить об этом непринужденно у него все равно не получится.