Магический мезальянс

Что именно происходило с магическим фоном, выделившимся из всех носителей, было не ясно никому. Однако все отмечали очевидные проявления чего-то неясного. Очень непросто брать на веру то, что определениям ранее известной магии поддавалось лишь отчасти. А учитывая то, что это что-то, похожее на магию, распылялось постепенно и на обычных людей, некоторых волшебников пугало. Бывший учитель зелий не мог об этом не думать, интерес одолевал иногда дикий. К тому же, Реддл не уставал устраивать свидетелю светлых отрезвляющее, как сам Реддл считал, беседы. — Северусс, ты не веришшь ссвоему Лорду. Подумай, Ссеверус. Подумай, кто рядом с тобой. Кому ты ссслужишь? Не нужно верить моим сссловам, подумай сам. Нашш ссказочник не тот, кем кажется. Ты знаешь много ритуалов некромантии? Ты был силен в темных искусствах, так сскажи. Ссколько в мире ссуществует ссильнейших некромантов, Северус? Ответь Лорду Воландеморту, кто владел правом вмешиваться в законы магической природы… — Вы себя имеете в виду, Реддл? Иронично. Создание хоркруксов одно из проявлений некромантии. Договор со Смертью, однако увы, не всегда согласованный с Нею. Я не прав? При обличении собственных же черномагических практик, колдун обычно бросал свои советы Северусу переосмыслить стороны. Зато в последний день пребывания Поверенных в лечебнице на Парк-роуд к Дамблдору заглянули визитеры. Это был Шэклболт, Абботы и Чанги, которые заезжали на третий этаж общежития, меняясь с семьей Абботов за символическую сумму наличными, поскольку у тех имелось другое жилье, в более изолированном месте и на Вудленд-райз семейству обитать не хотелось. Чанги, по всей вероятности, очень переживали о соседстве с Темным Лордом, но в лагере в районе Хэверинга оставаться тоже не могли из-за конфуза с магглами. Началось с того, что мистер Чанг повздорил с кем-то по бытовым вопросам, кто-то из общего лагеря насмехался над волшебниками, мол, откуда взялись чудаки, что ничего не умеют. — Где мне сыскать мирной жизни для моей семьи? Мне лишь надобно мирного окружения, но и в вашем доме, где обосновался Тот-кого-не-называют… — сетовал, стреляя раскосыми очами мистер Чанг. — С вами, ох борода Мерлина, с нами под одной крышей будет жить, Тот-чье-имя-нельзя-произносить? А где он нынче? Чанги определенно видели в Дамблдоре все еще Верховного чародея Визенгамота и директора школы, и были лояльными к замужеству Великого Светлого и, как многие другие, считающими брак неизбежной мерой для спасения магии. Но это все-таки доселе не укладывалось в их головах. И опасения были все еще огромными. — О, вы, пожалуйста, произносите его имя, — попросил Дамблдор. — Том Реддл его звать. И на данный момент мой кавалер самоустранился. — То бишь поступил, как самурай? — это прозвучало шуткой и глаза старца наполнились улыбчивым теплом. — Нет-нет, Томас не приверженец сегуната, что до остальных, могу ручаться, он не представляет угрозы. — То есть аврора в охрану вам присылать не надо? — спросил Шэклболт. — Вы не боитесь, что магия обрушится так же внезапно, как и ушла, а защититься от Реддла вы не успеете? — Я пока не включил Реддлофобию в список моих страхов. Мало того, у нас уже есть аврор в здании, хоть и отставной. Аластор Моуди никому спуску не даст, я убежден. — Отлично, в таком случае, — Шэклболт был рад, что Дамблдору удалось убедить Чангов в безопасности проживания на Вудленд-райз, потому что в разборках с магглами он меньше всего нуждался. — Дискредитировать магическое сообщество накануне выборов будет шагом в пропасть, что и говорить, — склонившись ближе к пожилому магу, шепнул бывший начальник аврората. Когда посетители ушли, настало время собираться и Дамблдору с супругом, но Шэклболт все никак не уходил, вероятно желая получить какие-нибудь хронологические показания. Похоже об открытии целительных способностей или чего-то наподобие этого заявило слишком много людей, и требовались прогнозы — будет ли что-то еще? Чего ожидать дальше? Объявлять ли об этом официально? Скримджер лавировал по-своему среди консерваторов и лейбористов, чтобы иметь возможность сотрудничать и дальше, пока занимался поисками шамана, способного укорить процесс возврата чар. По некоторым версиям это мог быть преступник, коим и был организован вызов Смерти с запущенными Ею модернизациями мироуклада. — Неужели Министерство магии до сих пор ищет виновных? — спросил Снейп, когда Шэклболт отлучился переставить охрану, дабы уступить дорогу грейдеру. — Какая-то сила уже возвращается. Скримджеру, видно, нечем себя занять на эти четыре года… — Магия возвращается в несколько ином виде, как я и говорил, — сказал Дамблдор. — Руфусу, наверное, такая магия не по нутру. — Я тоже кое-что чувствую. — Что именно? — Вещи, предметы. Не знаю. Не могу описать, — задумчиво обвел взглядом палату Снейп, Дамблдор учтиво ждал, что подчиненный скажет еще что-нибудь. — Это… будто у каждой вещи есть дух, душа ее создателя. На каждом стекле остается дыхание. Контур человека с наиболее сильной энергетикой, который когда-либо касался этого стекла… — Снейп медленно подошел к окну, не глядя уже на старого профессора. — Это похоже на оттиск. Это черная магия. Только черной магии доступно оставлять… такие следы? — М, как специалисту по защите от темных искусств, у меня нет основания не доверять твоему мнению, Северус. — И то кольцо Марволо… если бы я взял его в руки сейчас. Да, сейчас я бы смог определить, что это хоркрукс. И не только. В придачу к этим знаниям, мне насыпалась еще куча информации о самом Марволо, его биография. Быть может, сейчас я смог полностью устранить проклятие того кольца, и вы бы не пострадали. Поскольку, я бы считал информацию о том, каким способом само проклятие создавалось. — Если бы не ты, я бы уже сто раз умер… — по-доброму интонировал старец. — Звучит, по-прежнему, как упрек, — усмехнулся зельевар. Когда Поверенные вернулись в общежитие, гнет связи не был столь яростен, позволяя директору находиться где душа желает. Больничный лист Темному поверенному пришлось продлевать. Ему не легчало, но негодное самочувствие слабо отражалось на Дамблдоре. Тот вел себя, точно на всю катушку радующийся жизни человек. Мастер зелий временами завидовал этому качеству личности, хотя сам он тоже начинал, словно бы заново учиться ходить. И вторая попытка казалась лучше первой. Снейпу нравилось работать, невзирая на то, что перекладным пунктом иногда служила квартира трактирщика, превращенная в некий аналог подсобки в «Кабаньей голове». И несмотря на всю неуместную порой прямоту, Аберфорт перестал раздражать. Короче, гриффиндорцы обложили Снейпа со всех фронтов даже в покере, по выходным. Как-то смывшись от Слагхорна с бутылкой элитного коньяка и проводив улетевшего «на дирижабле» к себе Дожа, Снейп засел за карточной игрой с братьями Дамблдорами, в доме младшего. Аберфорт жил только в одной из комнат, хотя их было две, как у всех, поэтому в гостиной царил бардак несусветный. Шкафом служили кресла, диван, раскладушка и полы. — Скримджер заедет со дня на день, мы обязательно замолвим словцо насчет опеки, — Снейп держал веер из карт в одной руке, а в другой — телефон с дозвонившимся в столь поздний час Люциусом Малфоем. В трубке раздалось следующее: — Полагаюсь на удачу. Только вот, знаешь, внешне Дамблдора немного подправило ритуалом, но внутри он все тот же старый маразматик. Просит меня проявить к Темному Лорду дружбу? Может, раньше я был солидарен с ним, и идеи его, и сила могли раньше вызывать восхищение, чувство общности… но с тех пор, как в Азкабане посидел, а в это время мой сын готовился стать убийцей, а жена ежедневно жила в нашем доме в ожидании пыточного заклинания, которое, быть может, лишило бы ее рассудка… Скажи, Северус, должен ли я хотеть служить такому Господину? — Малфой, сказать откровенно, мне… до лампады, — Снейп сворачивал диалог с товарищем-Пожирателем, покуда тот не начал городить про возвращение магии и их перспективы. И хотя, большинство волшебников привыкли носить при себе телефоны, как волшебные палочки, о громкой связи знали лишь магглорожденные, что-то из разговора можно было услышать. И хотя, Дамблдор ничего нового бы не услышал, ибо был в курсе обесценки гоблинских монет и, что обычное золото в разы дороже, что об аристократической роскоши чистокровкам пришлось позабыть и на какие-то гроши вряд ли разгуляешься, что Драко не очень здоров, шпиону было несколько неудобно. — А мальчишку все равно жалко… — пригорюнился Аберфорт. — Замкнутые вы, слизни. Кабы пацана сюда, а? К нашим. Одни близнецы чего стоят! Они быстро вас жизнь любить научат. — От общения с Уизли кто угодно с психикой попрощается. — Думаю, юный мистер Малфой просто перестраивает свою психику для нового, неведанного… — C Реддлом также получатся? У него способности целителя точно вызывают недомогание. Он ведь тоже ощущает что-то подобное? — Без сомнения, ощущает. И думаю, Тому милее иначе, отвергать, подавлять… семьдесят семь не пустое число в его случае. — Но он постоянно твердит о каких-то откатах по нарушению верности. — Том столкнулся с эмоциями, которых раньше не знал. Ему даже рукопожатия будут казаться изменой, — Аберфорт фыркнул на такое объяснение брата. — Я, кстати, ва-банке. Дабы снять тему вопроса, декан факультета амбициозности и коварства решил сгладить реплику Дамблдора из нортгемптонской гостиницы, что слизеринцы остаются собственниками вовек и апартаменты не делят с чужаками. Снейп мог причислить себя к обеим сторонам не напрасно — ему доверяли обе стороны. — Мистер Малфой, к вашему сведению, предложил коттедж и ничего не требовал взамен. По поводу поддержки слизеринцами «не-своих» вы ошиблись, директор, — старец заулыбался: — Иногда я только рад ошибаться в людях. Конечно, тут правила сатира, — Дамблдор прекрасно знал описанный ранее «дом скорби», где вместо регги на рояли звучал реквием по всему. По магии и по бурной деятельности, по былым временам и по лихому приспешничеству душегубу. Двойной агент сделал выбор сам, — ни по приятельскому наущению, ни по бурлению бунтливой гордыни. И хорошо, что однажды серебробородый маг потребовал у него именно это — служение, но без тирании, долг, но без метки. Когда все утрясалось, «обезмаживание» уже никого не пугало, Снейп чувствовал благодарность. Разве не в этом заключалось счастье? Конечно, зельевар думал о поездке в Коукворт, едва погодные условия позволят. Но что там делать, ему задумываться не хотелось. У него с недавних пор появилась задача ограждать Дамблдора от известий из госпиталя Святой Марии, потому что каждая беседа о фигурирующем там фельдшере, похоже, на продолжительное время убивала какую-то часть Дамблдора, который все равно каждый раз спешил послушать известия из госпиталя Святой Марии. Каждый раз во взгляде Поверенного Смерти читалось отрицание, словно нельзя было допустить надежду на то, что Гриндевальд таинственным образом переместился сюда воплоти. Хотя все сейчас следили за любыми мимолетными намеками на магию или что-нибудь таинственное. Наконец, большим потрясением для братьев Дамблдоров стал букет цветов, присланный Батильде Бэгшот неизвестным отправителем. Сама историчка уверяла, что у нее раньше было много друзей и кто-то из них мог бы… прислать гвоздики — символ невинно пролитой крови, войны, победы, славной смерти за любовь и честь, и даже символ материнского благословения. Вудленд-райз вообще было зданием, где ничего невозможно утаить от соседей. И Снейпу частенько мечталось скрыться от людей вокруг него, тем более, когда те стремились развести его на сантименты. Так однажды утром Молли Уизли преподнесла ему при всех пирог ко дню рождения, на что Снейп заметил, что оно минуло в начале января. Это показалось издевкой, но дата из пышного крема стояла правильная, а на справедливую придирку парировали тем, что «не хватило времени собрать нужные ингредиенты». По разрезанию большущего торта стало ясно — этим ингредиентом была, встроенная внутрь выпечки, чашка в форме котелка, с какой-то там надписью, типа «искусному зельевару и так далее». — Я не ем взбитые сливки, — вместо того, чтоб сказать «спасибо», отколол Снейп, заглушая тлеющее тепло в груди. И поспешил уползти куда-нибудь в темное место, где бы его не преследовали. И, ежели это было счастьем, то он просто пока не знал, как с ним обращаться… В тот же день, Снейп сразу отвлекся другим. Георгином. Ему снова надлежало тушить споры между братьями Дамблдорами, пока директор приводил себя в адекватный вид перед визитом министра. Тем же вечером в общежитие нагрянул Скримджер. Это не было типичным чаепитием, из разговоров выяснилось, что абсолютно все чары пропали. Даже примененные к магглам, когда-то сто лет тому назад, Отделами по устранению случайного колдовства заклинания утратили силу. Посыпались кучи свидетельств о прямых магических контактах, в прессе раздувались слухи о подпольных экспериментах правительства либо выдвигались версии об оккультных практиках Масонов. Скримджеру пришлось нести ответственность за развалы, возникшие в центре Лондона. Конечно, катакомбы Гринготтса с сейфами существенно поправляли дела сотрудничества. Даже с учетом того, что золото было ненастоящим, внезапно найденные службами спасения клады вызвали «Золотую лихорадку». И сотни магглов тащились на раскопки, несмотря на снежную бурю и на вариант погибнуть от обморожения. Также речь шла о том, что политику сотрудничества никоим образом нельзя подорвать теперь. А это сложно, если бывшие Пожиратели, заключенные или кто-то еще, приверженный черной магии, почуют свободу. На данный момент очень много волшебников, особенно из аврората, уже узнавали Геллерта Гриндевальда. Эвакуированные же подальше от Альпийского хребта, спасенные маги с материка, наладившие связь с магическими министерствами уверяли, что ни одно магически оснащенное здание, включая и тюрьмы, не уцелело. Дамблдор не менялся в лице, но оно делалось бледно-салатового цвета салазаровой тоски, когда он выслушивал это, а потом смотрел новости с мелькнувшем в репортаже фельдшером, Грином Георгином. Ничто не повлияло на способность Дамблдора виртуозно отлынивать от ответов, при явном давлении Скримджера, но глаза стали неживыми, словно солнце погасло в них. Прочие жильцы дома сидели за другим концом стола и тихо кудахтали между собой о своем, но было понятно, что каждый навостряет слух. И Снейп подумал, если бы все, тщательно хранимое им глубоко внутри, то, что он хотел бы оставить в секрете, вдруг начали вытряхивать наружу. Это было мерзко. Какое бы воздействие на Великого Светлого не оказал этот день и вечер, ему вскоре выдался шанс спровадить супруга на работу. Но к такой срочности никто не подготовился. Машина с водителем была прислана за Снейпом, ставшим ценным кадром, и Темный Лорд, ни на кого не обращая внимания, собирался с анестезиологом хирургии в ночную смену. Был риск, что обрядовая связь врежет по обеим сторонам. — Послушайте! В случае превышения расстояния, машину не развернут, — Снейп спускался по ступеням, вразумляя Реддла. — Мы увязнем в сугробе и пойдем до общежития пешком. — Теперь ты доволен, Дамблдор? Наслаждайссся коротким мгновением триумфа, — прошипел Повелитель в фойе, куда старший чародей спустился проводить их. — Да кто ж будет доволен, когда муж уходит среди ночи… — пробормотал старец, запахивая плотнее наброшенный на плечи халат. — Я настаиваю, чтоб меня выслушали! — встал между ними Снейп. — В дороге состояние может ухудшиться, Реддл, если вы… — Возьми мои лекарства. Вколи мне несколько ампул мильгаммы, — неожиданно вразумительно сказал Лорд. — Передозировка повлечет тахикардию, судороги и анафилактический шок… — Неоспоримо лучше, чем то, что я испытываю сейчассс… — по пристальному взгляду на Дамблдора казалось, что все из перечисленного Реддл испытывал при виде лица напротив. — Вам не претит еще час от часу доставлять себе подобного рода неудобства? — Дамблдор выглядывал из-за головы свидетеля, мешающего зрительному контакту с черным колдуном. — Остановитесь, хватит! — у стоящего на перекресте взглядов сдали нервы. — Пора бы. Консенсуса, эм, взаимного согласия пора бы нам достичь. — Консенсус и ваша парочка взаимоисключающие понятия… Не успел Снейп оглянуться на Темную сторону, как ее представитель дернул к двери и, оглушительно ею хлопнув, скрылся. Выругавшись, мужчина двинулся следом, затем вспомнил про Дамблдора, тот что-то роптал о своенравности Тома, но быстро собрался и направил Снейпа на выход, мотивируя тем, что когда-нибудь надо пробовать растягивать расстояние, а за одну ночь никакого серьезного отката по нарушению не должно бы быть. Распинаться на тему высокого риска стало решительно некогда, потому что Реддлу вздумалось уехать без сопровождения. К тому времени на шум вышла леди Бэгшот и Дамблдор заговорился с ней. Снейп вылетел на улицу, чуть не попав под колеса отъезжающего авто. — Какого черта! Неужто так рветесь спасать чужие жизни… — распахнув дверцу и влезая на заднее сидение, негодовал зельевар. Водитель извинился, поскольку Реддл уведомил, что ждать больше некого, и приказал трогать. Трассу как раз заметало после проезда грейдера и каждая минута ожидания затрудняла поездку. Тем не менее, они выехали с легкими заносами. Темный Лорд вел себя неузнаваемо покорно, Снейпу это не казалось хорошим знаком — ему предстояло обзавестись обузой на эту смену. Они доехали почти молча. Коридоры госпиталя Святой Марии вызывали у Лорда молчаливое отвращение, превышение расстояния по обряду начало сказываться на ментале, и дойдя со Снейпом до ординаторской, ослабший колдун рухнул там в кресло, держась за голову. Снейп сделал ему укол мельдония из стационарных запасов. — Образцовая выходка, не каждый тупоголовый студент сможет также, ваше ребячество меня… не перестает удивлять… Повелитель, — усмехнулся мастер ядов и… живительных инъекций, присаживаясь напротив Реддла. — Как же ты далек от иссстины, — прохрипел Лорд, отворачивая рукав уколотой руки. — Если бы ты только мог видеть то, что доступно для ссозерцания мне, отссступник, жалкий защитник плебсса. Хотел бы я познакомить тебя с твоим Ссветлейшеством с другой сстороны, сслепец, какой ты слепец Ссеверус… — Уверен, я вижу гораздо больше, чем вы, — парировал Снейп, и это был странный диалог, учитывая, что вокруг сновали врачи. Правда, никому не было особого дела до странного диалога. — Не сстану умалять твоих талантов, кое-что тебе дано видеть. Проблески магии. О да, Северусс, Лорд Воландеморт не зря был одним из могущественнейших легилиментов. Я помню все твои страхи, ты не можешшь не понимать, что грядет не баланссс, а совершенный крах. Война между нами и магглами, спланированная двумя некромантами. Недоверие в твоем взгляде огорчает меня. Сскоро начнется война, что будет, если Хозяин простит тебя вновь, мой бессспечный предатель? — Я не ищу прощения, — Снейп встал, чтоб развести раствор декстрозы и сделать еще инъекцию, «хорош реаниматолог, коему самому в реанимацию заказано», — думал он. — Что он тебе дал? Тогда или сейчассс… ты же как ссобака бездомная, — Лорду делалось плохо от безнаказанности всех вокруг него. — Во-первых, как и вы, Реддл. Во-вторых, то, что он мне дал, это не материальные вещи, но они намного ценнее. Потерпев оскорбления Поверенного темных, Снейп сообщил главврачу о новой единице персонала, которая плохо себя чувствует, и ушел работать. Он звонил Дамблдору справиться о здоровье, но трубку привычно не поднимали. В обеденный перерыв зельевар рассчитывал застать Реддла в той же позе на кресле в ординаторской, но не застал. Спустя какое-то время, он увидел Лорда в отделении реанимации, облаченного в белый халат и создающего вид вменяемого медика. Он бы усмехнулся от нелепости, но был слишком поражен этой картиной. Таким образом театр абсурда стал процветать. Снейпу довелось видеть, как тяжело подстраивалась сущность чернокнижника под условия Смерти, как безумие, загнанная жажда отмщения блестела в глазах злодея, вынужденного жить жизнью враждебного для него строя. Способность бывшего учителя зельеварения к считыванию информации с предметов росла, и он мог сличить часть мыслей, после того, как брался рукой за ручку двери, которую до этого тронул Реддл. И в мыслях тех была лишь ненависть ко всему сущему, обрывки планов действий, ни к чему не ведущих, обрывки доводов о том, что он и так высказывал вслух. Доводов о том, что Дамблдор был прожженным некромантом, что вызов Смерти на совести его и Гриндевальда, — пожалуй, только со Снейпом этими теориями и мог делиться некогда черный маг. Итак первая, вторая смена в госпитале Святой Марии, парад тщеславия Лордового тоже рос, — он ехал в машине с лицом вроде: «беды сыпятся на меня не просто так, а чтоб выковать того, кем я стану впоследствии». Обратно в общежитие его милордовое высочество ехало с таким видом, мол: «даже то, что ненавижу, я выполню непревзойденно». И действительно, через неделю Снейп прознал, что Реддла взяли в штат, а приступы слабости у того прекратились. Еще через несколько смен их графики перестали совпадать, но под конец зимы магов вновь поставили вдвоем в дневную смену. Похоже, Реддлу действительно удалось преодолеть первобытный гнев, он держался обособленно, разумно. Однако утром, в последнюю неделю февраля, когда служебная машина застряла в пробке, а снежные осадки на островах все еще не уступали климату Аляски, Снейп все еще выслушивал эти истории о «некромантах». — Какая жессстокая издевка, — надменные нотки проскальзывали в спокойном голосе Лорда. — Полукровка нашел ссвое мессто, ссвое призвание, спасая народишко… глупых, никчемных людишшек, от которых сам натерпелся зол… — Это вы о себе? — Реддл повернулся вполоборота, сидя рядом, выражая презрение, но промолчал. Оба же полукровки. Они молчали какие-то минуты. — Просто, я научился прощать. — О, это то, неосязаемое благо, что дал тебе нашш великий фокуссник и ловкач… — Не только лишь это, — сухо обронил зельевар, отвернувшись к окну. — Любовь, надо полагать. Что ж, теперь ты преисполнен счастья? — Могу сказать, что это не самый худший период в жизни. — Что может быть хуже прислуживания некроманту, выдающему себя за Великого Ссветлого? Очнись, глупец. Они с Гриндевальдом давно планировали падение магического мира. Они практиковали инициацию для призыва еще с юности. Ты же знал об этом? — Я знаю, что Дамблдор и Гриндевальд общались в юности. Остальное мне неинтересно. — Они не только общались… — Повторюсь, мне неинтересно остальное. — Магия приходит, и ты это чувствуешшь. Вбирая информацию предметов, ты можешшь превзойти прошшлый познавательный объем, Северусс, в ссотни, в тыссячи раз. Не удивляйся, из-за ментальной связи твой Лорд знает, о чем советуешшься с насставником. Сскажи, видишь ли что-либо на тех вещах, коих касалась рука Дамблдора? Воландеморт преподнес это с большим энтузиазмом, и водитель прикрутил радио, повернувшись к пассажирам в вопросе — не мешало ли оно их общению? Снейп задумался на мгновение, он и впрямь не мог экспертировать ни один предмет, коего касался Дамблдор, словно никакого энергетического следа там и вовсе не было, чего даже нельзя сказать о той же одежде почивших родных старца. — Ну и что? — спросил Снейп. — Занимайся ссвоим шоферсским делом, — ответил колдун водителю, тот отвернулся. — Северусс, подумай. Я жду, когда ты подумаешшь и скажешшь, достоин ли твой выбор ссвеч, — молвил шепотом. — Смерть охраняет ауру Поверенных, — заключил свидетель обряда, после паузы. — Тогда, по какой причине, ты сспоссобен видеть отпечатки моей ауры на тех же вещах? О да, ты на верном пути, Ссеверус, на верном. Смерть охраняет не Поверенных, а изначально инициировавших Ее призыв. Дары были ключом к исполнению… — Да не было никакой инициации. Не могло быть. Зачем Дамблдору это? Каков мотив, Реддл? — Мотив? — Лорд разлился в едком смешке. — Неоспоримое превосходство. Было сказано также проникновенно, как и Дамблдором когда-то, перед публикой в подсобке в Хэверинге, куда доставили аморфное тело Темного Лорда. Снейп доехал молча до госпиталя, оставляя видимость того, что он задумался над теми словами, но ему просто надоело вести подобные обсуждения. Тут и троллю понятно, что Реддл снова искал союзников, ибо в браке с Дамблдором у него связаны руки, ноги, мысли — лишь когда один из мужей спал, другой мог говорить о чем-то нежелательном для прослушивания. По сути, всеми этими теориями Лорду следовало делиться с Малфоем, если бы тот не отлынивал. К несчастью для зельевара, Реддл прознал об особенности того, магически важной особенности, в прошлой вариации магии доступной лишь обладателям уникального чутья на чары или аврорам, наученным сложной комбинации заклинаний распознания. И Поверенный тьмы полагал, что Снейп, сконцентрировавшись, мог бы извлечь информацию из предметов, к которым прикасался Гриндевальд. Якобы это поможет нащупать нить прошлого, где раскрывались ритуалы отъема чар. У недостойных, разумеется. Ну и разумеется, у тех некромантов, что затеяли переворот в магии. И только у Реддла, по его личному реддловому мнению, хватило бы сил провернуть такое… но только, если бы Снейп помог. Смешно, ведь Снейпу даже ни разу за все время работы не выпала смена в реанимации с тем мистером Георгином. Анестезировал некогда профессор Хогвартса в хирургии, травматологии, в терапевтическом и онкологическом отделениях. Это случилось только по весне, Снейп занимался инвентаризацией имеющихся в наличии препаратов, когда в палату интенсивной терапии поступил тяжелый пациент. Каталку вкатил мужчина в униформе мятного цвета, в рубашке-чехле с рукавами до локтей, в голубых нитриловых перчатках, прямых санитарных брюках и плоских слипонах, а на бэдже, прикрепленном к нагрудному карману, чтоб не мешал, было написано: «Дежурный фельдшер выездной бригады скорой помощи Грин Георгин», и принялся командовать: — Доходяге инсулина двойную дозу, срочно! Винпоцетина пять миллиграмм, черта с два ты у меня помрешь, — обращался фельдшер к бессознательному больному. — Какой там пульс? Кардиомонитор сюда подтащите кто-нибудь! Поступившего подключили к приборам, поскольку Снейп оказался рядом, то быстро нашел ампулы средств для мозгового кровообращения, сосудорасширяющие и антигипоксические. Но перестать рассматривать фельдшера зельевар не мог. Пульс и давление больного быстро приходили в норму. — Тысяча одиннадцатый, — вел подсчет чему-то фельдшер, возможно, подсчет своим пациентам. — Ну вот, на вечный покой он собрался, ага, чуть не убедил… Он вышел, устало болтая с коллегами, и будто сдувался, Снейп едва успел сделать укол и поставить капельницу, чтоб не упустить из виду объект наблюдения. Тот уселся с санитарами выездной бригады на низкие скамьи в коридоре, где дремали хирурги и ассистенты после многочасовых операций. Они сонно общались, — видно были дополнительные сутки по другим госпиталям. Снейп наблюдал за фельдшером самозванцем долго — он был такого телосложения, как Дамблдор, высокий, но не сутулый, привыкший к окружению чужих макушек перед взором, вместо лиц. Его же лицо было лишено возраста. В зависимости от того, под каким углом падал на него свет, могло показаться, что этому человеку едва за сорок, а иной раз — представал усталый и изрытый морщинами лик старика. В зависимости от того, какие эмоции двигали им, мимика подыгрывала всему снаружи. Он мог казаться неживым в одночасье, а за несколько секунд до того, мог лучезарно улыбаться, и это выглядело действительно искренне. Его белесые волосы курчаво торчали из маленького пучка на темени, а залысины по бокам головы и седины по вискам делали высокий лоб еще выше. Но даже в непропорциональности, в таком наслоении гримас, под смешением световых эффектов медицинских ламп и отпечатков времени, все черты и морщины выдавали внешность красивого человека. В обед, вместо того, чтоб пойти в ординаторскую, Снейп направился в вестибюль для курящих, где исчезла вымышленная личность фельдшера. Человек, которого путали с Гриндевальдом, сидел, закинув ноги на подоконник, и курил… курил травку? Судя по запаху. Он был отвернут к окну, и Снейп не стал входить, постояв около дверного проема, откуда мог наблюдать фигуру у окна. Что спросить? С чего начать? Свидетель светлых растерял свои разоблачающие слова.