Часть 8. Прости. Прощай. Привет
10 ноября 2018 г., 15:25
Арсений просыпается с ужасной головной болью. Не нужно было столько пить. Он приподнимается и потирает пальцами переносицу. Вдох, поднимается с дивана, выдох, плетётся в ванную комнату. Он умывается ледяной водой и смотрит в зеркало. Впалые скулы, сильно заросшие темной щетиной, синяки под глазами такие, что можно сложить по шесть килограмм картошки в каждый, по крайне мере, так сказал Сережа, а сами глаза стали практически бесцветными, слез же, казалось, уже не осталось. Арс похудел, он забыл, что такое нормальный прием пищи, ел лишь то, что давала ему Оксана. Дома, вернее, в квартире Антона, Арсений только пьет, да и закусывает редко.
На календаре начало сентября, только вчера был день знаний. Все три месяца были одинаковые, а дни шли по одному сценарию. По ночам Сережа пускал его к Антону, но если так получалось, что у него выходной, то в ход вступал Дима. Лечащий врач Антона и, как выяснилось позже, парень Сережи тоже проникся историей Попова, и, если был дежурным, а у Сережи выходной, провожал того до палаты. У Антона он был всегда с одиннадцати вечера до часу ночи, потому что, по словам Сережи, это самое безопасное время. Потом Арсений ехал домой, там напивался до беспамятства и вырубался на диване. Просыпался под вечер, приходил в себя и ехал обратно в больницу. Там его кормила Окс, и Арс ждал ночи, чтобы побыть с его мальчиком. Он всегда, как кот, терся щекой об его костлявое плечо, покрывал мелкими поцелуями скулы, щеки, губы, нос, брови, лоб и приговаривал, чтобы Антон вернулся к нему. И так уже три месяца, неизменно, днем за днем. Правда, ещё в мае Попову пришлось уехать в Питер, чтобы отдать документы со сделок и уволиться, начальник вошел в положение и уволил без отработки в две недели. Так что Арсений вернулся этим же днем, а ночью уже был в палате, а дальше уже по накатанной системе. Лето прошло мимо Арсения, он жил только этими двумя часами, проведенными с Антоном.
Сегодня не исключение. На часах было почти семь вечера. Он ещё минуту пялится на себя в зеркало, чистит зубы и идет на кухню, так как пить хотелось невероятно. Арс пьет прям из горла, бутылка с хрустом сжимается, и из-за этого звука у него сдавило в висках. В аптечке ищет спасительную таблетку, а когда находит, благодарит высшие силы. Допивает воду и идет одеваться.
Улица встречает его лужами и серыми лицами прохожих, явно не внушающие доверия. На автобусе он добирается до больницы. В приёмной за стойкой его встречает Оксана, протягивает пирожки.
– Сама пекла, – улыбается она.
– Спасибо, – говорит Арс, доставая из пакета один, тут же откусывает, – очень вкусно, с грибами, я такие люблю.
Оксана улыбается, берет служебный телефон и кому-то набирает.
– Дмитрий Тимурович, вы попросили сообщить, когда придёт Арсений, – говорит она, выслушав собеседника, кладет трубку.
Арсений же съел один пирожок и принялся за второй, когда дверь открывается, выходит Дима и направляется прям к нему.
– Пойдем, отойдём, – берет за локоть Попова и отводит к окну, – ты знаешь, что родители Антона опять приехали?
– Да, – кивает Арсений, убирая откушенный пирожок в обратно пакет.
– Не буду тянуть, – хмурится Дима, – с ними разговаривал заведующий отделения, и они подписали документы об отключении Антона от аппарата жизнедеятельности.
– Что? – сердце Арсения остановилось.
– Заведующий уверен, что ничего уже не изменится, – говорит Дима, – за три месяца показатели только ухудшаются, положительной динамики нет, Антон живет только благодаря аппарату жизнедеятельности. Заведующий убедил родителей подписать необходимые бумаги, – Арсений не дышал, а сердце его не сделало ни единого стука, – завтра в семь утра я отключу его от аппарата и официально сделаю заключение о смерти. Соболезную, – он похлопал Арсения по плечу, – Сережа заступит на пост и проведет тебя к нему в последний раз.
Сказав это, Дима виновато посмотрел на Арсения, поджал губы и ушел. Земля уходит из-под ног. «В последний раз», Арс не хочет в последний раз, он очень хочет увидеть живые зеленые глаза, улыбку на его лице, руки в браслетах и слышать звонкий смех, а не видеть живой труп в палате. Арс садится на привычный белый диван, прикрывает глаза. Хочется, чтобы это оказалось все страшным сном. Хочется проснуться и чувствовать размеренное дыхание в загривок и руку на талии. Арсений бы душу дьяволу продал, чтобы все это действительно оказалось сном, и он сейчас проснулся после сессии, когда Попов только приехал в командировку, а ещё лучше проснуться, когда они с Антоном только съехались и не знали о ссорах, скандалах, обвинениях и тяжёлой ноше в виде расставаний. Но, черт побери, это не сон, через десять с половиной часов Арсений потеряет самого дорогого человека на земле. И смысла жить он больше не видит.
Через час на пост заступает Сережа и, судя по его выражению лица, он уже знает. Не успел он и сесть на место, как раздался звонок, а потом Сережа бегал по приемной, занимался не посредственно своей работой. На трассе случилась авария, было много пострадавших, и всех везли в Склиф, Сереже даже пришлось вызвать всех хирургов, потому что дежурный один не справится. Поэтому людей в приемном отделении было как днем. Арсений все сидел в углу дивана, думая, как дальше жить. Мысли путались и уносили его куда-то далеко, где все хорошо, а потом резко возвращали его на землю, напоминая о жёсткой действительности.
– Арс, – он почувствовал руку на плече, открывает глаза и видит Сережу, – ты как? Извини, что раньше не подошел, работа.
– Я понимаю, – кивает Попов, переводят взгляд на часы. 22:43
– Все на ушах стоят из-за аварии, – говорит Сережа, – людей поменьше станет, отведу к Антону, извини.
– Хорошо, – опять прикрывает глаза Арсений.
Сережа убегает, а где-то через час возвращается к Попову, который даже не пошевелился за это время, так и сидел с закрытыми глазами. Стоило опять положить ладонь ему на плечо, тот сразу же открыл глаза. Они молча идут по коридору, где через один горел свет, создавая темные и светлые участи. Они останавливаются у палаты. Сережа хлопает его по плечу и идет обратно. Арсений выдыхает, кладет ладонь на ручку, открывает дверь. За три месяца ничего не изменилось, Антон все так же лежит посередине палаты с закрытыми глазами, и ужасный писк. Пип. Пип. Он медленно проходит, садится на край, берет его руку и подносит к своей щеке, трется о неё.
– Здравствуй, мой родной, – шепчет Арсений, – сегодня я пришел… – сглатывает горькую слюну, – в последний раз, – выдыхает он, – прости меня, котеночек мой, прости за все…за всю боль, что я тебе причинил, и физическую, – он проводит кончиками пальцами по бледной шее, – и моральную.
Арсений целует тыльную сторону ладони, по щеке катится первая маленькая слезинка. Наклоняется и укладывает голову ему грудь, вдыхая больничный запах.
– Прости меня, малыш, – шепчет куда-то в ключицу, – я без тебя не смогу и не хочу…поэтому мы скоро увидимся, – поднимается и смотрит на лицо, – Антош, тебя отключат в семь утра, а потом и я приду к тебе, – Арс целует его в щеку, – но если вдруг мою душу отправят в ад, просто я плохой человек, – ухмыляется он, – прощай, – целует в губы, которые больше не ответят, – я тебя очень люблю, правда, – он опять ложится тому на грудь, всхлипывая, слезы бегут, он устал быть сильным, – люблю, – шепчет он, шмыгая носом, – только тебя и люблю, никогда никого так не любил, – захлебывается в слезах Арсений, – прощай.
Встает, вытирает лицо рукавом свитера и выходит из палаты, не находя сил обернутся и посмотреть в последний раз. Арсений идет по тому же коридору и выходит в приемную, где из-за стойки встает Сережа.
– Арс, ты быстро, – удивляется он, – я думал, ты будешь всю ночь.
– Нет сил, – говорит Арсений, не поднимая головы.
– Ты не должен отчаиваться, – говорит Сережа, – жизнь продолжается, несмотря на его смерть…
– Он ещё жив, – перебивает Арсений, – жив.
– Прости, – говорит Сережа.
Арсений идет на выход и тихо выдыхает «Прощай». Он не берет такси и медленно плетётся домой через всю Москву. Тем временем в палате Антон медленно поднимает тяжелые веки и смотрит в потолок, разлепляет сухие губы. Сил нет, даже чтобы поднять руку.
– Арс, – шепчет почти бесшумно он.
***
Арсений заваливается в квартиру Антона, идет на кухню, находит последнюю бутылку коньяка. Открывает и пьет из горла. Морщится и садится на кухонный пол. Жизнь для него закончилась, вернее, закончится в семь утра. Он пьет, не закусывая, ещё и ещё. За окном начинает светать. Он уже все решил. Поднимается и идет искать бумагу и ручку. Заходит в спальню, впервые за три месяца, ложится на кровать лицом в подушку Антона. Вдыхая его запах, который никогда отсюда не уйдет. Ему казалось, что сил плакать больше нет, но голубые глаза опять слезятся, не давая ничего видеть. Попов поднимается, хватает блокнот и ручку, возвращается на кухню. Опять пьет из горла и пишет кривым почерком. «Я не вижу смысла жить в мире, где тебя нет. Встретимся на небесах, Антош…» Он поднимается и прихватывает бутылку с собой. На столе оставляет блокнот с предсмертной запиской и, шатаясь, выходит из квартиры, хлопая дверью. На лифте, не забывая отпивать из бутылки, он поднимается на шестнадцатый этаж. Там, в щитке, находит давно припрятанный ключик, которым он и открывает себе проход на крышу. На улице светло, но ещё рано. Арсений подходит к самому краю, смотрит вниз, если он прыгнет, то точно разобьётся. Он садится и облокачивается об кирпичный бортик, делает глоток почти из пустой бутылки. Попов не знает, сколько времени, а уходить из жизни раньше Антона он не намерен. Он не знает, где его телефон, даже не догадывается. Он одним глотком выпивает оставшийся в бутылке коньяк и куда-то её отбрасывает, откидывает голову и от усталости засыпает.***
Тем временем Дима Позов после операции решил зайти в реанимацию к Антону и увидел то, что ждали все на протяжении этих месяцев. Шастун вышел из комы. Пока его осматривали и переводили в обычную палату, Сережа пытался дозвониться Арсению. Бесконечные гудки, но Попов трубку не брал. Его телефон вибрировал под столом на кухне, но так и не достучался до своего хозяина. Сережа ходил по кругу вокруг стойки в приемной, все звонил и звонил. Чутье подсказывало, что что-то не так. – Редисочка моя, – зовет его Дима, – я здесь уже пять минут стою, ноль внимания на меня. – Прости, – подходит к нему Сережа, не убирая телефон от уха. – Дозвонился? – спрашивает врач. – Нет, – машет головой Сережа, – не отвечает, мне кажется, что-то случилось, а если он с собой что-то сделает? – Вряд ли, – хмурится Дима, – может, выпил и уснул. – У меня ещё два часа до конца смены, – опять набирает Арсения, – Дим, я знаю, что ты устал, не твоя смена, да ещё и операция была сложная, но, пожалуйста, съезди к нему домой, проверь. Арс даже не знает, что он очнулся. – Ладно, – трет переносицу Дима, снимая белый халат. – Спасибо, – целует того в щеку Сережа, не переставая звонить Попову. Дима переодевается, садится в такси и едет по адресу, который сказал ему Сережа. Поднимается на седьмой этаж и долго звонит в дверь, но в ответ тишина. Он уже начинает стучать кулаком, но никто так и не открывает. Потом Дима наживает на дверную ручку, и дверь поддается, открывается в квартиру. Позов заходит, в нос тут врезается запах перегара и давно не проветриваемого помещения. Он идет на кухню, где открывает окно. Слышит жужжание и находит под столом телефон. Дима уже хотел ответить Сереже, как взгляд пал на блокнот на столе. Быстро пробежав глазами по строчкам, он подрывается и летит в ванную. Пусто. Прикинув, выбегает из квартиры, хлопнув дверью, игнорируя лифт, бежит вверх по лестнице. Дима врывается на крышу и видит Арсения, на первый взгляд, без сознания. Он проверяет пульс. Жив. Взгляд подает на пустую бутылку коньяка. – Дурак, – выдыхает он, начинает похлопывать его по щекам, – Арс, – зовет его, – Арсений, поднимайся, – Попов медленно открывает глаза и мычит, – давай, давай, приходи в себя, – еще раз слегка бьет по щекам. – Дима, – выдыхает Арсений, морщась. – Готов воспринимать информацию? – спрашивает Позов, тот кивает, – Антон вышел из комы, состояние стабильное. – Очнулся, – тут же поднимается на ноги Арсений, – он жив? – у него чуть закружилась голова от резкого подъёма. – Да, – держит его за плечи, – о тебе спрашивал, – улыбается Дима, – тебе надо проспаться. – Нет, – машет головой Попов, – я поеду к нему. – Антон сейчас спит, его перевели в обычную палату, ему нужно набираться сил, – говорит Дима, все ещё держа Арса за плечи, – он проснется где-то к обеду, тебе нужно поспать, помыться, побриться, поесть, негоже к любви всей своей жизни в таком виде ехать. Арсений кивает. Дима ведёт его в квартиру, помогает раздеться и укладывает на диван. Попов тут же засыпает. Дима отвечает, наверное, на сотый звонок Сережи и говорит, что все в порядке, и Арс спит. Телефон, чтобы тот не разрядился, он ставит на зарядку, на нем ставит будильник на два часа дня, чтоб Арсений не проспал. Дима выкидывает пустые бутылки, чуть прибирается в квартире, открывает окна и уходит домой. Он очень хочет в кроватку под тепный бок своего парня, глаза слипаются.***
Арсений подрывается с дивана, когда слышит будильник. Он обычно его никогда не ставил, просыпался к вечеру и ехал в больницу. А тут он сработал. Он отбрасывает одеяло и вспоминает все, что было на крыше, как Дима к нему пришел. Арс сомневается, что это было наяву, может, сон. Он берет телефон и набирает Сереже. Тот долго не отвечает. – Алло, – хриплым голосом ответил Сережа. – Привет, это Арсений, – говорит он, – я разбудил? – Да, я же в ночь работаю, – отвечает Сережа, – сплю днем. Ты что-то хотел? – Антон, он… – закусил губу Арс, не зная, как спросить. – Арс, он очнулся, с ним все хорошо, – улыбается Сережа. – Спасибо, – улыбается Арсений. – Мне-то за что? – хмыкает Сережа, – Дима просит передать, чтоб ты привел себя в порядок и ехал к нему уже, а мы поспим. – За все спасибо, и Диме тоже, – отвечает Арсений, – ладно, спите. Отключается Арсений, летит на крыльях любви в ванную, там он принимает душ, бреется. Потом быстро одевается и едет в институт Склифосовского. За стойкой его встречает улыбающаяся Оксана. Она поднимается, тут же обнимает его и дает халат. – Следуй за мной, – шепчет она, ведет его в совершенно другую палату. Днем все по-другому, свет горит везде, коридоры полны людей, не то, что ночью. Она останавливается у двери, хлопает по плечу и, говоря одно слово «Удачи», уходит. Арсения чуть потрясывало, а ладони вспотели, как перед экзаменом. Но перед смертью не надышишься, поэтому открывает дверь и заходит в палату, замирает на пороге. Антон лежит на одной из двух кроватей и поворачивает голову на вошедшего. Арсений прикрывает за собой дверь, но все ещё стоит на месте, смотрит в зеленые глаза и забывает, как дышать. – Привет, – первым говорит Арсений, закусывая губу. – Привет, – улыбается уголками губ Антон, у Арса невольно покатилась слеза, его мальчик жив, что не скрылось от него, – иди сюда, – чуть приподнимается Антон, облокачиваясь на подушки. Арсений на трясущихся ногах подходит к нему, садится на краешек, аккуратно берет его за руку, переплетая пальцы. Слезы все медленно бегут по выбритым щекам. Антон другой рукой начинает их вытирать. – Пожалуйста, не плачь, – говорит Антон, а Попов трётся об его теплую руку. – Господи, ты жив, – шепчет Арсений, прикрывая глаза. Он много хочет сказать, но не знает, уместно ли это, просто наслаждается руками самого дорогого человека. – Арс, я хочу кое-что тебе рассказать, – он убирает руку от его щеки, и Арсений открывает глаза, – помнишь тот день, когда мы с тобой разговаривали, – Арс кивнул, – ты спросил, наверное, самый главный для тебя вопрос, люблю ли я тебя, – Антон смотрел прям в глаза, – и я тебе тогда соврал, правда, я думал, что мы не сможем начать сначала, но я тебя люблю и любил все два с половиной года, когда мы расстались, – Арс наклоняется и аккуратно накрывает его губы своими, а Антон нежно отвечает. – Я тоже, – шепчет в губы Арсений и обнимает его. – Тогда ты ушел, – не выпуская из объятий, продолжает Антон, – я понял, что больше тебя не увижу и что совершаю самую большую ошибку. Я решил догнать тебя в аэропорту и сказать правду, потому что ты достоин знать её. Я так боялся опоздать, что, когда выбежал из подъезда, не смотрел по сторонам, и меня сбила машина, – Арсений приподнимается и заглядывает в зеленые глаза, – ты плохо выглядишь, мне врач все рассказал, как ты тут сидел, пока я был в коме, ты очень похудел, мне нужно будет тебя откормить. – А мне тебя, – отвечает Арсений. – Договорились, – улыбается Антон, тянется к нему за поцелуем и получает его.
