Les valeurs

      — Володя? — осторожно позвал Глеб, заходя в (вроде еще ИХ?) квартиру. Он помнил брошенные перед уходом слова Шарапова, чтобы он его не ждал на ужин, но Жеглов все равно почему-то надеялся, что парень домой придет. Но когда ответа не последовало, стало точно ясно, что Глеб все испортил в этот раз окончательно.       Раньше, чтобы они ни наговорили друг другу, Володя никогда не уходил на такое долгое время, вечером он обычно уже стоял у плиты и готовил им совместный ужин, во время которого они и мирились. Вообще-то потому что Шарапов извинялся даже за то, в чем не был виноват. А Глеб «принимал» извинения, и все становилось как раньше. «Но не сегодня, » — с горькой усмешкой подумал Жеглов. Кажется, он конкретно перегнул палку.       Он тяжело вздохнул и опустился на стул в прихожей. Поставив руки на колени, он положил на них подбородок и закрыл глаза, пытаясь справиться с реальностью. Вот какого черта он такой упрямый осел, который не умеет вовремя закрыть рот? Кто ему мешал заткнуться, когда и сам понял, что создает огромную пропасть между ними своими словами. «Господи, просто ушел бы, успокоился и вернулся уже не такой злой. Объяснил бы в сотый раз, что так делать крайне нельзя, и все! Никаких тебе потом проблем и переживаний. Но это не в моей природе же, надо было наорать да еще и, по сути, выгнать человека на улицу. Товарищ Жеглов, вы моральный урод, вы знали?» — и теперь Глеб не могу отпустить эту ситуацию и перестать корить себя. Если на работе позволяла отвлечься работа и мысль, что Володя уже дома и также как всегда ждет его, то сейчас, поняв всю ситуацию, становилось тошно от самого себя.       Где он теперь, несчастный, сидит, преданный любовью? Жеглов был готов сорваться с места и идти к мужчине, извиняться, но знать бы, куда идти. Где искать? Он же даже и предположить не мог, куда пошел расстроенный Шарапов. Да ещё и на улице так холодно, поди не май месяц на дворе. А Володя сегодня выбежал в одном только пиджаке. Естественно, он и не предполагал, чем все кончится.       Жеглов наконец поднялся, снял обувь и прошел по квартире в их спальню. Так было прекрасно переехать в свою квартиру из унылой коммунальной. Здесь он упал на кровать, совсем без сил. Да, тяжёлый был день. Обезвредили целую банду. Опять-таки благодаря Володе. А Глеб с ним так…       Лёжа на животе посередине постели, мужчина подхватил Володину подушку и подложил ее под голову, прижимаясь к ней щекой и вдыхая запах. Пахло так по-домашнему, Шараповым. Очень хотелось забраться под одеяло и наконец-то расслабиться после тяжёлого дня. Но не хватало одной детали, чтобы сделать этот отдых идеальным — Володи. А без него было бессмысленно ложиться, все равно, учитывая положение вещей, он не уснет, пока не поймет, куда запропастился парень.       Но очередной каскад мыслей прервал звонок телефона. Нехотя Глеб встал и пошел на звук. Подняв трубку, он тяжело выдохнул и ответил.       — Товарищ Жеглов? — осведомился приятный мужской голос в трубке.       — Да, — ответил тот немного охрипшим голосом, а потом откашлялся и повторил. — Да, я.       — У нас для вас есть ценная информация, — в этот раз голос звучал уже не так приятно, а немного растянуто, с легкой издёвкой. — Точнее не только информация, но и объект один.       — Что вы имеете в виду?       Почему-то внутри все похолодело. Хотелось верить, что дело не касается Володи, но думалось, что все как раз по этому вопросу.       — Если вы хотите видеть товарища Шарапова живым, а не расфасованным по коробкам по частям, то вам придется прибыть по этому адресу. И чем раньше, тем лучше же будет для вашего молодого человека. Он, конечно, парень крепкий, но, Господи, как приятно стонет от боли, — голос в трубке гортанно засмеялся, а у Глеба резко пропал голос и сердце упало. От осознания, что самые мрачные его догадки верны, внутри все похолодело. И после слов «крепкий» и «стонет» захотелось кого-нибудь убить. Желательно того, кто ему это все говорит. Того, кто посмел причинить боль его человеку. Он его порвет. Даже маленьких кусочков не оставит.       — Что вам нужно от парня? Отпустите его, и я приду. — он понимал, что это не сработает, но, как говорится, попытка не пытка. Хотя для Глеба, у которого сейчас ноги от всего этого подкашивались, это была настоящая пытка. То, чего он боялся больше всего. Что до него попытаются добраться через их с Володей любовь.       — Так вот придите и спасите своего парня, если он вам, конечно, же дорог. А то у ребят руки так и чешутся опять поиграться с ним.       — Пусть только волос с его головы…       — По'лно ваших угроз. Это не поможет. И да, во'лос уже давно упал с его головы. Мы вас ждём, и постарайтесь без глупостей. Помните, что ваша глупость приравнивается к чьей-то жизни. Точнее смерти.       И в трубке зазвучали гудки. Телефон выпал из рук Жеглова, и ноги всё-таки подкосились. Он опустился на пол возле тумбы с телефоном и прикусил губу. Твою мать.