Les valeurs

      «Только попробуй умереть! — думал про себя Глеб, когда они ехали на Москвиче в сторону заброшенного завода «ЗИЛ». — Я тебя с того света достану!»       В машине их было четверо: Копырин за рулём автомобиля, Соловьёв сидел рядом с ним, а сзади Глеб с Колей Тараскиным.       На самом деле, плана как такового, у них не было. Они понимали, что, действуя наобум, подвергают опасности своего товарища, но другого выхода не видели. Они даже не знали, сколько бандитов. Умом Глеб понимал, что один человек Володю точно не уложит. Два — возможно. Поэтому скорее всего их было не меньше трёх. А там кто знает, может, их пять, а, может, десять.       Единственное, что МУРовцы решили точно — они постараются выманить бандитов, пока Глеб будет тихо пробираться к месту удерживания Володи. Вообще-то следовало взять больше людей, но Жеглов не хотел сильно рисковать. Четверых сложнее заметить, нежели человек десять.       Впервые Глеб волновался так перед делом. Он прекрасно понимает, чт’о на кону, и это заставляет руки трястись сильнее, а внутри все переворачиваться. Малейшая ошибка будет стоить жизни. Да, так каждый раз при поимке преступников, но сейчас жизнь была слишком дорогого ему человека. Что с ним будет, если (не дай бог!!!) Шарапова не станет? Глеб редко говорит вслух слова любви, но ни для кого не секрет, что Володя значит очень много для него. Но никто не знает, что это «очень много» — целая вселенная. А их последняя ссора? Он же столько Володе наговорил! А сейчас, наверно, Шарапов думает, что он остался в этом мире совсем один, брошенный даже дорогим мужчиной. У Жеглова внутри все ухнуло куда-то вниз. Как же он иногда себя ненавидел за такие свои резкие слова!       — Глеб, не бойся. Спасём мы твоего пацана, — сказал с переднего сиденья Копырин, поглядывая в зеркало заднего вида. Видимо, на лице Жеглова были написаны все его внутренние терзания.       — Да я… — начал было Глеб, но голос почему-то пропал. Он прочистил горло и продолжил. — Я ничуть не сомневаюсь. Просто… Я такого дерьма ему наговорил. И сейчас он, наверно, думает, что я его… — тут он опять осекся. Как-то было странно обсуждать с коллегами свои отношения. Да еще и отношения с мужчиной. Обычно все просто молчали по этому поводу. Поэтому Глеб не знал, как и что можно сказать.       — Мы все понимаем, начальник. — Улыбаясь, отозвался Коля с соседнего сиденья. — Да и Вова — парень не дурак. Не думаю, что он решит после одной ссоры, что вы его не любите.       Жеглов улыбнулся уголками губ. Всё-таки хорошие у него ребята в подчинении. Понимают все, что надо. И рот открывают, когда надо.       — Очень на это надеюсь, — еле слышно проговорил он, отворачиваясь к окну, тем самым давая понять, что разговор закончен.       Как бы хорошо коллеги к нему и к его отношениям не относились, болтать об этом особо не хотелось. Это не та тема, которую стоит обмусоливать.

***

      В третий раз Володя проснулся из-за того, что в лицо ему брызнули ледяной водой. Разлепить глаза оказалось сложнее, чем в прошлый раз. Один глаз заплыл, а веки второго немного слиплись из-за подсохшей крови, которая натекла с разбитой брови. Дышать стало намного сложнее. Этому поспособствовали не только сломанные нос и ребра, но еще и продолжительное сиденье с выгнутой колесом грудной клеткой. Удивительно, как осколок ребра в таком положении тела ещё не пробил лёгкое и не вызвал гемоторакс*.       Но помимо груди болели и руки, сильно перетянутые веревкой, которая уже настолько сильно натёрла запястья, что в некоторых местах появилась кровь.       Общая картина была не очень приятной и многообещающей. Володя понимал, что жить ему осталось не так-то много. Дай бог, до утра дотянет, а потом его убьют. Придет Глеб или нет, Шарапова в живых не оставят в любом случае.       Володя попытался сделать вдох поглубже, потому что воздуха действительно не хватало, но эта попытка не увенчалась успехом, он лишь слабо закашлялся, что снова принесло боль. Или и до утра он не доживёт… Если к нему еще пару раз наведаются бандиты, то точно не дотянет. На нем и так уже живого места не осталось.       — Не особо торопится твой мужичок, да? — откуда-то сбоку донёсся до парня голос Конопатого. Он уже научился отличать их не то что по голосу, а даже по шагам.       Володю разрывали противоречивые чувства по этому поводу. С одной стороны, он был рад, что Жеглов не повелся на дурацкую уловку. По крайней мере, он не умрет нелепой смертью. Всё-таки, чтобы он ни наговорил Володе, человек-то он хороший и не заслуживает такой смерти. А с другой, Шарапову хотелось жить. Он был ещё молод. Он, черт возьми, прошел войну не для того, чтобы его забили до смерти какие-то ублюдки.       Неожиданно в глазах блеснула сталь. Конопатый достал из кармана раскладной нож и приблизился к пленнику. Он прислонил лезвие плашмя к щеке Володи.       — Страшно? — оскалился бандит, приблизив свою рожу к лицу парня.       — Пошел ты, — в очередной раз ответил тот, собирая всю волю в кулак. Вообще-то было страшно. Но он не доставит такого удовольствия ублюдку.       — Не храбрись, ты не в том положении, — Конопатый повернул нож и провел по щеке пленника острым концом совсем слегка, оставляя несильно кровоточащую царапину. А затем резким движением отнял нож от лица и приставил его к беззащитной шее, туда, где бьётся сонная артерия. А сам наклонился предельно близко к лицу Володи так, чтобы можно было шептать на ухо. — Ты же не хочешь сдохнуть раньше времени?       Вообще-то не хотелось. Володя нервно сглотнул, внимательно следя за действиями парня. Главное, не провоцировать его сейчас, когда он решает жить Шарапову или нет.       Внизу что-то неожиданно громыхнуло, и оба парня дернулись. Нож чудом не задел кожу Володи.       — Кажется, к нам гости, — улыбаясь, произнёс «шеф». Он вместе с Ником незаметно появился в комнате. Оба неприятно улыбались. «Шеф» подошел чуть ближе, усмехаясь. — Ждал? — Он достал откуда-то из кармана плаща свой пистолет и снял с предохранителя. — Посмотрим, сможет ли товарищ Жеглов прожить еще хотя бы минут 15.       Сердце Шарапова забилось так часто, что казалось, оно сейчас выскочит. Нет, нет, нет! Глеб… Защитить Глеба… Пистолет! Глеб может даже не догадываться, что у одного из бандитов есть пистолет. Он, конечно, не идиот, но нужно как-то предупредить! И тогда он ничего не смог придумать лучше, чем набрать в грудь побольше воздуха, превозмогая боль, резко пронзившую его грудь снова. И он закричал, что было сил: «Глеб, у них пистолет, осторож…!» Он почти закончил свой крик, но стоявший к нему ближе всех Ник резко развернулся и с размаху ударил Володю по лицу. Сила удара была настолько сильной, что стул с привязанным Шараповым опрокинулся набок. От удара многострадальным виском об пол парень снова отключился. *Гемото́ракс (от др.-греч. αἷμα — кровь и θώραξ — грудь) — скопление крови в плевральной полости. Является следствием кровотечения из сосудов лёгких, внутригрудных ветвей крупных сосудов (аорта, полые вены), грудной стенки, средостения, сердца или диафрагмы. Чаще всего гемотораксы возникают после травмы грудной клетки или как осложнение лечения.