Les valeurs

      Выманить бандитов оказалось не сложно. Пошумели снизу, те опрометчиво бросились проверять. Глупцы. Осталось дело за малым: окружить, обезоружить и взять. Наученные жизнью МУРовцы сделали это стремительно быстро. Только дождаться подкрепления, погрузить похитителей.       Одно нельзя было сказать точно — сколько осталось бандитов. Можно было только надеяться, что не больше двух. Тогда Глеб спокойно с ними справится. Но для надёжности «команда» подождала еще немного: вдруг, кто всё-таки ещё заявится.       Но никто больше не спустился. Тогда Жеглов принимает решение, что нужно идти. Но кого-то брать с собой было опасно. Вдруг один из оставшихся бандитов (если их вообще было несколько) увидит, что Глеб не один и тогда пристрелит Володю. Нет. Идти стоило одному, и это не обсуждалось даже.       Правда как было найти нужное помещение — тоже непонятно. Пришлось оббегать весь этаж в надежде, что уже в следующей «комнате» найдется Володя. Но второй этаж был подозрительно тих. Надежда была на третий.       Уже где-то через 3-4 просмотренных помещения нашлось нужное. В центре стоял мужчина, судя по виду, военный, держа в одной руке пистолет, а другой, удерживая пленника за шею, а тот, видимо, был в полубессознательном состоянии. Стоило Глебу появиться на пороге, он тут же остановился от увиденной картины и замер, чувствуя холодок переживания и холод лежавшего в кобуре пистолета, который он был готов вынуть в любой момент. Только дождаться бы этого момента. От одного взгляда на Володю Жеглову стало не по себе: напарник (как по работе, так и по жизни) выглядел, мягко говоря, неприятно со всеми этими синяками, ссадинами и порезами. Желание вызволить Шарапова во что бы то ни стало засвербило где-то в районе сердца. Неприятно закололо в груди, на лбу выступил пот от напряжения всей ситуации. Сглотнув, Глеб наконец сказал:       — Все кончено. Отпустите его. — в какой-то момент голос его дрогнул, потому что пришла неожиданная мысль: «А вдруг бандит всё-таки не один? Что если его сообщник выжидает нужный момент, чтобы броситься на меня и в итоге убить обоих?» Но он погнал их все прочь. Если бы этот мужчина был тут не один, то второй был бы, наверняка, тут же, наготове или, по крайней мере, выдал себя как-нибудь шумом.       — Это еще для кого все кончено, товарищ Жеглов, — усмехнулся мужчина. Он поднял пистолет и приставил к виску приходящего в себя Володи. — Вытащите, пожалуйста, ваш пистолет, Глеб. Не нервируйте лишний раз человека с пистолетом. От которого зависит жизнь вашего любимого человека.       — Глеб? — послышался тихий и хрипящий голос Володи, от которого Жеглов дернулся. Господи, как он измучен всем происходящим и всей этой болью! Какими садистами надо быть, чтобы так поступать с человеком! Глеб уже сто раз пожалел, что не убил этих ублюдков сразу, хотя выдалась такая возможность. Но нет. Пусть они сидят в тюрьме, сукины дети. — Глеб, ты… — говорить Шарапову было явно больно, он закашлялся и уже больше не продолжал, тяжело дыша и смотря слезящимися глазами на своего мужчину.       — Я долго ждать не буду! — напомнил о себе «военный», сильнее прижимая пистолет к голове пленника. Глеб же с замирающим сердцем достал из кобуры пистолет, положил его на пол, все это время не отрывая глаз от страдающего Шарапова. В глазах темнело от злости и сострадания. Именно сострадания, а не жалости. Как всегда говорил сам Глеб: «Жалость — ужасное чувство. Ты должен научиться не жалеть людей, а лишь сострадать. Так они не будут чувствовать себя ничтожествами. Ведь что может быть хуже, верно? Надо дать понять человеку, что ты с ним, ты ему поможешь, что бы ни случилось.»       — Подтолкните его! — велел бандит. Глебу ничего не оставалось, только толкнуть пистолет от себя, все также не разрывая зрительного контакта с Володей. В его глазах читалось «все будет хорошо», в то время как в глазах самого Володи — «будь осторожен». По-моему, им даже говорить ничего не надо было, они понимали друг друга и так.       — Теперь отпусти его, ладно? — осторожно сказал Жеглов, поднимая руки в воздух в знаке «сдаюсь». — Он же ни в чем не виноват. У вас претензии все ко мне, не так ли? Зачем губить молодому парню жизнь? Я здесь, я пришел, теперь его можно отправить подальше! Если вы его сейчас отпустите, то сможете уйти спокойно, вас никто не тронет. Или же берите меня, вот он я, живой, как вы и ждали.       — Глеб, не смей! — зашипел Володя. Конечно, ему совершенно не нравилось, что этот чёрт собирался сейчас обменять свою жизнь на его, Володину. Он себе этого никогда не простит. Хотя прекрасно понимал, что сам бы в случае чего поступил бы также. Но Жеглов только кинул беглый взгляд на любовника и сделал вид, что не услышал. Его основная задача сейчас отвести все внимание на себя, а потом как-то умудриться оттолкнуть парня подальше с прямого огня.       — Товарищ Жеглов, даже не пытайтесь, я прекрасно понимаю, что внизу ждут ваши люди, мне никто не даст уйти отсюда живым. — отозвался бандит, смерив насмешливым взглядом Глеба. О да, именно то, чего он хотел добиться: отчаяния Жеглова, когда он не будет знать, что сделать, лишь бы спасти любовника. — А вот то, что вы здесь и сейчас живы, вот это вполне исправимо. Но для начала я бы хотел, чтобы вы помучились, как мучился я, когда вы убили почти всех моих подельников, а тех, кого не убили, посадили на пожизненное!       По крайней мере мотивы этого ублюдка были ясны. И Глеб понимал, что если его люди не догадаются в скором времени, что что-то не так, им отсюда не уйти живыми. Ни ему, ни его Володе. За себя еще не так страшно было, но Шарапов-то совсем еще молодой парень, ему еще жить и жить! Жеглов живет с риском в друзьях, постоянно смерть ходит с ним рука об руку. Но Володя был слишком юн для подобной кончины, он еще может завести красавицу жену, кучу детишек, и быть счастливым как никто другой, изредка вспоминая вспоминая своего героя-любовника… Нет. Не тот настрой, Глеб! Ты должен не только спасти своего парня, но и себя тоже. Только представь, сколько боли доставит твоему мальчику, если ты сейчас погибнешь? Он со стопроцентной уверенностью будет винить себя во всем случившемся, не сможет нормально жить после всего этого. Нет. Вы должны выжить оба.       — Как вам это нравится, товарищ Жеглов? — продолжал ухмыляться бандит, оттягивая голову Володи, которого он успел перехватить удобнее — за волосы. Он так сильно оттянул его голову за волосы, что у Шарапова искры из глаз посыпались и заскрипели позвонки шеи. Он начал неосознанно задыхаться, чувствуя снова, как напряглась грудная клетка. — Убить его вот прямо сейчас? Или дать вам время проститься?       «Военный» уже вовсю посмеивался и радовался всей сложившейся ситуации. Он на самом деле и думать не мог, что все настолько удачно сложится! Рыбка сама заплыла в сети, а теперь можно было приделать к ней ниточки и тянуть за них как угодно. Но все-таки план у него был другой. Изощренней.       Чтобы попугать свои жертвы, он выждал пару напряженных минут, и нажал на курок. В этот момент сердце остановилось у всех. Володя прошептал: «Я люблю тебя», глядя прямо в глаза Глеба, а тот в свою очередь дернулся к любовнику, что есть мочи. Но через секунду все поняли, что выстрела-то не произошло. А бандит засмеялся так громко и задорно, что любой другой человек сейчас испугался бы, посчитав его больным на голову. Хотя в общем-то так и было.       — Ой, вы бы видели свои лица! — все еще смеясь, проговорил «шеф». Он взвесил в своей руке пистолет, который держал, и только сейчас Глеб обратил внимание, что тот казался слишком легким. Ну конечно, он же пустой! — Ладно, мальчики. Хватит с нас веселья, пора кончать с вами и со всем этим.       Он с силой оттолкнул своего пленника к ногам Жеглова. И пока тот осторожно поднимал любовника на ноги, придерживая под мышки, боясь сильнее навредить, бандит быстрыми движениями схватил с пола пистолет Глеба, который тот к нему сам же и подкинул, и отошел вглубь комнаты. Когда Жеглов, придерживая своего избитого товарища, бросил взгляд на этого ублюдка, то заметил, что тот стоит возле непонятной бочки, вроде той, в которой газ перевозят. И сейчас Глеб понял весь умысел этого человека. Он сам не собирался оставаться в живых. Он собирался взорвать их всех здесь к чертовой матери! Глаза Володи округлились, когда он тоже это понял. он стал потихоньку подталкивать Глеба назад. У них было несколько секунд, чтобы успеть добежать до дверного проема и прыгнуть за стену, чтобы хоть немного отгородиться от взрывной волны. Хотя, учитывая, что здание старое, стены здесь уже хлипкие, им мало, что поможет. Но все же от основного жара ударной волны уйти надо было.       Бандит уже навел пистолет на бочку, шепча «пока-пока!», в этот момент Глеб разворачивает Шарапова, не особо заботясь о том, что тому будет очень больно от любых резкий движений, подталкивает вперед напарника, сам пытается не отставать. В какой-то момент слышится выстрел, а потом становится очень громко и горячо от взрыва. В последний момент Глеб чувствует, как спину обжигает огонь, когда они ныряют за поворот. Видит, как перед ним на землю с громким стоном падает Володя, он сам пытается прикрыть своим телом любовника, но при этом не сильно на него падать, чтобы не раздавить весом собственного тела.       Слышится сильный треск, он падает на пол, в последний момент успев выставить руки вперед, слегка заваливается на Шарапова, а потом чувствует, как на спину сыпется обрушившаяся стена.        И отключается.