Les valeurs

      Похороны затянулись. Сначала было долгое опознание, потом Глебу пришлось подавать полный рапорт в МУР. Пытались найти любых родственников Володи, но в итоге выяснилось, что никого не осталось уже в живых, хотя на это и ушло больше всего времени. И в итоге долгий процесс похорон.       Когда было велено допросить двух других бандитов, державших в плену Шарапова, первым вызвался, конечно же, Глеб. Все понимали прекрасно почему. Но с другой стороны, все также понимали, что этого нельзя допустить. И все же было дано разрешение на то, чтобы Жеглов мог провести максимум пятнадцать минут в допросной комнате с одним из мужчин. Он выбрал молодого парня по кличке Конопатый, которого в действительности звали просто Василий Михайлович Конопатый. Когда Глебу сказали об этих пятнадцати минутах, он этому несказанно обрадовался.       Чего и следовало ожидать, этого времени МУРовцу хватило на то, чтобы до полусмерти избить парня. Да даже когда время вышло, в комнату вошли другие члены МУРа, оторвать Жеглова от жертвы оказалось немыслимо сложно. Бандит так и лежал на полу, у него кровь хлестала из носа, изо рта тоже тянулась кровавая слюна, одна рука была неестественно изогнута, обе ноги поджаты к груди, словно бы он пытался укрыться от мужчины. Глупец. Как будто это могло бы остановить разгневанного, потерянного и убитого горем мужчину. Пока Тараскин и Соловьев пытались успокоить совсем обезумевшего товарища, шеф МУРа молча улаживал дело. Никто не сможет как-то обвинить Глеба в содеянном.       Но это был не единственный раз, когда Глеб срывался после того злополучного дня. Как-то раз он сидел в своем кабинетике, просто вспоминая прошлое. Как они часто здесь ночевали, потому что не могли никак разобраться с делом. Как Шарапов и Жеглов ругались как кошка с собакой, а редкие свидетели подобных дел посмеивались себе в кулак и прятали улыбки, потому что знали, что чтобы они сейчас друг другу ни наговорили, они в любом случае готовы убить друг за друга. Вспоминал их частые пререкания по поводу и без, после которых частенько они мирились прямо здесь: на столе или диване, да какая разница? Вспоминал, что они, бывало, от нечего делать травили байки друг другу из своих жизней. А иногда смеялись так, что животы сводило. А теперь этого больше не будет. И никто не в силах это вернуть.       Глеб не плакал ни разу с того момента, как понял, что из его жизни ушел очередной дорогой и близкий ему человек. Но в этот день воспоминаний что-то переклинило в нем и он разнес весь кабинет. Когда прибежал Коля, Жеглов сидел на полу среди разных обломков, обхватив голову руками и опустив ее на свои прижатые к груди колени. Таким его еще не видел никто. Успокоить его в тот день так и не удалось, лишь смогли засунуть мужчину в машину, отвести в их с Володей квартиру, и, только когда его голова коснулась подушки, которая до сих пор пахла Шараповым, он смог хотя бы уснуть.       После этого Глебу дали бессрочный отпуск, пока не придет в себя.       Кто-то однажды осмелился заявить, что после смерти Володи мир станет чище на одну грязь. Явно намекая на связь двух мужчин, которой нет места на Земле. Тогда Глеб тоже сорвался. У него еще слишком болело сердце, чтобы снова зачерстветь и не обращать внимания на подобную «шваль», которая смела говорить подобные вещи. Благо тогда в МУРе было не очень много людей и бОльшая часть из них нормально относились к отношениям мужчин, поэтому Жеглова просто успели оттащить подальше от эпицентра.       Когда все-таки Глеба отправили в отпуск, легче ему не стало. В МУРе он хотя бы пытался отвлекаться на работу, а дома ему делать было нечего. Оставались только мысли. Слишком много мыслей. И одна хуже другой. Нет, он, конечно, не задумывался о самоубийстве, не дай бог. Зачем? Кому это было нужно? Так обычно поступают кисейные барышни, которые не видят других выходов. Да и Глеб не такой человек. Он понимал, что не смотря на то, что предельно больно, сдаваться нельзя никогда, а особенно в тяжелые моменты жизни. Без Володи жизнь опустела. Но разве сам Шарапов хотел бы такого для Глеба? Нет. Ни такого, ни того, чтобы Жеглов так сильно убивался.       Он очень любил Володю. К сожалению, окончательно убедился в этом только сейчас, когда потерял его.       На похоронах было еще тяжелее. Больно. Страшно. Одиноко среди толпы людей. Здесь было много друзей, прекрасная Варенька с подкидышем пришла. Она решила, что малыш должен знать о героях своей страны. Но среди этой толпы Глеб чувствовал себя до невозможности одиноким.       Когда гроб опускали в могилу, он упал на колени перед ней. И просто больше не смог встать. Сердце разрывалось на части. Стало действительно больно так, словно его в тисках сжали. Глаза стали неимоверно сухими, аж заболели. Заслезились. Кажется, кто-то присел на колени возле него. Постоянно повторял «Глеб… Глеб, все хорошо!» Какое к черту хорошо?! В какой-то момент этот «кто-то» сидящий возле него повернулся к Жеглову и влепил ему такую оплеуху, что Глеб сразу открыл глаза и…       Проснулся?