Пыльные истории.

Frank Sinatra - New York, New York На улице было холодно и сыро. Ноги постоянно наступали на что-то мокрое и склизкое, и иногда на другие ноги таких же любителей постоять на морозе и встретить Новый Год на Таймс-Сквер. Это старая традиция заставляла тащиться в самый центр, топтаться, пробиваться, морозиться и, если не повезет, подхватить что-то или кого-то. Судя по горящим глазам умоляющей младшей сестры, которая и заставила ее сюда идти, она очень сильно рассчитывала на второе. Сама же Тина Голдштейн надеялась просто проваляться в постели со сладостями, обзывая уходящий год всеми бранными словами, какие знала. Мало того, что ее уволили с любимой работы, машина врезалась в фонарный столб, и не подлежала ремонту, так ее парень, ее бывший парень бросил ее со словами, что «она должна быть более эмоциональной, не сдерживать внутренний порывы, а то как-то скучно». Скучно?! После этих слов девушка не пожалела горшок пуансеттии и он полетел прямо в голову парня. На удивления, сотрясения не было, хотя чему там сотрясаться, серьезно? Вспоминая испуганное выражения лица бывшего, Тина улыбнулась и только сейчас заметила, что потеряла из виду розовую шапочку сестры. Отлично! Искать сумасшедшую любительницу праздников в сотни тысяч людей — это определенно вишенка на кучке всех невзгод этого года. Противный ветер вместе с шумом трогали волосы, касались лица и проникали в уши. Еще немного и мигрень была на подходе. Закутавшись сильнее и проходя через толпы девочек-подростков, мечтающих найти свою настоящую любовь, которая будет обязательно той, что они поцелуют впервые секунды нового года весьма сомнительное удовольствие. Но сводный брат, доставшийся в нагрузку с мачехой еще двадцать лет назад, думал совсем иначе, заставляя его прийти сюда и пробивая им путь через толпу, как танк. Это и удивляло, и заставляла устало улыбаться. Сам же Персиваль Грейвс мечтал оказаться в баре и запить свои невзгоды нынешнего года с невероятным энтузиазмом. В соотношении выигранных-проигранных дел у него получился один. Всего один выигрыш показывает, что он хороший адвокат. В прошлом году разница была в пятнадцать, и то мужчина был недоволен, а в этом… К тому же от него ушла Клара, потому что «он может быть решительным только в стенах суда, но не в обычной жизни». Именно после этих слов она, собрав вещи, развернулась и так громко хлопнула дверью, что Персивалю показалось та вот-вот слетит с петель. Они обе. И напоследок в эти праздники ему пришло проводить со сводным братом, а от уровня его жизнелюбия и оптимизма у мужчины подскакивал сахар и грозился появиться сахарный диабет. Ведь он мог уже сидеть и пить, мечтая побыстрее забыть весь этот год, ощущая приятную горечь в горле и сладкий привкус на губах. В мечтах о несбывшемся, Персиваль не заметил, как потерял свой танк с польскими корнями. Шикарно! Придется его искать всю новогоднюю ночь, а иначе страшно представить, что случится с миссис Грейвс. Внезапно шум стал сильнее, закладывая уши и «подкидывая бревна» мигрени. Они подняли головы и увидели, как огромный хрустальный шар начал падать, отсчитывая последние секунды предыдущего и до наступления нового года. Толпа выкрикивала цифры, смеясь и радуясь, чем больше раздражали как Тину, так и Персиваля. — Три! Два! Один! С НОВЫМ ГОДОМ! С неба полетело конфетти, а с крыш зданий ввысь полетели залпы, взрываясь красочными фейерверками, пачкая темноту ночи всевозможными красками. Люди просто визжали от радости и восторга, а потом начинали целоваться с первыми, кто попадался им на глаза и большинство с небывалой увлеченностью. Тяжело вздохнув на традиции и тех, кто их поощряет, Грейвс повернулся и столкнулся с высокой девушкой, на лице которой было такое же негодование и усталость. Тина увидела мужчину с легкой сединой в висках, чей вид так и кричал, что это последнее место, где бы он хотел быть. В ее карих глазах красиво отсвечивались блики салюты. Его черты лица были почти идеальными. Чуть взъерошенные волосы от ветра и толпы придавали образу девушки только нотки игривости и очарования. Прямая спина и очерченные пальто плечи делали мужскую фигуру статнее и притягательнее. «Скучная? Посмотрим!» Она чуть наклонила голову и легко коснулась его чуть обветренных, но на удивления горячих губ. «Нерешителен? Как бы не так!» Он притянул ее к себе ближе и начал отвечать на поцелуй, который мгновенно перерос во что-то большее, чем детское баловство и следованию традиции. Во что-то обжигающее, пленительное и чертовски сладкое. Чуть дальше от них стояли сестра Тины, Куинни и Якоб, сводный брат Персиваля, внимательно наблюдая за всем этим. Довольно улыбнувшись, они стукнулись кулачками и, обнявшись, растворились в толпе. Похоже, наступивший год будет интересным для Тины Голдштейн и Персиваля Грейвса.