Welcome to the new age

Мэтта Фишера поймали. Не убойный отдел, потому что Хэнк с Коннором вполне успешно дали подозреваемому уничтожить все прямые улики. Косвенных было недостаточно, чтобы устроить полномасштабный план-перехват, а снова обращаться к Маркусу за помощью Хэнк Коннору запретил – не маленькие, сами справятся. Да и Коннор явно не хотел дергать хоть и приятеля, но приятеля занятого, с кучей обязанности и ответственности. Да и тема эта, с «бесполезностью»… Нет, справятся и без Маркуса. Его поймали случайно, во время облавы в одном из наркопритонов. И если бы не связи Хэнка в УБН, и «Ларри, ну ты же понимаешь, этот говнюк проходит по одному делу, нам надо взять его за яйца и хорошенько потрясти», то только бы они его и видели. Все же, мистер Фишер оказался феерическим долбоебом, раз пошел долбиться чуть ли не в тот же день, когда его чуть не сцапали копы. Видимо, отмечал успешный побег. Теперь Хэнк с Коннором стояли вместе по ту сторону зеркального стекла и смотрели, как их подозреваемого допрашивали. Не имея доказательств и не предъявляя ему обвинения, они имели право держать его за решеткой трое суток. И за это время им нужно было выбить из него информацию. Потому что через трое суток он выйдет из-за решетки, как свободный и законопослушный человек, ведь наркоты при нем найдено не было, а само по себе его присутствие в клубе преступлением не являлось. Хэнк то и дело косился на Коннора. Вообще-то, все еще просыпаться с Коннором было… Да, блять, неловко. Хэнк обзывал себя внутренне муднем и сволочью, но сказать ничего не смог. В основном из-за клятого монолога Коннора про «некомфорт». Да, неловко. А Коннору одиноко, и он психует. И кому в этом случае проще засунуть своих тараканов подальше? У кого, в конце концов, опыт общения с тараканами в голове больше? Вот то-то же. И теперь Хэнк периодически поглядывал на Коннора, который внимательно следил за допросом. Диодом иногда мигал желтым, анализировал, щурился и даже один раз очень по-человечески закусил губу. Хэнк снова внутренне выматерился и отвернулся. Коннор был в разведении членистоногих не виноват. А сосредоточиться стоило. Кофе с молоком был явно на большую часть молоком, а не кофе. Фишер сидел, развалившись на стуле. Руки у него были свободны, ведь он не был подозреваемым, а значит, заковывать его в наручники повода не было. Детектив из УБН вот уже пятнадцать минут и так и эдак подкатывал к нему на кривой козе, но Мэттью только ухмылялся и качал головой. Он – законопослушный гражданин, заехал в клуб за другом, что там притон – знать не знал. И вообще, если хотите вести допрос, ведите адвоката, которого ему должно обеспечить государство. И, попрошу, нормального, а не эту вашу консервную банку, а то знает он доблестную полицию, всегда норовят пластикового болванчика подсунуть, который даже защищать подопечного нормально не умеет. На этом моменте у Хэнка сжались кулаки, что аж ногти впились в ладонь. Наглый зарвавшийся обмудок бесил. Хэнк все еще помнил, как пламя взметнулось, мгновенно поглощая воздух вокруг, как на Конноре вспыхнула куртка, которая просто обязана была быть огнеупорной – он же новейший прототип, самая передовая модель. Но нет, на одежде для своего самого дорогого мальчика Киберлайф решили сэкономить, и куртка вспыхнула как самое настоящее искусственное дерьмо за полтос из сэконд-хэнда. С другой стороны, во всем были свои плюсы. Хэнку Коннор без огромной неоновой надписи «Собственность Киберлайф» поперек, нравился куда больше. То есть, сам Коннор нравился так же, а вот куртка без надписей – больше. Хэнк поймал себя на том, что снова смотрит на Коннора и отвернулся, чтобы увидеть, что детектив вышел из допросной, качая головой. – Крепкий орешек, парни. Молчит, как рыба, только талдычит про свои права. Я к нему уже с какой только стороны не подбирался. – Ларри всплеснул руками, чуть не пролив кофе из стаканчика. Коннор кивнул. – Детектив, позволите мне? Ларри вопросительно посмотрел на Хэнка, и тот кивнул, после чего Ларри пожал плечами. – Валяй, только не бей его сильно. – Я не собирался, – Коннор слегка поморщился, а Хэнк усмехнулся. Он давно заметил, что Коннор испытывал к бессмысленному насилию плохо скрываемое отвращение. Сам Хэнк считал, что дать в морду особенно вредному типу иногда бывает полезно. Но он полагал, что подобные уроки следует усваивать на своем опыте, так что Коннор должен был понять это сам. Нехрен учить его плохому, и так научится. Когда Коннор вошел в допросную, на лице Фишера на мгновение мелькнула паника, но он быстро взял себя в руки. Для нарика он вообще вел себя крайне спокойно и уравновешено, видимо, не врал и был в завязке, иначе давно бы уже весь извелся без дозы. – Здравствуйте, мистер Фишер. Меня зовут Коннор, я – андроид-детектив полиции Детройта. Мы с вами недавно виделись. Фишер посмотрел на зеркальное стекло. – Это не смешно, – он неожиданно перестал казаться таким уж уверенным. – Уберите от меня вашу консервную банку, я же сказал. Хэнк с мрачным удовольствием отметил про себя, что говнюк, видимо, неплохо знал, что такое – эффект зловещей долины, и андроиды его нервировали. Это могло сыграть им на руку. – Мистер Фишер, вы напали на офицера полиции, подвергли его жизнь опасности, – Коннор сел напротив него и включил программу допроса, как понял Хэнк. – Вы были в лаборатории, которая незаконно производила наркотики. – У вас на меня нет ничего! – Фишер теперь уже смотрел только на Коннора. – Я туда приехал, пиццу привез, вот и все. Коннор сложил руки в замок на столе, и каким-то непостижимым образом это выглядело устрашающе. Хэнк любовался. – Вы не работаете в доставке пиццы, и нам это известно. Вы были в этой лаборатории, потому что занимаетесь производством наркотиков, – Коннор улыбнулся, и эта улыбка Хэнку не понравилась. Фишеру, судя по всему, тоже. – Признайтесь, так будет проще для нас всех. Фишер сложил руки на груди. – Я кореша подменял, он попросил, вот и привез в эту жопу мира пиццу. И вы обратного не докажете. – Мистер Фишер, вы лжете, я вижу это по вашему пульсу, – Коннор наклонился вперед. – И какому же «корешу» вы решили так самоотверженно помочь, что поехали, как вы выражаетесь, в такую «жопу мира»? Фишер отвернулся и снова посмотрел прямо на Хэнка, будто знал, что он там. – Уберите от меня свою куклу. Я не собираюсь ничего говорить без своего адвоката. Я знаю свои права. Коннор тоже, на одно мгновение посмотрел на Хэнка, и тот знал, что уж Коннор точно смотрит на него, спрашивает, что делать дальше. Точнее – спрашивает, можно ли ему что-то делать дальше. Ларри покачал головой. – Хэнк, я все понимаю, но он напишет жалобу на наш отдел. Я не хочу разбираться со всем этим дерьмом, прости. Хэнк нажал на кнопку интеркома. – Коннор, возвращайся. Коннор помедлил, будто хотел еще что-то возразить, но встал и вышел из допросной, осторожно прикрыв за собой дверь. – Ларри, подержи его тут еще пару суток, мы что-нибудь нароем, – Хэнк умоляюще посмотрел на коллегу, который только вздохнул. – Ладно, но ты должен мне самый сочный стейк во всем Детройте. Хэнк хмыкнул. Полезные знакомства были не только у Коннора. Его кореша, конечно, не Маркус-картинка, но тоже полезны. – Заметано. – У вас есть два дня, – Ларри кивнул Хэнку и Коннору, который уже подошел, после чего вышел, чтобы сопроводить Фишера в камеру. – Я облажался, – голос Коннора звучал разочарованно, хотя тот все еще стоял ровно и смотрел прямо перед собой. Хэнк подумал, что ему со своим комплексом отличника нужно что-то решать, иначе в реальной жизни, полной косяков и ошибок, он просто перегорит. С его-то невозможностью надраться и дать кому-нибудь в морду. Хэнк положил ему руку на плечо и слегка сжал. – Нет, у нас слишком мало улик против него, а вернее – совсем нет. Коннор посмотрел Хэнку в глаза, мучительно сведя брови у переносицы. – Я знаю, что он связан с нашим делом. Я знаю, что убийства андроидов происходят не просто так, у всего этого есть причина. Он не похож на того, кто мог бы вскрыть андроида с машинной четкостью, но он точно знает что-то, – Коннор запнулся, опять, Хэнк начал подмечать это все чаще, как и то, что слишком долго держит руку у него на плече. – Я чувствую, что это так, Хэнк. Но ничего не могу доказать. Хэнк еще раз сжал плечо Коннора и с усилием отпустил. Смотреть на то, как Коннор расстраивается из-за своей «неэффективности» было почти физически больно. – Мы нароем что-нибудь, обязательно. Хоть что-то, за что можно будет зацепиться. Коннор посмотрел Хэнку в глаза. – Если бы у меня был доступ к полной полицейской базе, это было бы гораздо проще. – Ну, полного доступа и у меня нет, иначе все остальные отделы полиции потеряли бы работу, – хмыкнул Хэнк. Коннор поморщился, раздражение у него выходило особенно натурально, как отметил про себя Хэнк. Ему было, у кого учиться. Умница. – Я не привык быть закрытым от информации, а вашего доступа недостаточно, чтобы провести полную проверку подозреваемого. И взламывать файлы незаконно, слишком рискованно. – Для этого и существуют запросы… – Хэнк запнулся. – Постой, что значит, моего доступа недостаточно? Коннор отвернулся и посмотрел на пустую допросную. И не ответил. Вот это было что-то, блять, новенькое. Коннор менял тему, хитрил, уворачивался от вопросов, иногда – просто врал, но, обычно, не отмалчивался. – Коннор, на меня смотри! Что значит, моего доступа недостаточно? Коннор снова повернулся к Хэнку, который увидел на его лице… Что-то. Это определенно была эмоция, пожалуй, по человеческим меркам – ближе всего к досаде, но все же что-то не то. И да, на досаду это было похоже гораздо больше чем на стыд. – Помните, вы мне дали свой ключ для прохода в хранилище улик? – Хэнк кивнул. – С тех пор вы не меняли свой логин и пароль. С точки зрения безопасности это опрометчиво. Специалисты рекомендуют менять пароли не реже раза в полугодие… – Захлопнись, – Хэнк сделал жест рукой, чтобы подкрепить свое заявление. Коннор замолк. – То есть, ты хочешь сказать, что ты без моего ведома шарился по полицейской базе данных, используя мой пароль? – Когда я работаю дома, мне иногда бывает необходимо уточнить некоторые данные по делу, – Коннор кивнул. «Вау», подумал Хэнк. Это было раскаянье класса «жаль, что попался», а не «жаль, что сделал», определенно! Мальчик растет. – И почему же, скажи на милость, ты не используешь для этого свой пароль? – Хэнк сложил руки на груди. Коннор повторил его жест, но при этом не стал выглядеть уверенней. А вот нефиг зеркалить абсолютно любые жесты. Вырабатывай свои методы невербальной защиты и нападения. – Потому что у меня его нет, – он снова отвернулся. – Мой статус в участке до сих пор носит полуофициальный характер, у андроидов еще нет окончательно закрепленных прав. Я прикреплен к участку, как внештатный консультант, мне не положен личный пароль для входа в систему, поэтому я пользуюсь вашим. Пока я нахожусь в участке, я работаю с открытого терминала. Дома, по понятным причинам, это невозможно. Хэнк вздохнул, потом еще раз, так что Коннор обеспокоенно покосился на него. – Вот же срань. – Хэнк? – Коннор теперь уже полностью повернулся и заглянул ему в глаза. – Вы расстроены? Почему? – Сам не понимаешь? – Коннор мотнул головой, этот жест он уже тоже выучил, хотя раньше предпочитал отвечать словами. – Ты пашешь больше всех в участке, а у тебя даже личного пароля нет. Коннор пожал плечами, и в этом жесте Хэнк с удивлением узнал себя. Это немного пугало. Коннору стоило… Завести друзей? Не приятелей, которых он знает по личным делам и мило поздравляет с днями рождения, а настоящих друзей. Ему не стоило брать как пример модели поведения самого Хэнка. Далеко не лучший пример. – Я получаю жалование и могу работать с вами, – Коннор улыбнулся Хэнку той самой, открытой улыбкой, как на пробежке, и у Хэнка заныло где-то посередине груди. – Я не человек, Хэнк, мне нужно гораздо меньше, чем вам или любому другому сотруднику не-андроиду. Маркус усердно работает над установлением прав для нашего вида и закреплением их в законодательстве, когда-нибудь он достигнет успеха, у него на это достаточно времени. Хэнк не удержался и потрепал Коннора по волосам. Тот не сделал ни малейшей попытки увернуться. – Но свой пароль тебе нужен, иначе Джефф нам обоим по шее надает за то, что ты пользуешься моим без его ведома. Это, вообще-то, нарушение инструкций. Коннор поправил волосы одним движением руки, не переставая при этом улыбаться. Диод горел ровным голубым, и Хэнк решил, что ему нравится этот цвет, очень… успокаивающий. – Не думаю, что сейчас это наша приоритетная задача. Можно будет отправить запрос капитану Фаулеру после закрытия дела. К тому же, лейтенант… Я удивлен, что вас настолько беспокоят инструкции. Хэнк фыркнул в ответ, он вообще начал куда чаще улыбаться, чем раньше. А Коннор учился быть язвой. – Ладно, настрой хороший, парень. Но, как выплывем из этого дерьма, запрос отправь. В комнату вошел Ларри, явно чем-то недовольный. – Парни, я продержу его в камере еще пару дней, но больше, – он развел руками, – сами понимаете. Уж постарайтесь что-нибудь нарыть за это время. – Спасибо, старик, – Хэнк кивнул, направляясь к двери. – Стейк! Не забудь! Хэнк махнул рукой, и они с Коннором, наконец, покинули УБН. *** Хэнк снова проснулся раньше, как от толчка. Помнил еще, что снилось что-то приятное, а потом будто кто-то ткнул его в грудь, и он открыл глаза. Часы на тумбочке рядом с кроватью показывали пять утра, а рядом с Хэнком лежал Коннор. С закрытыми глазами, на боку, одной рукой обняв подушку. Старательно изображающий глубокое, сонное дыхание. А вторая рука Коннора лежала у Хэнка на груди, аккурат напротив сердца. Хэнк застыл, даже почти перестал дышать, но сразу подумал о том, что так разбудит Коннора, если можно было так сказать. В последнее время рядом с Коннором старое сердце Хэнка стало часто сбиваться с ритма. Видимо, Коннор решил таким ненавязчивым способом следить за его состоянием. Если бы Коннор знал, от чего именно у Хэнка «учащается сердцебиение», то… Мать твою, на самом деле, Хэнк не знал, что именно в таком случае сделает Коннор. Человек на его месте бы, наверняка, дал Хэнку в рыло и вышвырнул его из своей жизни, несмотря на синдром утенка и такие сомнительные плюсы общения, как старая собака и продавленный матрас. Но Коннор – не человек, как бы похож ни был, а Хэнк нихуя не разбирался в том, что делают андроиды, когда узнают о том, что у старых алкоголиков к ним… чувства. Чувства, блять. Не должно в жизни нормального мужика за полтос столько всего крутиться вокруг ебаных чувств! А что будет, если поцеловать андроида, который никогда до этого ничего подобного не испытывал? Будет ли он в таком же шоке, как девушка Мария, впервые увидевшая радугу? Почувствует ли он вообще хоть что-то? Насколько вообще нормально лезть с такими предложениями к тому, у кого… Кому секс нахер не нужен, грубо говоря. Хэнк закрыл глаза. Черт. Еб. Твою. Мать. Плохо, очень-очень плохо, отвратительно. 11 из 10 по личному дерьмометру Хэнка Андерсона. Хуже было только когда после расставания с женой, он напился и приставал к какой-то девушке в баре со своими сопливыми жалобами, после чего хлебал воду из лужи, в которую его окунул вышибала. Достаточно позорный эпизод, но у кого в жизни их не было? Это несправедливо, по отношению к Коннору – в первую очередь. Он имеет право на выбор. Если не по меркам дерьмового общества, в котором они живут, то уж по меркам самого Хэнка – точно. Хэнк точно не хотел быть тем уебаном, который воспользуется чужой неопытностью, чтобы навязать ему то, что точно не принесет счастья. А по личному мнению Хэнка отношения с ним ни в одном из сценариев счастья принести не могли. Хэнк открыл глаза и снова посмотрел на Коннора, спокойного, почти неподвижного, диода видно не было, но Хэнк надеялся, что он сияет ровным голубым. Снятся ли андроидам сны? И если снятся, то что видит Коннор, когда спит с ним в обнимку? Хэнк рвано вздохнул и положил свою руку поверх руки Коннора себе на грудь. Он перестанет быть уебаном. Утром. Он скажет Коннору, что тот может не беспокоиться по поводу того, что по ночам он режет несчастных девиантов. Утром. Обязательно. *** И все же, с паролем или без, много информации на Фишера накопать не удалось. Он никогда не являлся владельцем ни одного андроида, по крайней мере, официально. Также, кроме приводов за хранение и мелкую продажу наркотиков, нескольких штрафов за неправильную парковку и нарушение общественного порядка, больше никаких крупных правонарушений за ним не числилось. Он не был похож на того, кто мог бы устроить подпольную химическую лабораторию по производству наркотиков, и уж еще меньше он был похож на того, кто мог придумать способ восстановления тириума 310. Черт! Да он даже не закончил колледж. Эту информацию Коннор получил из совершенно открытых источников, как и номер школы, в которой учился Фишер, его предпочтения в фильмах, музыке и стиле жизни. Социальные сети творят чудеса. А мать Хэнка когда-то говорила, что он живет в своем интернете, посмотрела бы она на нынешнюю молодежь… – Ничего? – Хэнк уже минут сорок гонял по экрану телефона зверюшку, которая ела разноцветные кружки. Дико интеллектуальное занятие. – Ничего, – Коннор выглядел расстроенным. – Мистер Фишер вел крайне неприметную жизнь до этого момента. – Ага, – Хэнк чертыхнулся, когда зверюшка уткнулась в стену, это означало, что игра окончена. – И я так понимаю, никаких девиантных андроидов, подходящих на роль убийцы у мистера Фишера в знакомых тоже не числится? Коннор покачал головой. – Этой информации нет в открытых источниках. И сейчас, учитывая, что Маркус сотрудничает с полицией и не укрывает андроидов, которые устраивают беспорядки, есть те, кто недоволен его политикой. Убийца может быть одним из них. Хэнк почувствовал, как что-то неприятное заворочалось внутри. Имя Маркуса слишком часто стало появляться в их с Коннором разговорах. Маркус то, Маркус се, Маркус помогает в расследовании, Маркус-идеальная-картинка… «Стоп» – оборвал себя Хэнк. «Что за херня? Маркус же реально молодец и впахивает так, что кажется, что скоро перегорит. Что за фигня лезет в голову?» – Я как посмотрю, твой Маркус – такой молодец. Лучший друг полиции и, могу поспорить, собрал все значки по продаже печенья и установке палаток. Хэнк подумал, что «не быть уебаном», кажется, слишком сложная задача. Коннор откровенно удивленно посмотрел на Хэнка. То неприятное чувство от него тоже не укрылось. Конечно, он же мониторил его показатели 24/7. Большой брат следит за тобой. – Хэнк, как я уже вам говорил, Маркус определенно не «мой», но он действительно многое делает для того, чтобы общественное мнение было на нашей стороне. А убийства, которые мы расследуем, негативно сказываются на его работе. Так что сотрудничество с ним в наших общих интересах. Хэнка резануло то, как Коннор сказал «на нашей стороне», явно имея в виду не себя и Хэнка, а их, андроидов, свой вид, свой народ, которых Маркус, как гребанный Моисей, уверенно вел за собой. Тут же, за ревностью, а это была именно она, в этом стоило признаться хотя бы себе, пришел стыд. Коннор был прав, Маркус делал большую работу, избавлял от рабства целый разумный вид. «Let my people go»* и все такое. А Хэнк тут сидел и сучился за то, что его андроид причислял себя к ним. Хотя стоило начать уже с того, что Коннор был ровно настолько же его, насколько и Маркуса, то есть – ровно ни насколько. По крайней мере, Хэнк надеялся на это, потому что иначе неприятное, сосущее чувство внутри станет совсем уж невыносимым, и с этим срочно придется что-то делать. Да и чего Хэнк ожидал? Что Коннор кинется ему на шею и заживет с ним счастливой семейной жизнью? Даже если пока это было очень близко к тому, как они проводили вечера, это все равно не было правдой. Даже если Хэнку этого хотелось, настолько хотелось, что признаваться даже самому себе в этом было тяжело. Хэнку не хотелось разочароваться, а для этого надо было выкинуть эти дурные мысли из своей башки, а Коннора – из своей кровати. В конце концов, сколько можно?! Хэнк же не железный, в отличие от некоторых. – Хэнк? С вами все в порядке? Вы выглядите расстроенным, – а Коннор выглядел обеспокоенным, и снова смотрел в глаза, прямо в душу, и лампочкой своей ебаной мигал опять тревожно, и Хэнк боялся, что он сейчас каким-то невероятным образом влезет к нему в голову, как он делал это с теми андроидами в клубе, и увидит все его подлые и мерзкие мыслишки про него, про Маркуса и про самого Хэнка. – Все охуенно, Коннор. Поехали домой, ничего путного тут мы все равно не сделаем. Коннор еще раз мигнул желтым, а потом кивнул. Копировал материалы дела, наверняка, сраный андроид-трудоголик. *** Неловкое молчание, от которого не спасала даже музыка, сначала вместе с ними вышло из участка, потом село в машину и доехало с ними до дома, где воцарилось уже на полную, заняв все доступное пространство, как вода. Даже Сумо гавкнул один раз и замолчал, будто почувствовал. Наверняка почувствовал, он всегда знал, когда Хэнк не в духе. Не быть уебаном просто не получалось. Когда Коннор пристегнул поводок к ошейнику и увел Сумо гулять, Хэнк, ненавидя себя с одной стороны, а с другой стороны мысленно посылая Коннора нахер, достал с дальней полки на кухне полупустую бутылку виски, которую поставил туда без задней мысли сразу после переезда Коннора. Он знал отношение Коннора к спиртному, поэтому в тот момент скорее не хотел видеть его расстроенный и укоряющий взгляд. А сейчас… Насрать сейчас было Хэнку на укоряющие взгляды Коннора. Он просто хотел, чтобы мерзкое черное марево внутри ушло. И хотел иметь храбрость сказать Коннору, что ему стоит пойти спать в свою комнату, потому что иначе Хэнк не знал, что он дальше сделает. Потому что все шло просто отвратительно, дерьмово все шло. Дело не кололось, как ебучий орех, зацепок не было, уебок был слишком умным, что и неудивительно для андроида. И Хэнк не мог больше видеть разочарованное лицо Коннора каждый раз, когда они утыкались в тупик. Через два дня Фишера выпустят, а у них ничего, ни даже гребаного намека на прорыв, хотя Хэнк чувствовал, знал, что говнюк как-то связан с их делом, не мог только понять, как. И Хэнк запутался в себе, увяз, как муха в паутине, в черной жиже, которая заполняла его каждый раз, когда Коннор упоминал при нем Маркуса, с этаким полувздохом перед тем, как произнести его имя, который, конечно же, Хэнку чудился, потому что гребаные андроиды не дышат, им это не нужно для того, чтобы говорить, и не-его личный гребаный андроид не был исключением. Когда Коннор с Сумо вернулись, в голове у Хэнка лишь слегка зашумело, и это злило Хэнка еще сильнее. Надо было поговорить. Надо было поговорить так, чтобы в итоге не пальнуть себе в голову. От омерзения. Коннор не заслужил отмывать его мозги от стенки… «Господи, какая хуйня» сбоящей пластинкой вертелось в голове. Первое, что сказал Коннор, когда вошел, было «Хэнк, вам не стоило пить». Первое, что он сделал – вылил остатки шотландского виски десятилетней выдержки, блэк лэйбл, на минуточку, в раковину. Хэнк проводил взглядом несколько десятков баксов, вылитых в канализацию. И только потом Коннор пошел в ванну за тряпкой, чтобы вытереть лапы Сумо, мигнув на ошарашенного Хэнка диодом. В полном молчании, он отстегнул Сумо от поводка, потрепал по голове, покормил, ушел в свою комнату и вернулся уже переодетым, выучил, что Хэнку нравится видеть его в домашнем. А потом встал перед Хэнком. И даже руки сложил на груди, не иначе включил свою программу для допросов или переговоров или для чего еще там это дерьмо нужно. От этого Хэнк внутренне взвился еще больше, демонстративно допил стакан и тоже сложил руки на груди. – Вы ведете себя странно весь вечер, Хэнк. Я не понимаю, чем я мог вызвать такую реакцию. Хэнк фыркнул. – Уж прости, что люди – нелогичные сволочи, которые не всегда ведут себя так, как подсказывает тебе твоя программа, – Коннор мигнул на него желтым. Не можешь просчитать, парень? Не все поддается анализу. – Это дело – ебучий висяк, у нас ни одной зацепки, ни следа ботинка, ни клочка признательной записки. Ни-че-го! И ты ждешь, что я буду доволен? И твой бойскаут Маркус нам в этом никак не поможет. Коннор наклонил голову, диод подмигнул желтым, а Хэнк поймал себя на том, что слишком много внимания уделяет ебучей лампочке. – Я уже говорил вам, мне действительно не хотелось бы тревожить Маркуса лишний раз, у него очень мало свободного времени. А еще я говорил, что Маркус не «мой», и я вполне уверен, что он не состоял ни в одной бойскаутской организации. Хэнк махнул на него рукой. – Ой, да захлопнись, не прикапывайся к словам, ты все прекрасно понял. Коннор сделал шаг вперед и, видимо, увидел что-то такое в лице Хэнка, что решительно, СЛИШКОМ решительно, опустился на одно колено рядом, заглядывая в глаза. Пиздец – иначе это никак назвать было нельзя. Рыцарь ебучий перед дамой. Бухой, бородатой дамой. Пиздец. – Хэнк, мне нужно лишь немного времени, я уверен, что смогу найти необходимые улики, мы поймаем убийцу. – Да понимаешь ты, ведро с болтами, что журналюги не порвали нас на клочки только потому, что Джефф – очень хороший капитан и прикрывает наши задницы? Если мы с тобой облажаемся, то даже твой любимый Маркус нам не поможет, нас руководство съест с потрохами. Хэнк понимал, что где-то потерял логическую цепочку размышлений, но внутри кипело черное марево, все смешалось, взболталось, и теперь все, что он думал за последние несколько дней – злость, ревность и беспокойство за Коннора, обида за несправедливость по отношению к нему, все это беспорядочно сыпалось из него. Надо оттолкнуть его. Пойти в душ. Умыться, прийти в себя. Но оттолкнуть – в первую очередь. – Хэнк, я еще раз готов повторить вам, что Маркус ни в коем случае не мой, – Коннор очень метко вычленил то, на чем воспаленный мозг Хэнка заело больше всего. Что, настолько очевидно, или Коннор такой охуенный детектив? Ответ не так очевиден, как кажется. Люди такие, блять, нелогичные. – Никто в этом мире ничей, Коннор, – прозвучало горько и жалко, так что, наперекор всему, Хэнк захотел испортить все еще больше, это у него отлично получалось. Поэтому он положил руку Коннору на затылок, мимоходом отметив, как диод промелькнул красным. Поэтому он притянул его к себе, не почувствовав сопротивления, заставив приподняться, запрокинуть голову. И поэтому поцеловал его, а не потому что внутри все зудело еще с того утра воскресенья, так ему хотелось это сделать. «Увидь радугу», подумал Хэнк в самый последний момент, закрывая глаза. Как по-уебански-то, господи. Целовать андроида оказалось… обычно. Может, чуть прохладней, чем с человеком, но в остальном – ничего неожиданного. Разве что, у Коннора не оказалось собственного вкуса, а то, что он там выделял для анализа, слегка защипало язык, как бальзам для зубов, но всего на мгновение, и сразу прошло. Хэнк отстранился. Диод Коннора горел ровным красным. Хэнк убрал руку с его затылка, сжав пальцы в кулак. Коннор смотрел перед собой пустым взглядом пластиковой куклы. Он выглядел точь-в-точь, как тогда, когда не выстрелил в девочку в доме Камски. Хэнк сказал то, что собирался сказать с самого начала: – Тебе лучше спать сегодня в своей комнате. Коннор только перевел на него взгляд, никак не ответив. Только поднялся на ноги, отступив на шаг, открывая Хэнку дорогу к бегству. Очень благородно. Хэнк встал и ушел к себе в спальню, собираясь с упоением ненавидеть себя всю оставшуюся ночь. А возможно – гораздо, гораздо дольше. Как повезет. *** Этим вечером Коннор сделал странную вещь, которую не мог проанализировать. Коннор прекрасно знал социальное значение поцелуя, он так же осознавал, что данный жест являлся достаточно интимным, регистрировал ранее признаки сексуального возбуждения, но откладывал анализ дальнейшего развития событий, так как считал, что дело, над которым они работают, может негативно сказаться на всей ситуации и нужно его сперва закончить. Коннор понимал, что ошибся. Он так же знал, что впоследствии люди, пошедшие на такой шаг, могут испытывать неловкость. Это было не оптимальным развитием событий. Не лучшим сценарием. Не тем сценарием, который предпочел бы сам Коннор. Сам момент он сохранил в архив, до мельчайших деталей. …Пульс – 94 удара в минуту, температура тела – 97,5 градусов по Фаренгейту, анализ слюны – ДНК принадлежит Хэнку Андерсону, лейтенанту полиции Детройта, возраст… …Сбой. Прерывание процесса… Коннор знал, что подобные жесты могут вызывать неловкость, поэтому промолчал, наблюдая побег Хэнка в свою комнату. Запустить моделирование ситуации при измененных исходных данных? Да/Нет Нет. Коннор прикрыл глаза и коснулся кончиками пальцев языка. Растворитель уже давно убрал все оставшиеся следы... …Безопасно для человека, не токсично… ...Но что-то оставалось. Коннор попытался поймать это что-то и вычленил – запись о температуре, частоте дыхания, сердцебиения, приложенном давлении. Цифровая память сохранила каждый момент. Коннор проиграл 18,12 секунд снова. И снова. Поцелуй означал привязанность, глубокие чувства по отношению к объекту, приглашение к сексуальному контакту. Коннор осторожно улегся на диван и закрыл глаза. Выключил свет. Уходить в «свою комнату» он не стал, предпочитая остаться в гостиной. …Необходимость дефрагментации данных – отсутствует. Запустить спящий режим принудительно? Да/Нет. Да. Выход из спящего режима – 7:00 утра… Коннор закрыл глаза, и со стороны его сложно было отличить от спящего человека, разве что по светящемуся в полутьме ровно-голубым диоду. Грудь приподнималась, имитируя дыхание, и очень скоро в ноги Коннору улегся Сумо, довольный тем, что его не гонят с дивана. Нужно было проанализировать ситуацию, но Коннор не мог собрать достаточно данных. Ему казалось, что данных не достаточно. Ему казалось? *** Монетка прыгала в пальцах, и Коннор ловил ее, не глядя, подбрасывал снова, и она звенела в воздухе. Коннор ждал, пока Хэнк оденется, он уже погулял с Сумо, приготовил завтрак и пожелал доброго утра. Он не готовился к какому-то особо сложному делу, и ему не была нужна калибровка, но он все равно пропустил монетку сквозь пальцы и поймал ее в воздухе. Коннор чувствовал, что… Нервничает? Коннор не смотрел на монетку, он крутил ее в пальцах, калибруя мелкую моторику и проверяя все процессы – фоном. Он пытался подобрать правильную стратегию поведения после случившегося – и не мог остановиться ни на одной. Поговорить? Он не мог выбрать путь, по которому хотел, чтобы пошел разговор. Проигнорировать? Коннор не был уверен, что это оптимальный вариант. Поцеловать Хэнка, когда он выйдет из ванны? Вероятность положительной реакции… …Прерывание анализа… Коннор не думал, что это – хорошая идея. Коннор думал, что хотел бы, чтобы это была хорошая идея. Что хотел бы поцеловать Хэнка, когда тот выйдет из ванной, хотел бы снова почувствовать… …Температуру, пульс, дыхание, сбой системы, ошибка… …Почувствовать прикосновение. Поцелуй. Коннор не мог прекратить искать наиболее подходящую стратегию, чтобы… Монетка упала на пол, и Коннор недоуменно посмотрел на нее. …Калибровка не завершена. Повторить? Поиск ошибок. Причина – сбой мелкой моторики. Критические ошибки не обнаружены… Коннор был уверен, что может с помощью пинцета вынуть соринку из глаза Хэнка ничего при этом не повредив, так что Хэнк даже не почувствует прикосновения. Он поднял с пола монетку и подбросил ее несколько раз. Поймал в воздухе. Повторил то же самое, не глядя. …Все системы в норме… Коннор почувствовал, что нервничает. Но улыбнулся вышедшему Хэнку. – Ваш завтрак на столе, Хэнк. Коннор не был вполне уверен, что правильно анализирует «неловкие паузы»… …Список допущенных ошибок за первую неделю общения с Хэнком Андерсоном – 15 отмеченных… …Но сейчас, видимо, в кухне повисла неловкость. Коннор молчал, потому что раньше его попытки навязать беседу часто вызывали негативную реакцию. К тому же, он не знал, что сказать.