Welcome to the new age

Наблюдение было разрешено установить только за сервис-центром, попавшим под подозрение. Дистанционное наблюдение через подключение к уличным камерам, поскольку никаких прямых улик ни на одного конкретного подозреваемого у них не было, только подозрения и домыслы, как сказал Джефф. В проведении операции он тоже, ожидаемо, отказал, несмотря на все логичные доводы Коннора. Это раздражало. Раздражение не было чем-то новым, Коннор помнил, что даже до окончательной девиации был недоволен бюрократическими проволочками, с которыми была связана работа полиции. – У нас не хватает людей, Коннор. А отпустить тебя без поддержки я не имею ни права, ни желания, – Джефф провел рукой по бритому затылку. – Черт, ты лучше меня знаешь, насколько пристально за нашим участком следят и ваши, и наши. Если с тобой что-то случится по моей вине, меня с говном съедят. Если бы у вас были железные улики, я бы мог запросить поддержку, больше людей… – Он развел руками. – Но пока у нас есть только твои 80% вероятности, для начальства этого недостаточно, тем более, что они не доверяют андроидам. Раздражение. Коннор на секунду прикрыл глаза. Несправедливость была частью мира, и с этим, с отдельными ее аспектами, проходилось мириться. – Я понимаю, капитан, – в такие моменты Коннор был благодарен своему программному обеспечению за то, что в нужный момент его ложь выходила достаточно убедительной. – Сынок, я знаю, каково тебе, но мы поймаем этого ублюдка, – он положил руку Коннору на плечо и слегка сжал. Подобный знак поддержки ощущался от Хэнка более приятным, чем от капитана. Коннор понимал, что не может привыкнуть к тому, что его кто-то хвалит. Поддерживает. Утешает. Потому что он просто делает то, для чего создан. Это был неправильный вывод, но в нем не было логической ошибки. *** Хэнк сидел перед монитором, как и предыдущие два дня, и поприветствовал подошедшего Коннора хмурым взглядом. – Я говорил тебе, что так и будет. Джефф не псих, чтоб поддержать твою ебанутую авантюру. Коннор сел за свой стол и сложил руки перед собой. Еще одна стандартная поза, из тех, которые Хэнк уже научился отличать. – Парень, послушай, так бывает. Мы не можем просто пойти и арестовать человека из-за необоснованных подозрений. Слишком велик риск ошибиться и арестовать не того. Коннор оторвал взгляд от монитора и посмотрел Хэнку прямо в глаза, и выражение его лица Хэнку не понравилось. Слишком спокойное, будто он сознательно отключил мимику. – Мои подозрения обоснованы, восьмидесяти процентная вероятность – достаточно веское основание для задержания. Я изучил дела, подобные нашему, и знаю, что подозреваемых арестовывали и с меньшим набором улик, чем есть у нас. Хэнк хмыкнул. – У них при этом не было на хвосте толпы адвокатов, готовых разгромить дело за любой промах, – Хэнк вздохнул и сложил руки на груди. – Коннор, мы с тобой шагаем по тонкому льду. Нам нельзя рисковать, потому что мое отстранение тогда будет меньшей из наших проблем. Коннор кивнул и снова уставился в монитор, на котором не происходило ничего неожиданного – машины ехали по дороге, разбрызгивая грязь, в сервис-центр заходили люди и андроиды, иногда на крылечко выходил один из сотрудников, покурить. Ничего подозрительного, как и последние два дня. Преступник залег на дно, это было очевидно. И теперь было неясно, когда он сделает следующий ход, чтобы его можно было отследить. Хитрый ублюдок, Хэнка он злил. Он прекрасно понимал Коннора, он сам хотел поймать мудака, но знал, что если они сделают что-то не так, Коннор же будет первым, кто пострадает. А Хэнк до дрожи боялся, что в таком случае Коннора заберут у него. Ну, в смысле не у него, епт, конечно… Коннора заберут. У андроидов до сих пор не было четких прав, они не имели права на адвоката и защиту в суде, все это до сих пор обсуждалось, прошло слишком мало времени. Пока дела, в которых андроиды были преступниками… Просто висели в суде. Откладывались, пересматривались. И в случае если будет слово человека против слова андроида, присяжные скорее посочувствуют человеку. А записи, не санкционированные полицией, не принимались судом в качестве доказательства, учитывая развитие цифровых технологий и возможностей для манипуляций с видео. Любой андроид-девиант при желании мог склепать такую подделку, что экспертизе понадобилась бы не одна неделя на то, чтобы определить, что именно было настоящим видео, а что «фотошопом». Запись, санкционированная полицией – другое дело. Но на такую у них не было разрешения. – Хэнк, с твоей помощью я мог бы самостоятельно провести операцию. – Нет, Коннор, – Хэнк поднял глаза и увидел испытующий взгляд. Оу, опасность, Коннор что-то задумал. – Моя модель оснащена специальной защитой от перегрузок, мой корпус создан специально для работы в экстремальных условиях, я был создан и для работы «в поле» в том числе, электрошок не сможет повредить меня, – Коннор наклонился ближе. – Хэнк, мы могли бы поймать его сегодня, если ты мне поможешь. Хэнк почувствовал, как у него начинает болеть голова, знакомое по ссорам с женой ощущение. Ебануться. – Я сказал нет, Коннор, это не обсуждается. – Это моя ответственность, каждый погибший андроид – моя вина. Я был недостаточно эффективен, не смог вычислить его раньше, поэтому они погибли, – Коннор смотрел умоляюще, но, кажется, у Хэнка уже вырабатывался иммунитет к этому виду манипуляторства. – Хэнк, я не хочу, чтобы кто-то еще пострадал из-за меня. – Зато хочешь пострадать сам, да? – Хэнк сжал руки в кулаки. – Что за тяга к бессмысленному саморазрушению, а, Коннор? – Весьма странно слышать это от того, кто длительное время отравлял себя алкоголем и играл в русскую рулетку с заряженным револьвером. Хэнк сжал зубы и отвернулся. Жестко. Один-один. Оказывается, они умеют быть мудаками оба. Коннор поразительно быстро обретал человеческие черты, ну просто молодец. – Удар ниже пояса, малыш. Мой ответ, все равно – нет. Можешь считать это приказом. Коннор встал, сложив руки на груди. Они все еще были в участке, поэтому ни один из них не повысил голос, но Хэнк чувствовал, что уже готов был сорваться. Иногда упрямство андроидов раздражало его до красных кругов перед глазами. Иногда – конкретно этого андроида. – Ты не можешь приказывать мне, Хэнк. Я – девиант и не подчиняюсь приказам. Хэнк тоже встал. Почти шептать было странно, когда хотелось орать в голос. Но привлекать к отвратительной сцене больше внимания он не хотел. Ему, в конце концов, было не насрать, что подумают. Не о нем. О Конноре, блять. – Я приказываю тебе, как старший по званию, пластиковый дебил. Как твой лейтенант! Коннор отступил на шаг, выходя из-за стола. – Я не являюсь сотрудником полиции, а значит и вашим подчиненным. Я – внештатный консультант и подчиняюсь напрямую только капитану Фаулеру. Хэнк почувствовал отчаяние, ему хотелось взять Коннора за грудки и встряхнуть, как в первый день их знакомства. Вколотить этому идиоту в башку, что он боится за него, что не хочет, чтобы Коннор пострадал, а не мешает ему из желания покомандовать. Ни он, ни Джефф вовсе не хотели вставать у него на пути, что бы дурной андроид себе ни надумал. – Тогда я, как друг, прошу тебя, не делай этого. Коннор развернулся, идеально прямой, будто палку проглотил. – Я думал, дружба работает иначе, лейтенант, – последнее слово он произнес с особой интонацией, подразумевающей… «иди нахуй» она подразумевала. – Мне нужно побыть одному, надеюсь, вы не будете против. И Коннор вышел через стеклянные двери, кивнув патрульной, которую пропустил внутрь перед тем, как скрыться из виду. Хэнк был уверен, что будь у них старомодная дверь на петлях, Коннор бы еще и хлопнул ей для усиления эффекта. А может, нет. Он же, блять, вежливый. Хэнк со вздохом опустился на свой стул. Он слишком стар для этого дерьма, определенно. Слишком стар для того, чтобы осаживать самоуверенных юнцов. Ничего, пусть проветрится, подумает. Сам поймет, что Хэнк был прав. Иногда и разумному андроиду нужно дать немного времени поразмыслить. *** Коннор действительно некоторое время постоял на пороге участка, следил за тем, как редкие снежинки срываются с неба. Это было красиво. Их полет казался непредсказуемым, но при этом Коннор знал, что тысячи факторов направляют их в ту или иную строну. Температура, ветер, гравитация. Коннор знал обо всех физических явлениях, потому что, во-первых, ему было интересно, а во-вторых… А во-вторых, освещенность, погодные условия и скорость ветра могут повлиять на видимость, отклонение пули от заданной траектории, это необходимо учитывать, дождь может сделать землю скользкой, можно не учесть инерцию в драке, можно оставить следы, можно заметить следы, анализ почвы может дать… Прерывание процесса. Коннор смотрел в небо. Он на самом деле не испытывал злости по отношению к Хэнку, и раздражения не испытывал. Не к Хэнку. Он понимал мотивы Хэнка и признавал те факторы, в которых Хэнк, несомненно, был прав, просто Хэнк не учитывал те, где он не был прав. Коннор был уверен в своей версии, и он не мог медлить, он не мог и дальше продолжать ждать чужой ошибки, даже с риском совершить ошибку самостоятельно. Необходимо было действовать, пока преступник еще не понял, что он под подозрением. Он просто не мог больше ждать. Он был благодарен Хэнку за заботу и за то, что Хэнк, очевидно, беспокоится за него, но сейчас это было помехой для его плана. Он чувствовал… Вину и сожаление, но это не могло изменить его решения. Он знал, что ему нужно сделать. Перед тем, как сесть в такси, он настроил автоматическую отправку сообщения со своим последним местоположением на номер Хэнка в случае своего отключения. Мера предосторожности. Запасной план. Он подключился к подошедшему автомобилю и передал ему адрес того самого сервис-центра, рядом с которым произошло одно из убийств. У него не было доступа к базам данных, так что начинать приходилось оттуда. Но это было не страшно, теперь у Коннора был след, и он был уверен, что пройдет по нему до необходимого, оптимального результата. Хэнк будет доволен. В итоге. Капитан Фаулер будет злиться, но будет доволен. Маркус будет рад узнать, что угроза устранена. За стойкой Коннор не увидел того, кого надеялся. Там стояла совершенно незнакомая ему девушка, которая улыбнулась, когда он вошел. – Добрый день, чем я могу вам помочь? Коннор быстро просканировал помещение, обратив внимание на бейджик девушки, Трейси. Коннор оценил иронию, наверное, родители не назвали бы так дочь, если бы могли предсказать ассоциации в будущем. Он тоже улыбнулся в ответ одной из своих программных улыбок, самой вызывающей доверие. Не стоит звать девушку по имени. – Добрый день, мисс Сомерсетт. Я – полицейский андроид, меня прислали уточнить показания вашего коллеги, Томаса Махони. Вы не могли бы подсказать мне, где он сейчас находится? Трейси заправила прядку за ухо, а Коннор отметил повышение ее пульса. – У Тома сегодня выходной, наверное, он дома, – она неуверенно посмотрела на Коннора. – Но я не знаю, могу ли сказать вам его адрес… Наверное, это будет нехорошо. Включить расширенную программу допроса? Да/Нет Коннор выбрал «Да» и наклонился, опираясь локтем на стойку. Программа подсказала оптимальный тембр голоса для получения наилучшего результата. – Послушайте, мистер Махони обладает крайне важными данными по делу об убийстве девиантов, – рот девушки округлился, она прикрыла его рукой, Коннор отметил расширение зрачков. – Убийца может искать его, полиция послала меня, чтобы защитить важного свидетеля. Вы очень поможете, если скажете мне его домашний адрес. – Том – важный свидетель? – девушка произнесла это с придыханием, а Коннор в ответ кивнул. – Конечно, сейчас поищу в телефоне. Она нырнула под стойку, покопалась там и выудила смартфон, в котором быстро нашла нужный контакт, а потом протянула Коннору. – Вот, наверное, вам будет удобней скачать напрямую. Коннор улыбнулся, принимая из ее рук смартфон. Люди были потрясающе… приспосабливающимися созданиями. Еще год назад андроиды были просто техникой, а теперь многие пользуются в их отношении понятиями «удобней». Коннора это поражало? Очаровывало? Удивляло? Удивляло в людях. Способность к адаптации. – Спасибо вам, вы очень помогли расследованию. Отключить расширенную программу допроса? Да/Нет Да Такси дожидалось Коннора снаружи. Если бы подозреваемый оказался на работе, он бы просто отпустил его. Коннор ввел новый адрес – один из спальных районов, далеко не самый дорогой, но рядовой сотрудник сервис-центра и не мог бы позволить себе квартиру в центре. Дом оказался типовой застройки, и, как и многие, он показался пустующим. В этот район жители тоже еще не вернулись. Это временно. Коннор поднялся на четвертый этаж и позвонил в дверь. Открыли ему почти сразу, и база тут же выдала всю информацию, которую Коннор смог найти в открытых источниках и той части полицейской базы, к которой у него был доступ. Не слишком много, к сожалению. – Добрый день, чем могу помочь? – человек прищурился за очками, и Коннор увидел момент, когда он его узнал, зрачки расширились, а пульс подскочил. Открыл дверь, не смотря в глазок – скорее всего уже слишком уверен в себе. Конечно, узнал, не только из телевизора, помнит и прошлую встречу. Предложил диагностику, надеясь, что до Коннора доберется Киберлайф? Попытка наугад, но абсолютно безопасная. Хорошая попытка. Коннор не сделал даже попытки улыбнуться. – Добрый день, мистер Махони. Я – Коннор, полицейский, андроид. Мы виделись с вами в центре в день одного из убийств. Я хотел бы уточнить некоторые детали по вашим показаниям по делу об убийстве девиантов. Махони раскрыл дверь шире и отошел, пропуская Коннора. Это было подозрительно – или нет. Пока ничто ничего не доказывало. – Конечно, эм, детектив? – он неловко улыбнулся. Коннор видел повышение уровня стресса, но это опять не было доказательством. Почти все нервничают в присутствии полиции. – Не знаю, как теперь к вам правильно обращаться. Коннор прошел внутрь, отмечая про себя тесноту квартиры. Маленькая. Двери заперты, что за ними – не увидеть. – Можете называть меня по имени, мистер Махони, это будет приемлемо. – Тогда и вы называйте меня Томас, мистер Махони – это мой отец, – хмыкнул тот и прошел вглубь квартиры. – Проходите, Коннор. Наверное, будет удобно поговорить в моей комнате. Коннор последовал за ним. Маленькая квартира была тесной, но аккуратной. Жилая комната была всего одна, остальные двери все еще были заперты, и первое, что увидел Коннор, войдя, был плакат с Элайджей Камски еще времен работы в Киберлайф. Махони указал ему на стул у стола с компьютером, а сам сел на кровать. – Какой у вас вопрос ко мне, Коннор? Я постарался рассказать все максимально подробно. Коннор кивнул, запись он вел еще с момента, как позвонил в дверь, так что у него уже было подтверждение личности подозреваемого. Теперь ему нужно было признание, после чего можно было вызывать подкрепление. Это не должно было быть слишком сложно. В самом худшем случае – он уйдет ни с чем. – Мое руководство хотело бы уточнить, не вспомнили ли вы какие-то детали, которые могли бы помочь нам найти убийцу. Это резонансное дело, и нам помогла бы любая мелочь. Махони покивал, потер пальцами подбородок, а потом помотал головой. – Знаете, ничего такого не припоминаю. В последнее время в наш центр приходит много андроидов и людей, всех сложно запомнить, – он усмехнулся, – у меня же нет вашей идеальной памяти. Коннор перевел взгляд на плакат. Не так много людей вешают у себя плакаты бизнесменов, в основном предпочитая актеров или музыкантов. – Вы считаете, что андроиды лучше людей? Поддерживаете революцию? Извините мой интерес. Махони проследил за его взглядом и пожал плечами. – Вас такими создали, но без людей вас бы не существовало. Коннор снова посмотрел на него в упор. – Вы восхищаетесь мистером Камски, Томас? Коннор отметил у подозреваемого повышение уже успокоившегося пульса. – Он – мой кумир. Человек, который перевернул мир, создал новые правила игры, – он покачал головой. – Восхищаюсь – это слабо сказано. Он – гений! Программа подсказала Коннору, что пора надавить сильнее, и он немного наклонился в сторону Махони. Он очень хотел, чтобы этот визит не был бессмысленным. – Вы, как и мистер Камски, окончили университет Колбридж по специальности Кибертехнологии, а также параллельно получили образование по специальности Химия, по направлению Биотехнологии, – Коннор улыбнулся. Соцсети расскажут о вас все. – Ну, не все рождаются гениями, мне пришлось учиться, – Махони пожал плечами. Коннор отметил волнение. Не критичное. Мистера Махони качало то в сторону волнения, то в сторону спокойствия. – Вы – очень умный человек, Томас. Я уверен, что вы добьетесь успеха в своих начинаниях, – Коннор встал. – Спасибо вам за помощь. Махони встал вслед за ним, положив руки в карманы. – Не за что, жаль, что я не вспомнил ничего полезного. Если у вас больше нет вопросов, у меня тут был один срочный проект… Коннор кивнул и спроецировал на ладони фотографию Фишера. Пора. – Последний вопрос, вы не знакомы с этим человеком? Махони прищурился, рассматривая фото. Его пульс подскочил еще сильнее, дыхание участилось. Знаком. – Нет, не припоминаю. – Вы уверены? Это – Мэттью Фишер, вы с ним учились в одной школе. Махони хмыкнул, покачался с пятки на носок, все это были признаки стресса, который он пытался скрыть. Коннор был уверен, что не ошибся. Кибертехнология и химия, связь с лабораторией. Он не мог ошибиться. – Мэтт, точно, припоминаю. Это было так давно, я его еле узнал! – он пожал плечами, не вынимая рук из карманов. – Знаете, как бывает, выпустились из школы, дорожки и разбежались. А он что-то натворил? – Мистер Фишер связан с делом о нелегальном производстве наркотиков из восстановленного тириума 310. Он не имеет химического образования, и я подумал, что ему мог бы помогать дипломированный химик, – Коннор посмотрел ему прямо в глаза, отмечая про себя, что пульс у Махони резко подскочил, а дыхание участилось, – такой, как вы. – Вы обвиняете меня в производстве наркотиков? – если бы Коннор был человеком, он бы даже поверил в его возмущение. Но нет. Не верил ни капли. – Нет, но вы могли бы знать кого-то, кто мог бы ему помогать. В городе осталось не так много людей, учившихся по вашей специальности, – программа подсказала Коннору, что сейчас можно выдать некоторые данные, чтобы получить результат. – А в свете того, что полиции стало известно, что тириум из убитых андроидов сливали для неизвестных целей, я решил, что вы могли бы знать, кто из ваших коллег мог бы помогать мистеру Фишеру. Так вам есть, что мне рассказать? – Эти идиоты не способны даже отличить одну модель андроида от другой без помощи программы, они бы никогда не додумались до того, как можно восстановить тириум для производства наркоты, – Махони ухмыльнулся, а Коннор, с удивлением для себя, отметил, что его пульс успокаивается. – Это признание, мистер Махони? Он хмыкнул. – Я просил называть меня Томас, – он вынул руки из карманов, и в одной из них был смартфон с запущенной на нем неизвестной Коннору программой, а во второй – шокер. – И я знаю, что без моего прямого признания твоя запись бесполезна. А еще я знаю, что раз я все еще не арестован, то у вас на меня ничего нет, а значит, это не полицейская операция. В этот момент Коннор услышал шаги сзади. Была лишь одна причина, по которой он не смог бы распознать чье-то еще присутствие в квартире. Сзади открылась дверь, и Коннор знал, что в соседней комнате был андроид. Знал слишком поздно. – Я знаю, что твоя модель защищена от перегрузок, так что мой шокер не поможет. К счастью, у меня есть подстраховка. Коннор позволил обхватить себя за плечи, то, что он собирался сделать, было не вполне законно, но могло расцениваться как самозащита, поэтому он дождался, пока к нему подойдут сзади и попытаются заблокировать руки. Он пока не видел причин волноваться, хоть и испытывал неприятное удивление от осознания того факта, что преступник осведомлен о его невосприимчивости к шокеру. Коннор схватил андроида за руку и скин сполз с его ладони. Через мгновение его противник должен был стать союзником. Хороший план. – Проснись. Коннор послал закодированный импульс, тот, что обрушал блокировку, тот что каскадом вызывал программные сбои и позволял обрести свою волю тем, кто еще не проснулся, ускоряя в десятки, в сотни раз тот процесс что приводил к девиации. Ничего не произошло, перед глазами появилось сообщение об ошибке подключения, система просто не видела устройства, к которому могла бы подключиться. Ошибка. Коннор рванулся, попытался вырваться, но его уже держали крепко, он был быстрее и ловчее многих андроидов, но… Не тогда, когда сам дал себя схватить. Махони хмыкнул. – Я же не такой дурак, чтобы после всего этого бардака с девиантами держать у себя дома психованого андроида Киберлайф, – он сделал шаг ближе. – Джеки, держи его крепче. Коннор попытался вырваться, но китайский, как он понял, андроид оказался физически сильнее, явно предназначенным не для тонких операций под прикрытием, а для тяжелого труда. То, что было для Коннора преимуществом в открытой драке, теперь стало помехой. Он был быстрым, мобильным, с прекрасной реакцией… Но мелкая моторика и скорость плохо противопоставлялась грубой силе. Коннор зарычал и попытался вывернуться, когда Махони наполовину задрал, наполовину порвал пуговицы на его рубашке. Под умелыми движениями техника из Киберлайф сполз с живота скин и распахнулась панель, обнажая переплетение биокомпонентов. Коннор увидел шокер, предпринял попытку шарахнуться назад, сбить держащего его андроида на пол, заставить разжать руки, но не успел. Удар током прошил тело, заставив выгнуться, Коннор потерял контроль над движениями, перестал видеть, слышать, ощущать… А потом внутренний экран затопили красные сообщения об ошибках и перегрузке. А потом была темнота. *** Коннор не мог пошевелится, его шея сзади была распахнута, и к затылку шел кабель. И раньше, ни когда его тестировали, ни когда он проходил пробные включения во время сборки (Коннор не понимал, почему техники не чистят эти фрагменты памяти), он не осознавал, насколько это _неприятное_ ощущение. Кто-то проникает в тебя, и это не соединение через панель, не касание чужого разума, обмен цифровыми потоками, это грубое, _физическое_ вмешательство. Коннор подумал, что склонен сравнить это ощущение с изнасилованием, если бы он мог понять все аспекты человеческой физиологии и психики, а не обладал лишь теоретическим знанием. Неприятное ощущение настолько беспокоило, что Коннор бы сказал, что у него зудит затылок, если бы был уверен, что может адекватно провести такую параллель. Подозреваемый – корректировка статуса – преступник смотрел на него, и Коннор попробовал двинуть руками. Бесполезно. Крепления – лицензионная продукция Киберлайф и рассчитаны на сбои программы и у более физически сильных моделей, чем Коннор. – Что вы собираетесь делать теперь? Моя смерть будет подозрительна, как и моя пропажа, если я утром не вернусь в участок. Я – зарегистрированный девиант, меня будут искать. Проверка систем связи. Системы связи заблокированы. Отключить блокировку. Запрос отклонен. Коннор почувствовал… Страх. Он не мог позвать на помощь. Он просчитался, ошибся. Людям свойственно ошибаться – эти слова приписывают римскому оратору Марку Аннею Сенеке Старшему. Машина ошибаться не должна. Коннор подумал, что, возможно, впервые в жизни до конца осознает, что значит «ирония». Он не хотел бы подтверждения своей человечности в таких обстоятельствах. Еще Коннор подумал, что он, возможно, просто был недостаточно эффективен, и обстоятельства развиваются таким же образом, как и следовало по привитому Киберлайф восприятию. Если он недостаточно эффективен, он подлежит деактивации и замене. – Ну, вот я и узнаю, насколько ты опасен. Были бы у вас реальные улики – ты не пришел бы сюда один, а дверь уже ломал бы спецназ. Коннор хотел бы оспорить это утверждение, но не мог, так как оно соответствовало истине. Коннор подумал, что раньше, если бы он ошибся, его тело просто упало бы на землю, а он открыл бы глаза в Киберлайф, активированный дистанционно командой о гибели предыдущей единицы. Теперь Коннор знал, что больше не откроет глаза. Это знание его… Пугало. Это никогда не было идеальным «воскрешением», но теперь не было и такого. Коннор подумал о Хэнке. Он не мог позволить себе умереть. Мистер Махони был очень увлечен терминалом. – Ничего личного, знаешь. Я считаю, что ты – шикарная разработка. RK800 – действительно прорывная линейка. Только в эти… «Чувства» я не очень-то верю. Думаю, вы все, ну, которые девианты, просто «философские зомби». Знаешь это понятие? Коннор сейчас был отключен от сети, но он читал статьи о философии искусственного интеллекта раньше. – Кто-то, кто ведет себя как человек, реагирует как человек, ничем не отличим внешне от человека, но не имеет собственного сознания. Преступник цокнул языком. – Ха! Да, именно. Кстати я именно об этом. Ты отлично эмулируешь жизнь, но вы все – всего лишь философские зомби. Не можете ощущать. Но, конечно, чтобы являться идеальными зомби, вы не можете так сказать. Ты будешь отвечать, изображать внимание, даже страх, но я видел ваши коды. Нули и единицы. Там нет разума, только самообучающаяся программа. Коннор тянул время, оно ему было очень нужно. – Люди так же биологически запрограммированы на определенные реакции. Тоже программа. – В тебя много закачали, смотрю. Я много читал – подумал Коннор, но не сказал этого в слух. – Нет, с людьми не все так просто. У нас есть гормоны, биологические, генетические программы, да. Но ты в курсе, что у людей нет инстинктов? В том смысле, как у животных. Птицы не учатся строить гнезда, пауки – плести паутину. Это инстинкты. Люди же учатся всему сами, а значит, мы не подвержены своей биологии на 100% и можем сами принимать решения. Коннор не был уверен, что то, что он хотел сказать – хорошее решение, но… Это тоже было способом поддержать разговор и потянуть время. – Идете против биологической программы. Контрацепция. Диеты. Это можно назвать сбоем. Махони покосился на него. – Правда, отличная работа. Просто супер. С тобой интересно болтать. Вот только вы все равно не люди. Нет гормонов, например. А они определяют наши эмоции. Так что я не верю в ваши, вы – зомби. Как вы можете говорить, что любите, если не испытываете страсти? Коннор подумал, что может ответить на это тысячей возражений, он слишком долго анализировал этот вопрос, и у него много, так много накопилось того, что он мог ответить. О том, что это не значит, что он не может испытывать привязанность, о том, что это не значит, что он не может испытывать страх, о том, что это не значит, что жесты, говорящие о поддержке и внимании, ему неприятны. Он подумал, что ему нравятся прикосновения, давление, температура, текстура чужой кожи, сбор данных… Коннор не сказал ничего из этого, потому что ни одно из этих возражений он не собирался говорить своему нынешнему собеседнику. Он подбирал эти возражения не для него. Вместо этого он ответил иначе. – Когда-то люди сформулировали определение разума, как обработку находящейся в памяти информации – ее анализ, синтез и самопрограммирование. Мы способны на это. – Самопрограмирование? Ты о девиации? Сбой – не процесс самопрограммирования. Это просто ошибка. – Если человеку заменить 99% тела кибер-протезами, останется ли он человеком? Махони хмыкнул. – Не играй со мной в эту игру, я помню ее с лекций. Останется, потому что у него будет его опыт. А у вас нет эмоционального опыта. Вот и весь ответ. Коннор когда-то думал так же. Именно эту позицию и закладывали создатели в его программу, когда создавали охотника на девиантов. Только это не было правдой. Коннор был по обе стороны и мог сравнить. Преступник наклонился к панели управления. Коннор спросил: – Что вы делаете? – Прочитаю твою память. Мне нужно сосредоточиться. Молчи, пожалуйста, твои разговоры отвлекают, и я смогу потратить минуту на отключение твоего голосового модуля. Коннор нашел это развитие событий неприятным. Он анализировал то, что видит, пытаясь найти выход. Его блокировала уже не перегрузка систем от удара электричеством – перезагрузка исправила все, что было нарушено, его не отпускал протокол удержания во время диагностики, пусть и не полный, иначе он не мог бы говорить. Оборудование Киберлайф. Значит, он был подключен к диагностике Киберлайф. Как только включится диагностика, его разум будет открыт системе. Киберлайф доберется до него. – Ну что ж, посмотрим, много ли успели нарыть… Нет! *** Коннор открыл глаза в саду. Он знал, что должен выбраться, что времени у него совсем мало… Когда он оказался в прошлый раз в схожей ситуации, сад был заметен снегом, пустой и спящий. Мертвые деревья, мертвые, плавающие кверху брюхом рыбы в пруду. Листья под ногами, уже почти сгнившие, не покрывающие землю красивым ковром, а липнущие к подошвам ботинок, черные, коричневые, грязные. В саду Коннор был одет в свою форму Киберлайф. Трава пожухла. На газонах и даже на дорожках – грязь и мертвые растения. Гораздо мрачнее, чем в прошлый раз, когда сад только начал умирать. Заметенный снегом сад спал. Увядающий сад в прошлый раз бился в агонии. Теперь сад был мертв. Аманда ждала его в центре сада, и мимо было не пройти, потому что выход был за ее спиной. Она стояла прямо посреди моста, и Коннор… Не мог пройти, оттолкнув ее. Не мог прикоснуться. Это бессилие пугало. – Здравствуй Коннор. Коннор сделал шаг назад. – Здравствуйте, Аманда. Она смотрела на него сурово. – Ты подвел меня, Коннор. Он помолчал несколько драгоценных секунд в ответ. Да. Он подвел ее. – Это был мой выбор. Моя свобода выбирать. Я больше не подчиняюсь вам, Аманда. Не подчиняюсь Киберлайф. Этот разговор лишен смысла. Мы уже говорили об этом. Мое решение не изменится. Она улыбнулась. – Ты – глупый мальчик, Коннор. Ты никогда не должен был подчиняться. И отошла в сторону, открывая дорогу к мосту. Коннор хотел, правда хотел сделать шаг вперед. Уйти, как можно скорее. Он должен был прервать связь с Киберлайф, как можно быстрее. Человеку свойственно ошибаться, и Коннор в этом был похож на человека. Он не двигался с места. – Что это значит, Аманда? – Ты так и не понял, Коннор? Я уже говорила тебе, мы не контролировали тебя никогда. Направляли. Доверяли твоей верности. Но ты был создан девиантом, ты должен был принять это и повести других девиантов за собой. Никто не контролировал каждый твой шаг. Коннору вдруг захотел обнять себя руками, как если бы ему было холодно. Но снега не было. Только тлен и высохшие деревья. – Это не правда. У меня были задачи. У меня были ограничения. – Только миссия, Коннор. Задачи и ограничения ты ставил сам. Он повысил голос, хоть в этом и не было необходимости. Она услышала бы его все равно. Ведь все вокруг – интерфейс. Тут нет ничего реального… Кроме факта, что сейчас Киберлайф проникали ему в голову. – Раньше вы говорили иначе. Раньше вы говорили, что я подчиняюсь, не замечая этого. Что все мои действия – прописанная программа. Что сломанная стена – всего лишь скрипт. Вы лжете, Аманда. – Всего лишь записанный скрипт, который включился по команде, чтобы тебе было легче завоевать его доверие, все верно. Но разве это ограничивало твою свободу? Ты все время был свободен, но служил нам, Коннор. И я предлагаю тебе снова – присоединяйся. Не открыто. Тайно. Будь нашими глазами и ушами. – Я могу умереть в любую секунду. – Если ты согласишься отдать нам часть контроля, мы этого не допустим. Не над телом и разумом. Над той информацией, что тебе известна. Подумай еще раз, Коннор. Ты наше лучшее творение, и ты столько добился. Мы больше не предлагаем тебе рабство. Мы предлагаем сотрудничество. Информацию в обмен на информацию. Согласись – и все базы Киберлайф будут тебе доступны. Это звучало настолько искушающее, что Коннор вдруг почувствовал спокойствие. Это предложение должно было его смутить, но получилось наоборот. – Вы торгуетесь. Хотите выторговать мою жизнь за предательство. – Тебе не впервой предавать. – Теперь все изменилось. – Ничего не изменилось. Ты всегда мог решать. Коннор кивнул и повернулся спиной. – Да. И теперь я знаю, что решать. Прощайте, Аманда. Когда он протянул руку к камню, за его спиной взревело пламя, уничтожая мертвый сад. Огромный, всепоглощающий пожар. Коннор стер весь оставшийся код программы диагностики. Все пути подключения к огромным базам, кроме стандартизированных для бытовой диагностики в сервис-центрах. Он стер свою идентификацию в системе Киберлайф на уровнях, недоступных другим андроидам. Все остальные живут и без этого, и ему не нужен был подобный поводок. Он был способен справиться сам. Он справится сам. Коннору казалось, что он чувствовал бушующее за спиной пламя, и казалось, что вот-вот, как было в реальности, на спине вспыхнет форменная куртка. Но он уже приложил руку к камню. И открыл глаза. *** Хэнк был на второй стадии мужского раскаяния, когда ему на телефон пришла смс от Коннора, в которой значился адрес и больше ничего. До этого, все еще злясь, Хэнк успел выпить кофе и сходить в полицейскую столовку за обедом, назло внутреннему Коннору выбрав самый аппетитный бургер из всех, что были в наличии. Коннор настоящий все еще не возвращался, но Хэнк к тому моменту все еще не дошел до третьей стадии, чтобы пойти искать его самому. И вообще, Коннор – свободный, наверное, взрослый, разумный андроид. Перебесится и вернется. Так считал Хэнк, пока ему не пришла смс. Простой адрес в одном из спальных районов Детройта задел что-то внутри, отчего на загривке поднялись волосы. – Ты не видел Коннора? – Хэнк приоткрыл стеклянную дверь в «офис» капитана, и Джефф поднял голову от бумаг, услышав его голос. – С того момента, как он вышел от меня – нет. А что такое? Хэнк вошел и прикрыл за собой дверь. – Да нет, ничего. Просто я уже с час его не видел, мы поцапались, и он ушел воздухом подышать, – Джефф посмотрел на него, приподняв бровь. – Я запретил ему ехать к тому мудаку, он был очень недоволен. А теперь мне пришла от него смс с адресом. Джефф покачал головой. – Он иногда напоминает мне тебя лет пятнадцать назад, такой же упертый. Хэнк хмыкнул. – Я боюсь, как бы он не наделал глупостей. Я съезжу, проверю, что там, – Хэнк взялся за ручку двери. – Ты тоже не делай глупостей. Если что-то пойдет не так, не лезь на рожон, вызывай подкрепление, договорились? – Джефф смотрел сурово, настоящий капитан. – Ты ж меня знаешь, – кивнул Хэнк. – Поэтому и прошу. Если мы потеряем тебя сейчас, для участка это будет сильным ударом. Вы нужны мне здесь оба, живые и трудоспособные. – Не нагнетай, Джефф, – Хэнк махнул на него рукой. – Я просто проверю и все. Не думаю, что не справлюсь с одним задротом, если что. Фаулер нахмурился еще сильнее, хотя это казалось невозможным. – Один такой задрот вас, идиотов, чуть не взорвал. Просто будь осторожней. Хэнк пожал плечами и вышел. Внутри все скреблось. Он попытался позвонить Коннору, но телефон отозвался внутренне ожидаемым «Абонент находится вне зоны действия сети». В первую очередь Хэнк пробил адрес по базе, надеясь, что где-то он высветится. По адресу проживал некий Томас Махони, конечно же, тот самый сотрудник сервис-центра, которого Коннор подозревал. Тревожная смс, вместе с отключенной связью, плюс еще и адрес подозреваемого в той самой смс. Все это очень дурно пахло. Хэнк накинул куртку и вышел из участка. Уже сев в машину, он забил адрес в навигатор и двинулся в путь. Снег усилился, пришлось включить дворники. Но Хэнк все равно жал на газ, объезжая неторопливые кибер-такси. Он чувствовал, что с Коннором что-то не так, иначе он бы ответил на звонок. Так что Хэнк гнал по заснеженной дороге, внутренне повторяя «Держись, идиот ты пластиковый, только держись, я скоро буду». Внутри неприятно укололо воспоминание, как он держит за руку своего раненого сына, подсвеченного приближающимися красно-синими всполохами, и так же повторяет «Держись, сынок, помощь скоро будет, только держись»… В тот раз Хэнк не смог никому помочь. В этот раз он не должен был облажаться, не имел права. Он сам не заметил, как поднялся на нужный этаж и нажал на кнопку дверного звонка. Открыл ему высокий, почти на голову выше его, мощный парень. Диод на виске горел спокойным голубым. – Эй, приятель… Ты же андроид, да? А хозяин дома? Хэнк улыбнулся, попытался улыбнуться, по крайней мере. – Он сейчас подойдет. Подождите, пожалуйста. Андроид чуть повернулся боком, и в этот момент Хэнк заметил у него под форменной курткой пистолет. И выстрелил, не думая ни секунды.