Обряд

Раскололось сердце на две половины. Отдавали сердце замуж на чужбину. Раскололось сердце, полетело к дому. Не хочу мириться, не хочу к другому. Ласкою не ласкою в душу не заглядывай, Ни быльем, ни сказкою ленты не развязывай. Спрашивай не спрашивай, люба ли, постыла ли? Коли можешь, зашивай сердце во единое. Солнце практически село, когда Изуку почувствовал знакомые порывы ветра. Слишком резкие и прерывистые дуновения, которые никогда не спутать с естественными. Жухлые, не присыпанные снегом темные листья и хвойные иголки вздымались в воздух. На поляне стало заметно холоднее, изо рта густо шёл пар, а тело потряхивало — то ли от мороза, то ли от испуга. Мидория шумно выдохнул и отступил на несколько шагов, когда совсем близко снова послышался грозный рёв. Пара минут — и Мидория увидел, как чудовище снижается прямо над ними. Вот уже видны огромные кроваво-красные крылья и ужасающие когтистые лапы. Он посмотрел на Бакугоу, скалящегося в ожидании своего домашнего чудовища. Только что не искрится от возбуждения! В груди Кацуки все трепетало. Тело горело от предвкушения, а губы сами тянулись до ушей в радостном оскале. Молодой всадник готов был сорваться с места и бежать к зверю, когда услышал всхлип омеги. Придурок стоял, как вкопанный, испуганно выпучив глаза и приоткрыв рот. — Так, блять! — ощерившись, прикрикнул Кацуки, чем вывел омегу из ступора. Крепкий удар ладонью пришёлся по лопаткам мальчишки, выбил воздух из лёгких. Если бы не куча тёплой одежды, наверняка было бы больно. От удара Изуку сделал пару неуклюжих шагов вперёд и снова замер, испуганно таращась. Кацуки же решительно пёр вперёд к своей животине, широко расставив руки. — Жопой шевели! — крикнул он не оборачиваясь. Мидория потупил взгляд и остался стоять на месте, нервно сжимая кулаки. — А то дракону скормлю! — добавил Кацуки, едва сдерживая хищную улыбку. Изуку вскинул голову, стараясь не смотреть на чудище. Изо рта вырвалось отчаянное мычание: - Ыааа, я так и знал… Он медленно поплёлся к зверю, шаркая ногами. Красный плащ Бакугоу, в котором Мидория разве что дыру взглядом не просверлил, был частично в пасти дракона. Кацуки уже вовсю миловался со своим ящером, вызывая недоумение у испуганного Изуку. — А ну выплюни, блять, — услышал Мидория почти добродушное шипение Кацуки. Почти нормально говорящий Бакугоу — слишком редкое явление. — Сегодня спим здесь, — скомандовал варвар, не отходя от чудища, — слишком долго шли. Огромная алая морда потянулась к Изуку, но тот шарахнулся в сторону и замер, как вкопанный. — Ты ведь уже даже летал на нем, — размышлял Кацуки, хмуря брови. Мидория задумчиво глянул в сторону леса, потемневшего, практически чёрного. — Просто когда он, — зеленые глаза искоса глянули на дракона, — спустился… показалось, будто я снова в лодке, — омега сглотнул ком в горле, — будто снова схватит и… Парень умолк, опуская голову. Молчание нарушалось хрустом вновь разгоревшегося костра и уханьем ночных птиц. — Ты ведь уже знаешь, как драконы относятся к омегам? — сдержанно, насколько мог, начал Кацуки. Нервный кивок головой был ему ответом. Альфа тяжело выдохнул, скрещивая руки на груди. Кацуки считал, что душевные разговоры не были его сильной стороной. Мама считала, что любые разговоры не были его сильной стороной. — Идём за мной, — он схватил Мидорию за руку и дёрнул на себя. Тот не успел никак отреагировать и неловко поплёлся за Кацуки прямо к чудовищу. — Общайтесь, — приказал всадник, оставляя омегу рядом с огромной алой мордой, и отошёл на несколько шагов. Довольная лыба растянула тонкие губы. Вот он как замечательно придумал решить проблему! Желтые змеиные глаза внимательно следили за каждым мимолетным движением стоящего напротив омеги. Скрюченный и трясущийся Изуку чувствовал взгляд чудища, чувствовал горячее дыхание из двух плоских ноздрей, мощными потоками согревающее тело. Зверь подался и Изуку инстинктивно протянул руки ладонями вперёд, будто пытаясь остановить монстра. Будто тонкие человечьи кости, обтянутые мышцами и кожей, могли бы задержать ящера. Выставленные в защитном жесте ладони обдало сильным жарким выдохом, а потом кожи коснулись мягкие шевелящиеся ноздри и гладкая горячая чешуя. Дракон медленно опускал огромную голову, касаясь маленьких рук. Приоткрыв глаза, Изуку увидел, как чудовище перед ним выжидающе замерло, мягко упираясь крупным лбом в ладони. Мидория вслушивался, как на выдохе дракон издаёт тихие хрипы, как горячее дыхание раздувает шуршащие листья под ногами. Замёрзшие руки приятно жгло, и Мидория опустил напряженные плечи. — Ты такой теплый, — заплетающимся языком вымолвил Изуку, находившийся под таким впечатлением, будто первый раз увидел дракона. Он сказал первое, что взбрело в голову, и чувствовал себя глуповато. Медленно, осторожно, он скользил руками по гладкой морде. — Ты ешь людей? — тихо, боясь, что Кацуки услышит, шепнул мальчишка. Дракон грузно заурчал и фыркнул пеплом. Это напугало Изуку, и он, дернувшись, немедля отнял руки. Чудище замерло. — Наверное, это нет? — дрожащим голосом проговорил он. — Я не очень хорош в драконьем языке, но если ты меня обучишь, — Мидория нервно усмехнулся себе под нос: что за чушь он несёт?! — я смогу все понять. Ты не подумай, я просто сказки читал, — извиняющимся тоном добавил он, — что драконы похищают детей, принцесс и… Красная морда слабо боднула омегу в лоб и замерла, прижавшись горячей чешуей к бледной коже. Забыв, как дышать, Изуку ошарашено замер. Звуки пропали, а тело будто растворилось. Мягкое прикосновение к гладкой чешуе напомнило ему встречу с оленем в лесу близ родной деревни. Тогда пугливый зверь дал коснуться своей шерсти, доверился рукам Мидории. Жизнь в маленьком селении с мамой проносилась в голове теплым потоком чувств. Перед глазами мелькало то, чего он никогда не видел. Мама стоит на пороге их ветхого жилья, смотря в небо; мама у алтаря, в скромном свадебном платье; мама с малышом на руках… Все это смешивалось с жизнью в драконьей деревне: воспоминаниями о новой семье и варварах, окружающих его. Образы мелькали знакомыми лицами, Очако, Киришима, Полночь, Мицуки. И Кацуки. Кацуки. Кацуки. А сердце стучало как сумасшедшее, заставляя все тело дрожать в неописуемом волнении. Кончики пальцев закололо, а на губах появилась легкая улыбка. Река мыслей снова вернулась к оленю, к теплоте того осеннего дня и мягкой шерсти под пальцами. Погладить, успокоить, дать понять, что не враг. Дракон приручал его, как приручают животных. Стало неожиданно спокойно и легко. Совершенно не страшно. Изуку распахнул веки, смотря на дракона в немом восторженном удивлении. Его больше не трясло. Тихие звуки леса снова проникали в уши. Он аккуратно коснулся руками головы чудища, медленно отстраняясь. — Я все понял. Только не жри меня, как оленя, — с ласковой грустной улыбкой прошептал парень, смотря в золотистые мудрые глаза, — спасибо. — Я нихуя не понял, — прошипел Кацуки, стоящий неподалёку. — Извините, что разрушаю вашу идиллию, — альфа преодолел разделявшее их расстояние за несколько широких шагов, схватил Мидорию за запястье и потащил к костру, — не знаю, что он там тебе наплёл, — недовольное рычание так и норовило перейти в язвительное шипение, — но мне кажется, он все-таки ест людей. Посмотри на его рожу, — варвар кивнул себе за плечо, — я бы не доверял. Мидория остановился и внимательно, почти серьезно посмотрел в глаза альфе, будто пытаясь разглядеть что-то. — Чё вылупился? — пробормотал под нос Кацуки. Он направился к костру, таща за собой придурка. Под ногами скрипели иссохшие листья. — Извини, — пролепетал Изуку, едва поспевая. В ответ ему был сухой кивок. Кацуки усадил придурка перед огнем и сел рядом. Казалось, что Мидория не здесь, настолько пустой у него был взгляд. Первый контакт штука сложная, Кацуки это понимал. Он молча глядел на огонь, иногда косясь на мальчишку, пока не дернулась маленькая ладонь. Мидория часто заморгал. — В порядке? — стараясь не выдать волнения, сурово спросил Кацуки. — Да… Я что-то задумался. Изуку хлопнул себя по щекам, собираясь с мыслями. Варвар закопошился в мешках, чувствуя, как растет желание набить живот. Кривя губы, он ковырялся в сумках и скептически разглядывал оставшуюся провизию. Сушенное мясо нужно отложить на завтра, а сыра съедено и так слишком много. До омеги донесся досадливый выдох: — Блять, придется жрать лепешки. Из груди мальчишки вырвалось аханье. Он схватил длинную ветку, оставленную для поддержания огня, и подсел к костру, поджигая импровизированный факел. Дождавшись ровного света, он направился в сторону леса. — Подожди, я скоро, — крикнул через плечо Изуку. — Куда ты собрался? Я не буду сидеть и ждать! Кацуки поплёлся в сторону деревьев следом за омегой. Огонёк в руке мальчишки было очень хорошо видно среди темных стволов. В лесу было заметно прохладнее, чем на поляне. Свет самодельного факела спустился к земле и до ушей Кацуки донеслись подозрительные шорохи. Он ускорил шаг, несколько голых веток ударили по лицу, ноги путались в заснеженной траве. — Блять, сука, — грубо ругался варвар себе под нос, резкими движениями продираясь сквозь кусты. — Эй! Поссать можно и ближе сходить. Прорвавшись сквозь сухие колючие заросли, он увидел, как омега пытается выкопать что-то из-под снега одной рукой. — Я бы сам справился, — сказал Изуку, не отвлекаясь от своего занятия. — Не сомневаюсь, — послышался хриплый ответ. Всадник выхватил ветку из руки придурка и опустил огонь ниже. Кацуки увидел упитанного, хотя и не особо крупного зайца в петле-ловушке. Взгляд с мертвого зверя перешёл на мальчишку. — Ты когда успел? — Кацуки кашлянул, прочищая горло. Он очень надеялся, что не выдал своего удивления. — Когда ты спал, — омега отвязал веревку и взял добычу за мохнатые лапки. — Я вообще не спал! — уверенно заявил Бакугоу, хмурясь. — Видел, как ты калякаешь в своих бумажонках. Мидория сдержал улыбку, пряча ее за ладонью. — Ты точно уснул, — Кацуки чувствовал, что его несмело и тихо поддразнивали. — Когда бы я поставил ловушку? Варвар фыркнул и прошёл вперёд, освещая дорогу. Неужели он действительно потерял бдительность и вырубился? И за это время придурок успел покопаться в мешках, найти веревку, свалить в лес, поставить ловушку и вернуться? Кацуки скривился и цокнул языком. — Я ещё и порисовать успел, — послышался тихий голос мальчишки. — Покажешь, — буркнул альфа после небольшой паузы. Ветка почти сгорела и едва не обожгла Кацуки пальцы, и он с шипением кинул её в костёр. Мидория действительно очень быстро и умело освежевал зверька. Нож Кацуки был неудобный, но единственный пригодный из всего холодного оружия в их арсенале. И лицо у омеги было самое обычное: сосредоточенное, красивое и конопатое. Бакугоу, когда косился на придурка, сразу подмечал, что никакой зловещей улыбочки у того нет. Просто так косился! Проверить. Вдруг он не умеет ничего делать? А когда не косился, Кацуки занимался вполне полезным делом — сооружал из крупных деревяшек основу для вертела. Он нашёл крепкую сырую палку, пригодную для готовки, и с довольной ухмылкой похвастался омеге. Тот благодарно глянул на него и показал освежеванную тушку, обмазанную чем-то неизвестным. — Это ещё что? — поморщился варвар. — Ну, — пробормотали ему в ответ, — некоторые травы, что я взял с собой, подходят и для готовки. И у нас было с собой немного соли… Скептически приподнимая бровь, варвар осмотрел мясо. Жуть. С прилипшими травами, слегка зеленоватый, заяц выглядел не так уж и аппетитно. — Ты точно дома готовил? — недоверчиво спросил Кацуки. Костёр прогорел, оставив угли, когда над ним подвесили сырую тушку. — Кацуки, а как мы будем спать? Варвар глянул на дракона, с грохотом улегшегося ближе к костру. По дрожащему голосу омеги Кацуки понял, что придурок обеспокоен. — Я никогда не ночевал в лесу, — взволнованно продолжал Изуку, — ещё и зимой. Альфа повернул вертел и глянул за плечо. — Не замёрзнешь, — на его лице появилась ухмылка. И он тут же одернул себя, стараясь игнорировать появляющиеся мысли о замерзшем омеге. — Ну рядом с тобой сложно замерзнуть, — размышлял Мидория, коснувшись подбородка рукой. Неловкая фраза заставила Кацуки напряжённо сглотнуть и отвернуться обратно к жарящемуся зайцу, — но, думаю, на улице и твоего тепла будет маловато. Альфа недовольно запыхтел, подавившись воздухом, и вскочил на ноги. — Да моего тепла!.. — он замер, осмысливая фразу, и сквозь зубы отчеканил: — Возле дракона будешь спать! — От этих слов чудище одобрительно и гулко закряхтело. — Можно я буду спать рядом? — с невинной улыбочкой спросил омега, указывая на крыло. Желтые глаза медленно моргнули, и он принял это за ответ. — Спасибо, что все решил, Кацуки. — Ага, блять. Пожалуйста, — пробурчал варвар, смотря на запекающуюся тушку. Он злобно крутил вертел, кривя губы. Конечно, он и подумать не мог, что придурок так быстро избавится от своего страха и ляжет под бочок к красной змеюке. Хитрожопый Мидория. И дракон тоже хорош. Изуку вытащил из мешка все имеющиеся вещи и постелил на место ночлега. — Эй, — донесся до омеги зов, и он повернулся, — что тебе сказал дракон? Изуку внимательно посмотрел на спину сидящего всадника. Голос Кацуки был снова почти спокойным, хоть и хрипел. Еще бы, столько орать. — Хммм… Это совсем не похоже на разговор, — задумчиво ответил мальчишка и через мгновение добавил, — я будто увидел прошлое и настоящее. Все одновременно. Кучу картинок перед глазами, прямо в голове! Даже то, что происходит за сотни километров отсюда, — слабая улыбка тронула губы при воспоминании о маме. Кацуки ответил беззлобным смешком. — Это и есть разговор, — он посмотрел на лежащее чудовище и добавил, — по другому он не умеет. — Вы общаетесь? Вот так? Все время? — глаза Мидории горели любопытством, и Кацуки поморщился. — Ага. Будто вижу его глазами. И чувствую то же самое, — он сжал губы и добавил, — только когда управляю. — Кацуки, а что у тебя за стрелы? Я все хотел узнать, — Изуку возбужденно тараторил, — я так удивился, когда они вновь появились в колчане! Бакугоу глянул за спину, на узкий колчан, будто забыл, что они вообще здесь висят. — Это для призыва. Он замолчал, и, зная, что не удовлетворил безумного любопытства Мидории, нехотя отчеканил: — Их делает шаман. В них вплетают нити жизни, чешую и ещё какую-то хуйню. Стрелы, выпущенные в воздух, призывают дракона. Говорят, есть какое-то ограничение на расстояние, но я не ебу. Доволен? Изуку быстро закивал своей башкой и хитрожопо улыбнулся. Даже самая наивная нежная улыбочка на губах Мидории казалась хитрожопой. Иначе, по мнению Кацуки, тот улыбаться не умел. Как еще объяснить это бесконечное желание лыбиться? И сердце у него так часто колотится только потому, что хочется выбить придурку пару зубов. Он еще раз крутанул вертел. — Скоро будет готово. Мясо слегка подгорело, но получилось сочным и вкусным. Кацуки обгладывал кости, заедая лепешкой, довольный горячим ужином. То, что тупой Мидория оказался не тупым, он понял быстро. А вот то, что еще и не совсем придурком — признавать было тяжело. Тащить с собой слабака оказалось не такой уж плохой идеей, даже несмотря на незапланированную ночевку. Когда они доели и обтерли руки влажной тряпкой, Кацуки подкинул дров и принялся разжигать костёр. — Может, стоит попросить дракона? — шепотом спросил Мидория. — Это тебе, блять, не свечка, — рявкнули ему в ответ. И без того негромкий Изуку совсем затих. Когда огонь разгорелся, мальчишка подсел ближе к костру и вновь достал свои бумажки. Кацуки заглядывал в писанину, ожидая рисунки. Но это были рукописи. Он с досадой пытался успевать за быстрым пером омеги, но получалось… не очень-то получалось. — Снова словарь? Кацуки разглядывал слова и нашёл часть своей фамилии. Варвар читал ее множество раз, поэтому быстро понял значение букв и самодовольно оскалился. Чёлка падала Мидории на глаза и он то и дело убирал непослушные волосы. Он замечал заинтересованный взгляд Кацуки и его радость от прочитанных слов. — Тут есть твоя фамилия, но что значит твоё имя? — полюбопытствовал Изуку. — Что-то типа вспышки, только огненной, — Кацуки замешкался, — не знаю. Не помню слова на твоём тупом языке. Мидория сдержал смешок и тут же записал. — Кацу, — сказал Изуку одними губами, — огненная вспышка, — перо скрипнуло, завершая слог. — А что значит твоё имя? — неожиданно спросил альфа, хмурясь. Мальчишка смутился и протараторил: — Что-то вроде «не сдаётся». Глупо, да? — он замялся и запустил руку в волосы, откидывая их назад. — Ну да. Глупо, — согласился варвар, — на драконьем эти слова звучат лучше. Мидория тут же схватил перо и напрягся в ожидании. — Деку. Удивительно короткое и несложное для варварской речи слово выбило мальчишку из колеи. Он удивлённо посмотрел на Бакугоу, ожидая, что тот сейчас добавит ещё невозможных для произношения звуков, но тот молчал, выжидающе пялясь. — И все? — прохрипел омега. — Ну да, — непонимающе ответил Кацуки, — пиши, блять. Мидория растерянно скрипнул по бумаге. — Деку звучит лучше, чем твоё имя, — задумался варвар. Омега пожал плечами в ответ. — Пожалуй, так и буду тебя называть, — довольный оскал на роже Кацуки немного напряг мальчишку. «Довольный Кацуки» — даже звучало неестественно, но куда более странно было видеть это вживую. — Хорошо, — смиренно прошептал Мидория, поникнув. Сопротивление бесполезно — он это понимал. — Рисунки показывай. Недолго поковырявшись в листах, новопоименованный Деку протянул всаднику трясущимися руками свои скромные художества. Варвар с любопытством разглядывал ровные линии; оскалился на свой портрет. — Это я? Изуку что-то тихо буркнул в ответ, смущенно отводя взгляд. — А я хорош, — выдал Кацуки, самодовольно выпятив грудь. Не дожидаясь никаких комментариев со стороны Деку, он взялся разглядывать другие рисунки. — Как думаешь, что такое звезды? — неожиданно спросил омега, подняв голову к небу. Кацуки прочистил горло и немедленно посмотрел на звезды. — Я читал, что это души умерших предков, — задумчиво протянул Изуку. Варвар прыснул. — Ну и глупости же ты читаешь! Всем известно, что это драконы. Кацуки закатил глаза и скептично глянул на Мидорию, сердито надувшего губы. Ого, что-то новенькое среди смущения и хитрожопых улыбочек! — Вовсе не глупости… — Говорю тебе, — с нажимом начал Кацуки, — это драконы. Они помогают всадникам ориентироваться ночью. — Вот делать нечего драконам, как висеть в небе и помогать, — рассмеялся Изуку и тут же закрыл рот ладонью. Чудовище за спиной подозрительно загудело, словно поддерживая придурка. — Ебать! Ты с ним заодно? Быстро же вы спелись! Кацуки едва ли не испепелял взглядом омегу и дракона. До его ушей донёсся тихий смех. Бесячий придурок ещё и хихикает! Варвар фыркнул и сложил руки на груди. — А ещё я читал, что это звезды, такие же как луна и солнце, только гораздо дальше, — заявил омега. — Эта чушь звучит куда лучше, — после недолгих раздумий буркнул Кацуки. Они недолго помолчали, задумчиво смотря вверх. — Красиво… — сказал Мидория ночному звездном небу. Костёр потрескивал, изредка выпуская в темноту сноп искр. В слабом свете огня волосы мальчишки выглядели чёрными. Пламя играло на светлой коже бликами, и Кацуки тихо буркнул, отводя от мальчишки глаза: — Ага. Дракон свернулся в кольцо, огибая хвостом Мидорию. Тот лишь испуганно вскрикнул и замер, чувствуя жар драконьего тела. Крыло медленно накрыло его сверху, прижимая к алому боку. — Неудобно тебе так, наверное, — прошептал Изуку, проваливаясь в сон. Альфа внимательно наблюдал, как дракон прикрывает сонного мальчишку крылом. Тупой Мидория медленно закрывал свои тупые глаза и сонно чмокал своими пидорскими губами. Кацуки встал, расправляя спину, и раздраженно пнул бревно, на котором сидел. Он облокотился на бок дракона, готовясь ко сну. Если поднять руку вверх, то можно достать до перепончатого крыла над головой. Перед закрытыми глазами возникло лицо тупого придурка Деку, засыпающего у него под боком недавней холодной ночью. В груди все болезненно сжалось, заставляя Бакугоу скривиться. — Дерьмище, — недовольно прошептал сам себе Кацуки. Ему понравилось сидеть у костра и с кем-то болтать. Ему понравилось путешествовать вдвоем. Оказывается, что в одиночку было куда скучнее. Кацуки было хорошо и спокойно. Он почти уснул, не успев отогнать от себя мысль. Ему было хорошо, потому что рядом был Деку.