Обряд

Глава 18. Ай, то не пыль по лесной дороге стелется. Ай, не ходи да беды не трогай, девица. Колдовства не буди, Отвернись, не гляди — Змей со змеицей женятся. Лиха не ведала, глаз от беды не прятала. Быть тебе, девица, нашей — сама виноватая! Над поляною хмарь — Там змеиный ждет царь, За него ты просватана. За ночь жухлые листья покрылись инеем, похрустывающим под ногами. Небо светлело, когда Мидория аккуратно выполз из-под крыла дракона. Спина непривычно ныла от твёрдой постели и он потянулся к небу, пытаясь размяться. Морозный горный воздух приятно бодрил, и мальчишка радостно улыбнулся. Утро было добрым. Чудище гулко захрипело, увидев Мидорию. Подойдя к драконьей морде, Изуку несмело коснулся чешуйчатой жесткой щеки. Дракон прикрыл жёлтые глаза и фыркнул, от чего омега дернулся и тут же неловко рассмеялся, закрывая рот ладонью. — Я такой трусливый, — стыдливо признался он ящеру. Змей уткнулся носом в его лицо, проводя влажной ноздрей по мягкой коже. Если любить животных — то всех, неважно какими страшными они кажутся. От вчерашнего ужина осталось достаточно заячьего мяса и немного очерствевшего хлеба. В очередной раз растирая замёрзшие пальцы, Изуку подумал об огне, но разжигать костёр не осмелился. Он побродил по светлеющему лесу в поисках сухих веток и вернулся на поляну с полными руками пригодных дров. Тело била дрожь и он, пряча глаза, прошептал дракону, внимательно следившему за каждым действием мальчишки: — Помоги разжечь, пожалуйста. Я сам не справлюсь… Мидория глядел на второе крыло, боясь, что спящий Кацуки услышит. Завтрак уже был готов и даже слабо подогрет, когда варвар стукнул по крылу и зарычал: — Выпусти меня отсюда, блять! Обычно его стоящие колом волосы сейчас были примяты, а на лице остались красные линии и пятна от смятого плаща, на котором Кацуки лежал щекой. Выглядел варвар куда более злобным, чем обычно. Он удивленно-недовольным взором окинул поляну с разожженным костром, остановившись на радостной морде Мидории и непроницаемой морде змея. Деку сидел подле чудовища и что-то ласково ему бормотал, пока всадник не прервал их своим пробуждением. Собственно от этих бесед он и проснулся. — Эй, — сонно буркнул Кацуки, — давно встал? — Голос звучал очень сипло, и он прочистил горло. Ему было совсем не интересно, давно ли проснулся Деку, просто хотелось заполнить возникшую после его пробуждения тишину. Будто он вошёл в комнату, где его только что обсуждали. Изуку молча помотал головой. — Там завтрак, — он указал на горящий огонь. — Блять, Деку, — Кацуки закатил сонные глаза, — я же говорил, дракон тебе не свечка. — Ну он не отказал, — виновато протянул омега, глядя на чудище. — Ещё бы он отказал тебе, придурок, — пробурчал себе под нос Бакугоу, проходя к костру. Драконы всегда воспринимали омег своих всадников как собственных детей, но такое потакание капризам со стороны гигантского огнедышащего летуна и в голове не укладывалось! *** В прошлый полёт Изуку оставил на животе Кацуки пару следов от ногтей и едва не сломал ребра своими удушающими объятиями, даром, что задохлик. И следы ещё такие уродливые, даже Киришима посмеялся, когда увидел. Поэтому Кацуки сказал садиться вперёд, старательно игнорируя неловкость омеги. Дыхание мальчишки сбилось, став тяжелым и неровным. Забраться на дракона для него было тем ещё испытанием. Кацуки терпеливо сверлил кряхтящего придурка взглядом, пока тот, на локтях, не забрался на алую спину. Изуку зарделся, когда торс Бакугоу коснулся его спины. Он постарался отодвинуться вперёд, чтобы не краснеть ещё больше. Чудище махнуло крыльями и Мидория стукнулся о голую грудь альфы. — Блять, осторожнее! — клокочущее шипение варвара заставило мальчишку аккуратно проползти вперёд и, чтобы заглушить чувство страха, Изуку дрожащим голосом начал болтать. Мало того, что придурок то и дело касался своей маленькой жопой паха, нарываясь на неприятности, так ещё и бесил больше обычного! Все предельно просто: Мидория бесконечно пиздел с драконом. И это при том, что из летающего монстра так себе собеседник. Кацуки презрительно фыркал едва ли не на каждую фразу, сказанную омегой. Вы только посмотрите, огромная тварь, которую придурок раньше боялся как огня, теперь стала ему лучшей подружкой! Ужасный дракон, который не может даже вопрос задать, всего за один вечер разговорил Изуку так, что теперь его не заткнуть. О-ху-еть. Зубы, наверное, он уже стёр, так как вообще не чувствовал ничего во рту, настолько сильно сжимались его челюсти. Причину своего плохо скрываемого гнева Кацуки знал — вот она, сидит перед ним, пока они летят. Рассказывает дракону сказку. Дракону, не Кацуки. Он, конечно, тоже слушал, но всячески демонстрировал свою незаинтересованность. Почему ему было не по херу, Кацуки старался не думать. Случайная, буквально на секунду ворвавшаяся мысль тут же была проигнорирована и выброшена из головы. Может, он ревнует? О нет, просто его раздражала эта болтовня. Просто он не выспался, просто Мидория сидит слишком близко. Просто он опустил голову к маленькому мягкому уху и глубоко вдохнул запах омеги. Сладко, аж попробовать хочется. А что, если оценить на вкус? Просто из любопытства. Ничего лишнего. — Пизди потише, Деку. А Деку так испуганно дернулся, будто даже забыл, что сидит на летящем драконе. Будто упасть с красной спины невозможно. Мидория нервно закивал и покраснел, сливаясь с чешуей, словно научился читать мысли и только что заглянул в башку варвара. Да ну, вот такого точно не может быть. Изуку продолжил рассказывать историю тише, и Кацуки был уверен: сейчас сказку слышит только он. *** Вид открывался невероятный. Заснеженные вершины, объятые облаками, чистейшее небо, хвойные леса — все это открывалось Мидории как на ладони. Он видел с высоты редкие стада диких копытных и одиноких хищников как маленьких букашек. Холодный ветер дул в лицо, но было совсем не холодно. Дракон был горячий, словно печь, и сзади приятно грел Кацуки. Ощущать себя в руках альфы было таким естественным и правильным чувством, что Мидории стало неловко от своих мыслей. Кацуки опустил голову, касаясь щекой его волос. После чего Изуку почувствовал горячее дыхание, опаляющие ухо. Мурашки прошлись по коже, поднимая волосы на загривке, а по телу разнёсся жар. Деку сглотнул сухой ком и услышал недовольный шёпот:  — Пизди потише, Деку. Мидория дернулся, забыв о невероятной высоте, смущенно отворачиваясь. Грубые слова Кацуки принесли некоторое облегчение. Хотя бы потому, что возвращали в реальность. Это всего лишь случайность, ведь Бакугоу явно дал понять, что Мидории и надеяться не стоит. Но кожа горела так сильно, что, казалось, покроется волдырями и ожогами. Собраться с мыслями и продолжить рассказывать историю стоило большего труда, чем Изуку думал. Он пытался успокоить сердцебиение ровным глубоким дыханием, и, когда практически получилось, продолжил рассказывать сказку. Чем именно помешал громкий рассказ, Мидория решил не спрашивать. *** — Ты заебал рассказывать такие ужасные сказки! — кислая рожа Бакугоу вкупе со словами ясно давали понять, что история ему не понравилась. Тут не нужно быть гением. — Что ни история, так все время чудище забирает какую-нибудь суку и все из-за этого страдают! — причитал варвар. — Хорошо, что ты не слышал эту хуйню, — обратился он к дракону, — тебя бы вообще это оскорбило. Я тебя уберёг! — Кацуки похлопал себя по груди и зыркнул на омегу. — Но это ведь совершенно разные истории, — осуждение в голосе Мидории скрыть не удалось, как бы он ни пытался, — эта сказка про змеиного царя и девушку, которая случайно увидела… — Вот и объясни мне, на хуя она поперлась туда? Вот кто её просил? Надо было сидеть в своей халупе и никуда не ходить. Куда она там поперлась? — пытался вспомнить Кацуки. — За водой… и она случайно увидела змеиную свадьбу, и стала невестой Полоза. Ей просто не повезло. Кацуки долго смотрел в лицо Мидории, задумчивое и расстроенное. Брови омеги были непривычно нахмуренны, придавая невинному личику довольно серьезный вид. Иногда такое бывает. Ей просто не повезло и она стала невестой чудовища. Как бы мило мальчишка не улыбался, а обряд его явно тяготил и тревожил. И если сейчас дать придурку хоть малейший намёк о возвращении домой, он вцепится в надежду, как пёс. Осознавать это было досадно. Кацуки невесело усмехнулся себе под нос и глянул вперёд. До ближайшей остановки было совсем немного. *** Когда вдали показалась синеющая полоса морской воды, Мидория не поверил глазам. Когда они подлетели ближе и он увидел эту бескрайнюю гладь, у него перехватило дыхание. Он не мог насмотреться и надышаться. Воздух здесь был невероятно соленый, терпкий и свежий. Так нигде не пахло. Изуку закрыл рукой рот, и едва не заплакал от восхищения. Он щурился и напрягал глаза как мог, чтобы увидеть другой берег, но вода казалась бесконечной. — Невероятно… Искренний шёпот, вырвавшийся из самого сердца, унёс ветер. «Невероятно» растворилось в море, зашелестело в хвойных деревьях где-то далеко внизу, сверкнуло холодным зимним солнцем. Привычный для Кацуки вид вдруг действительно стал невероятным и у варвара заслезились глаза. Видимо, от ярких лучей. Блядский Деку. Дракон неожиданно сманеврировал вправо к горам. От быстрой смены направления Мидория испуганно вскрикнул и зажмурился. А когда открыл глаза, увидел темные стены пещеры. Свет сюда проникал слабо, Когда Изуку неловко слез, едва не рухнув на землю, и огляделся, то заметил несколько пустых бочек, множество удочек и аккуратно разложенные большие сети. Места в пещере было достаточно, чтобы расположиться и огромному дракону, и обширному рыбацкому инвентарю, и самим рыбакам. Омега увидел пледы, которые Кацуки уносил из дома, пару чашек и мягкий тонкий матрас. В пещере пахло сыростью, костром и рыбой: терпимые, но не самые приятные ароматы. — Ты сам все сюда принёс? — удивился Мидория. Кацуки в ответ пожал плечами и осмотрелся. — Обычно сам ношу. Но в этот раз придурочная помогла, — выплюнул недовольный альфа, проверяя инвентарь. — Мина? — вспомнив шумную, яркую всадницу, спросил мальчишка. — Как будто есть ещё такие бешеные, — послышалось недовольное бурчание. Мидория внимательно посмотрел на спину, укрытую алым плащом, и поджал губы. Не скажешь ведь самому опасному человеку, что он куда более бешеный, чем милая всадница? Кацуки разложил крупную сеть и начал складывать в неё необходимые для варварской рыбалки вещи. Тяжелая бочка, заполненная мелкими сетями, удочками и мешками с солью, одежда, пледы и еда. Вот и вся поклажа. — О, Придурочная нам мёда оставила, — довольный голос Кацуки звучал глухим рычащим эхом, — и какую-то бутылку. Что это? — он откупорил бутыль и принюхался. — Бля, зачем здесь масло? — непонимающе спросил он у стеклянной тары. — Хуй с ним, пусть валяется, — Кацуки поставил бутыль к кухонной утвари, нагроможденной возле кострища. Варвар перевязал сети и протянул тяжелую ношу чудовищу. — Держи, и поехали. Когти вцепились в поклажу, когда Кацуки влез обратно на спину дракона и протянул руку Мидории. И, кажется, во второй раз задохлик заполз на дракона немного быстрее. Они резко вырвались из пещеры и Мидория быстро огляделся по сторонам. К этому рыболовному складу невозможно добраться без крыльев. Отвесная скала, в которой находилась пещера, была совершенно недоступна для животных и людей. Разве что в ней поселятся птицы, не боящиеся дракона. К морю они летели быстро. Чем ближе, тем сильнее стучало сердце омеги. Медленно и плавно спустившись, дракон приземлился на каменистом берегу. Шум волн оказался самым приятным звуком, который слышал Изуку. Он сполз с дракона, забыв о страхе, и подошёл к воде, озираясь по сторонам. Над пляжем возвышались горы и скалы с хвойными незнакомыми деревьями. Их захотелось немедленно рассмотреть, потрогать и зарисовать. Даже руки зачесались от желания. По берегу, шумя галькой, гуляли морские белые птицы. О чайках Мидория читал, но вживую никогда не видел. Кацуки таращился на внезапную омежью прыть, забыв слезть с дракона. Сложно поверить: Деку слетел с крыла, будто каждый день практиковался, и побежал пялиться на уродливые кривые деревья, готовые рухнуть на тупую башку и таких же уродливых птиц! Вот уже достал свои проклятые листки и вытащил перо. И строчит с таким заинтересованным видом, будто лучше в мире зрелища он вообще не видел. Кацуки фыркнул и ловко спрыгнул с присевшего дракона. Пока он шёл к омеге, пнул одну чайку, улетевшую с громким мерзким воплем. За ней дернулись все её собратья, заставив Кацуки обернуться. Он любовался улетающими птицами и был весьма доволен, пока не глянул на омегу. Выражение лица у того вызывало желание пожалеть или наорать. И Кацуки сделал то, что умел лучше всего. — Чё расселся? Я тебя просто так что ли взял? Иди разбирай все это дерьмо, — он указал пальцем на сети, полные необходимых вещей. Грустный вздох и понурая спина омеги выглядели уже не так жизнеутверждающе, и Кацуки довольно потёр руки, глядя на загребающего ногами камешки омегу. Нехер радоваться зазря. Сам виноват. Вот поймают рыбы, тогда и можно будет херней страдать. Варварская рыбалка была странной по всем понятиям Мидории. Удочки были абсолютно бесполезны, потому что основной добычей занимался дракон. Он отлетал подальше в море и зачерпывал рыбу огромными длинными сетями. Ящер безошибочно находил косяки серебристых рыб и быстро приносил добычу на берег, стараясь успеть как можно больше до сумерек. Все это время Мидория оставался на берегу, наблюдая за драконом и Кацуки, который командовал чудищем. Омеге не было скучно в одиночестве, он наконец-то взялся за перо и бумагу и записал все свои мысли и впечатления, зарисовал птиц и принесенную зверем незнакомую рыбу. Когда дракон приносил добычу, Изуку все бросал, вскакивал и направлял сети, помогая ещё живой добыче попасть внутрь большой бочки, наполовину заполненной водой. Его непременно обливали, а пара рыбин даже стукнули его хвостами, но мальчишка был полезен - и оттого счастлив. Кацуки был доволен, демонстрируя свой оскал всем разлетающимся чайкам. Он даже ни одну не пнул, когда спустился с чудища. Несмотря на задержку в пути и кучу потраченного времени, вдвоем они успели наловить рыбы куда быстрее. Он глянул на омегу, мокрого и пропахшего солью, горящими глазами смотрящего на пропадающее за морским горизонтом солнцем. — Может ли быть что-то красивее? Закат окрасил лицо мальчишки в тёплый розоватый цвет. Кацуки снял со спины плащ и, накинув на плечи Мидории, отошёл к дракону. Сердце бешено стучало в груди, и варвар старался смотреть только на бочку и сети. Нужно ещё подготовиться к ночевке, а не думать о последних лучах закатного солнца на красивом лице Мидории. Ещё чего не хватало. Он зыркнул на дракона и прошипел: — Ты что, блять, самый умный? Без тебя справлюсь. Знаток эмоций, тоже мне. Кацуки некрепко заколотил бочку, сложил к ней инвентарь и влез на дракона. — Эй, Деку, — недовольный голос разнесся на весь пляж и мальчишка вскинул голову. Его ноги путались и проваливались в сыпучие камни, пока он бежал. Уже совсем стемнело, когда они вернулись в пещеру. Кацуки на ощупь пытался найти кострище и разжечь огонь, сопровождая свои действия потоком злой ругани. Когда это удалось сделать, он раздраженно кинул в Мидорию мешком с одеждой и принялся копаться в запасах еды. Изуку скинул с себя плащ и стянул одёжки, пропахшие морем и рыбой. Тело было влажным и, только переодевшись, он понял, что замёрз. Они наспех поужинали и, уставшие, улеглись спать на расстеленной Мидорией постели, под одним крылом.