Обряд

Как близко край — а там туман, Январь хохочет, вечно пьян, Я заключен, как истукан, в кольце его огней. Забудь о том, о чем не знал, забудь мои слова, Не мной не сказаны слова, и ты о них забудь, А там за краем рыщет тьма, Как никогда, близка зима, И тень твоя, мою обняв, уходит снова в путь. Стоило им подняться выше, и уши начало неприятно закладывать. Мидория наблюдал за меняющимися ландшафтами: до деревни было невероятно сложно добраться. К окружённой горами и скалами, к деревне вёл только один тяжелый пеший маршрут, которым они ходили с Кацуки перед рыбалкой. Мазать живот Кацуки приходилось прямо на лету, бормоча выученные от шамана заговоры. Когда вдали показались башенки драконьего селения, небо уже начинало розоветь. Из груди вырвался облегчённый выдох. Несколько месяцев назад он и не подумал бы, что обрадуется возвращению в деревню. Кацуки соскочил по крылу, будто у него ничего не болело и болеть не могло. Но от внимательного взгляда Мидории не скрылась придерживающая перевязанный живот рука. Стоило им обоим покинуть спину дракона, как тот взмахнул крыльями и скрылся, недовольно рыча. К ним подходили обеспокоенные варвары, тараторя на своём, окликая прущего напролом Бакугоу. Всадник отстранял рукой людей, недовольно шипя очередные незнакомые Мидории слова. Драконий язык хоть уже и поддался Изуку, но все ещё был необуздан. Стоило варварам заговорить быстро, а они всегда говорили очень быстро и громко, вся их речь сразу превращалась в мясорубку грубых рычащих и гаркающих звуков. Сразу несколько человек окружили Изуку и принялись задавать вопросы, выражая свою взволнованность. Изуку мог только нервно улыбаться и пожимать плечами, повторяя давно заученные слова: «помедленнее, я не понимаю». Ему не удалось послушать испуганных речей жителей. Стоило хоть что-то разобрать в варварской тарабарщине, как в плечо вонзились острые пальцы Бакугоу. — Я созываю вече! — привлекая к себе всеобщее внимание, крикнул Кацуки. — Иди домой, Изуку, — прошипел он и удивительно бережным толчком лежащей на плече руки направил того в сторону дома. — А ты? — спросил мальчишка. Кацуки бросил на него раздражённый взгляд и насупился, всем видом показывая раздражение. — Сильно болит? — Мидория кивнул на перебинтованный живот. — Иди нахер со своей заботой, — грубо выплюнул варвар. Деку умудрялся выбесить его одним тупым вопросом. Он, Кацуки, — альфа, а не ребёнок, которого нужно бесконечно опекать! Бакугоу направился в другую сторону, бросив через плечо спокойное: — Я к старейшине. Жди дома. Его встретили тёплыми объятиями, горячей острой похлебкой, запахом еды, зажженного огня и разнообразия специй. Похлебка из варварских копчёностей казалась Мидории невероятно вкусной, и он, не стесняясь, черпал ложкой, прихлюпывал и рассказывал о рыбалке. Мицуки внимательно слушала рассказ, не скрывая своего волнения за сына. Она хватала мальчишку за руки и даже испуганно вскрикнула, когда услышала о существе и ранении. Вся она напряглась и нахмурилась, не сводя пристального взгляда с Изуку. — …сказал, что будет созывать вече, — закончил мальчишка и отложил ложку, — а мне можно будет туда? Мицуки отрицательно покачала головой. Женщина ходила из угла в угол, не находя себе места. — Тебе придётся подождать его здесь. — А вы мне расскажете, как проходит вече? — голос его дрогнул, выдавая надежду узнать что-то новое. Она внимательно глянула на любопытного мальчишку и усмехнулась. Жажда познаний этого ребёнка восхищала её. — Конечно, расскажу. *** По освещенной факелами площади рядами шли женщины в алых мантиях. Глубокие капюшоны закрывали их лица, а ткань подолов шуршала по затоптанному снегу в такт шагов. На вече собрались все воины и всадники, выжидающе наблюдавшие за процессией. Старейшина, ветхий и коренастый, окружённый алыми мантиями поднялся на каменный помост, оставляя женщин внизу. Блеклые глаза оглядели собравшуюся толпу. — Велено соблюдать тишину, — громко начала одна из женщин, — непокорных же мы располагаем правом наказывать. Слово старейшине! Жрицы одновременно хлопнули в ладоши, начиная собрание. Старик прочистил горло и поприветствовал собравшихся. — Дело, говорят, серьезное. Давно в наших краях не водилось таких бед, в какой оказался наш всадник Кацуки, — он прочистил горло и продолжил, не скрывая волнения: — Как многие знают, явиться обратно он должен был на несколько дней раньше. Мина уже прилетела с рыбой, а Кацуки все не было, и я, истинно, очень взволновался. И не зря. Пришёл он с час назад, раненный и уставший. И рассказал про напасть. Поднимись, мальчик мой, и поведай им все, — старик устало протер лоб тыльной стороной ладони и сел на подготовленную за спиной скамью. — Я назначаю Бакугоу Кацуки командующим, — прохрипел старейшина под одобрительные крики толпы. Гордость распирала грудь альфы и он не смог сдержать довольной улыбки. Кацуки резкими широкими шагами вбежал по каменной лестнице и хмуро оглядел встревоженных слушателей. — Слушайте! — крикнул он. И они слушали. О монстре, забравшемся слишком далеко от своих чёрных земель. Об опасности, грозящей не только деревне, но и всему живому, что встречается на пути мерзких тварей. — Но существа должны были быть уничтожены на нашей земле сотни лет назад! — вскрикнул кто-то в толпе. Его, совсем юного, напуганного варвара, недовольная толпа тут же вытолкала к помосту. Юнец поморщился и вытянул руки навстречу розге в руках жрицы. Розга со свитом опускались на кожу юного варвара, выбивая из его груди глухой стон. Потирая алеющие пальцы, парень вернулся в толпу, стыдливо опустив голову. — Как видишь, умник, они не уничтожены, — усмехнулся Кацуки. — Откуда они появились, я знать не знаю. Но твари — это угроза. Всем нам. Не пройдёт и полугода, как они доберутся и сюда. Нам нужно сражаться! — Всадники должны будут летать на патрулирование, — серьезно продолжил он. — Не только близ деревни. Неизвестно, как далеко твари пролезли и где находятся. Мы должны быть везде. Мы должны найти и истребить эту мерзость. А вы, — он указал на жителей, — будете осматривать ближайшие земли. Каждый, кто может держать оружие, должен научиться его держать! Мы должны быть на чеку. Нужно защитить наши дома и семьи! Кацуки оглядел воинственно настроенную толпу и самоуверенно улыбнулся — так, как скалят зубы только побывавшие в лапах смерти. Конечно, Бакугоу осознавал, благодаря кому выжил. Он же не дурак, чтобы не понимать: мерзкий шаман, отговоривший мать от мечты стать всадницей и придурок-Мидория — вот его спасители. Хотелось недовольно зашипеть «лучше бы я сдох», но это было бы враньем. Гордость идёт на хуй, когда дело касается выживания. Там, когда он валялся в пещере, ему чудилась и слышалась полная ерунда. В путанице воспоминаний и бреда даже привиделось, как Деку пробудил целительские способности и начал его лечить через потоки. На какие только хитрости не пойдёт сознание, желая выжить! Такого быть не могло, и самому тупому ясно, что это невозможно. Но даже от этой мысли сердце предательски замирало. Проклятый Деку. Кацуки непроизвольно коснулся перебинтованного живота. — Могу ли я отправиться позже? — послышался голос Киришимы. — Моя жена родила недавно и я бы хотел хоть немного побыть с дочерью. Дайте мне неделю, — умоляюще попросил он. Бакугоу с плохо скрываемой завистью оглядел папашу, смотрящего на него, и старейшину. Киришима точно не хотел расставаться с семьёй, особенно сейчас. Резкий кивок головы был ему ответом. Люди поздравляли его и хлопали по плечам. — Как ты назвал дочь? — спросил старейшина, меняя тему. — Асуи, — будто хвастаясь, ответил Эйджиро, запустив руку в красные волосы. — А имя-то не наше! — заметил старик, вызвав у толпы смешок и добавил: — Можно, можно. И ты, Кацуки, тоже задержишься до полного выздоровления. Всадник нахмурился. — Я в состоянии… — Исключено, — перебил его старик, — ты нужен деревне живой. За это время составишь план и подготовишь людей. Громкий выдох через стиснутые зубы заставил старейшину усмехнуться. — Оставь свой гнев на чудовищ. Мина! — он повернулся к всаднице. — Говорят, ты решила найти суженого? Девушка энергично кивнула. — И я бы очень хотела выйти замуж до моего отлёта. Вдруг я умру незамужней, — это жуткое предположение вызвало у неё смех. — Готова оставить муженька вдовцом? — рассмеялся кто-то в толпе. — Он хоть знает, что ты его окольцевать собралась? — Не-а, — отмахнулась Ашидо. — Наворожила, в деревню слетала, взяла его за шкирку — и все! Вот секрет здорового брака! Чего тут говорить? Кацуки рассмеялся вместе с толпой, но через мгновение почувствовал себя неловко. «Чего тут говорить» — смешком застряло в горле. Он так и не рассказал Мидории, почему же их рукава пришили на том ритуале… А может, и не стоит говорить уже? Полгода прошло, все ведь нормально, прижились, чего зря воду баламутить? Да и Мидория не тупой, сам уже наверняка все понял, или спросил где. Вечно ведь суёт свой нос куда ни попадя. Успокоив себя, он выкинул тревожные мысли из головы и больше не задумывался о такой «ерунде». Ещё долго они обсуждали тренировки для омег, маршруты всадников и воинов, стратегии и способы убийств. Немури, присутствующая в толпе, вызвалась зачитать послание шамана, передающего способы уничтожения чудовищ. Кацуки вернулся домой, когда начало светать. Плащ упал с уставшей спины. Хотелось пить и спать. Он отпил воды из кувшина, не позаботившись о чашке. На ходу снимая с себя многочисленные бусы, он прошёл в залу и замер. Мидория лежал лицом на книге, одетый и чистый. Постель не была разложена, мальчишка явно уснул здесь случайно. Может ли быть, что Деку ждал его? Аккуратно подняв Изуку на руки, Кацуки поморщился от резкой боли в боку. Но кудрявая голова удобно лежала на плече, а сам омега тепло прижимался и сопел. В груди что-то приятно горело, и Бакугоу, игнорируя резь, направился в спальню. Он пронёс Мидорию в комнату, уложил в холодную постель, от чего мальчишка сразу дернулся — Ты пришёл, — сонно прошептал Деку, не открывая глаз. — Куда бы я делся, — тихо ответил Кацуки, едва не отключаясь от усталости. Голова уже совершенно не работала и он запустил руку в зеленые вихры, поглаживая омегу по голове. Волосы оказались жестковатыми и в них путались пальцы. И это на мгновение удивило Кацуки больше, чем то, что ему вообще захотелось вплести пальцы в волосы Мидории. Сейчас лежащий в своей постели омега казался правильным и естественным. Будто он всегда жил в этой комнатке, всегда ждал его дома, засыпая над книгами. Будто Кацуки всегда, испытывая трепет, гладил Деку по волосам и всегда относил на руках в постель. От этих мыслей Кацуки замер. Осознание накрыло волной, утягивая в глубь своих вод. А плаванье было не самой сильной его стороной. Лёжа в своей постели, он почувствовал сонливость только когда запели петухи. Безуспешные попытки унять сердцебиение и взволнованность увенчались успехом только спустя два часа разглядывания потолка. Кацуки даже открыл книжку Мидории, пытаясь вспомнить названия букв и, к его удовольствию, с некоторыми закорючками это удалось. В книге был лист с рисунком, и Бакугоу узнал нарисованное уродливое существо. Внимательный Мидория заметил детали на морде монстра, и Кацуки едва сдержался, чтобы не разбудить мальчишку и не расспросить его. Послышались шаги матери и первое, что он услышал от неё после возвращения, было: — О, да ты, смотрю жив-здоров и уже проснулся! Иди, выпусти коз! Все, что сумел из себя выдавить Кацуки после бессонной и очень нервной ночи, было: — Бля… *** На протяжении недели Бакугоу лечил рану самостоятельно, постоянно торопя Деку с мазями. Он хотел выздороветь и отправиться на разведку как можно скорее, но Немури и старейшина отрицательно мотали головами, вызывая вспышки ярости такой силы, что можно было отапливать всю деревню. Отвары от воспалений и загнаивания, мази и заговоры — все это было необходимо, но ужасно раздражало. Бакугоу не забывал о тренировках с мечами и луком, постоянно тревожа ноющий бок, чем вызывал постоянные причитания Деку и Полночи. — Она будет медленнее заживать, — осуждающе говорил Мидория, нанося мазь, отчего Кацуки недовольно фыркнул, — возьми меня с собой. Может, тебя раньше отправят? Тебе нужен лекарь. Дрожащая надежда в голосе омеги не скрылась от варвара. Воображение тут же нарисовало путешествие с Мидорией, обнимающим его за спину во время полёта, сказки у костра, сражения с монстрами — и мягкие руки, наносящие мази на тело после битв. И густые спутанные зеленые волосы, в которые можно с удовольствием вплетать пальцы. Желание взять Деку с собой было слишком сильным. Это было именно то, что хотел Кацуки. Он нашёл сотню причин, почему ему хотелось прихватить мальчишку с собой, и каждая из них была наполовину правдивой. Мидория ему нравился и вот эта хрень действительно пугала. С другой стороны, покажите ему, Кацуки, хоть одного человека в деревне, которому бы не нравился Мидория? Да даже дракон пускает слюни на придурка! Кацуки готов был биться об заклад, что если бы существо познакомилось с Деку поближе — отвезло бы его домой на собственной спине и щекотало бы щупальцами всю дорогу. Поэтому Мидория нравится Кацуки так же, как всем остальным. Не больше и не меньше. И стояк — это просто гормоны. И обнимать придурка хочется только для защиты. Слабак же. Деку был задохликом, и это было практически единственной причиной для отказа. Сглотнув, Кацуки хмуро сказал: — Станешь сильнее — возьму. Мидория был в замешательстве. Сильнее — это как? Научиться сражаться на мечах и срубать головы врагов? Он хлопал зелёными глазами, непонимающе глядя на Кацуки. — А в чем сильнее? — озадачился мальчишка. — Во всем. Ты должен быть умелым, выносливым и ловким. Как настоящий всадник. Я не хочу носиться с тобой как с малым дитём. Сравнение с ребёнком было неприятным и, как казалось Деку, не совсем справедливым. Хоть физическая форма и подводила мальчишку, он многое умел. И охотиться, и готовить, и лекарство сделать, и рану обработать. — Я справлюсь, Кацуки, — уверенно сказал Деку, сжимая губы. Кацуки помолчал несколько мгновений, рассматривая решительно настроенного омегу. — Слева, — он замахнулся и ударил в левое предплечье удивленного Мидорию. Тот зашипел и поморщился, едва удержавшись на ногах, и укоризненно уставился на Кацуки. — Научишься уворачиваться от таких слабых ударов — возьму с собой, — отрезал Кацуки, — идём. Нас ждут, — отворачиваясь от потирающего плечо Деку бросил Бакугоу. Кулак горел: даже бить избранного омегу было неприятно. Одни проблемы с этим Деку! *** Асуи была очаровательной малышкой по мнению Деку, и очень похожей на лягушку по мнению Кацуки. — Даром, что не зеленая. За высказанное сравнение альфа получил подзатыльник от Урараки и больше подобного не высказывал. По крайней мере, в присутствии матери ребёнка. Со спящим ребёнком, не требующим слишком пристального наблюдения, любезно нянчилась бабушка, дав молодым немного свободного времени. Омеги обсуждали детей, беременность и роды, сидя в беседке у дома и укутавшись во все пледы. Эти разговоры вызывали у Мидории огромное любопытство и приступы лёгкой паники. — Я вообще для этого не создан, кажется, — признался он, потупив взгляд, — мне куда интереснее в книгах покопаться и… — Я знаю, — понимающе кивнула девушка, — но ты ещё не созрел. Сущность возьмёт своё и тогда хоть вешайся, — Очако смущенно хихикнула и ласково посмотрела в сторону супруга. Альфы готовили мясо на углях и бесконечно разговаривали о скором отлёте из родных краев. И Киришима, будто ощутив взгляд жены, тут же повернулся к ней и оскалил острые зубы в довольной улыбке. Первые поджаренные ломти Эйджиро принес омегам и они, пачкая руки в мясном пряном соке, принялись с удовольствием есть, закусывая слабосоленым сыром и поджаренными вчерашними лепешками. — А вот на свадьбе хотелось бы побывать! — с набитым ртом вдруг сказал Мидория, запивая легкой хмельной брагой застрявшую в горле еду. — Интересно глянуть на ритуалы… — Как раз Мина скоро устраивает ворожбу, — Урарака подмигнула приятелю, — а зная ее, там и до замужества недалеко. Изуку горящими любопытством глазами смотрел на Очако. — Да, придурочная решила взять в плен какого-то бедолагу, — недовольно прокомментировал подошедший за бутылью с алкоголем Кацуки, — не знаю, кому уж так не повезло. — На днях узнаем, — заговорщицки прошептала Урарака, наклонившись к Мидории. Омега несдержанно хлопнул ладонями. — Кацуки, а как проходит свадебный обряд? — щеки Деку раскраснелись от некрепкого пойла, а сам он скалился слабой глупой улыбкой. Бакугоу замер от этого вопроса, не зная, что ответить. «Так же, как было на твоей свадьбе, тупой придурок» — точно не подходит. «Хер ли ты вообще сейчас об этом спрашиваешь, отвали» — тоже звучит не очень. Все варианты, выдаваемые мозгом Кацуки, были совершенно не подходящими. Он бросил испуганный взгляд на Урараку, и она удивленно выпучилась на альфу. Ее шокированное лицо приобрело злобный вид. Но стоило Мидории заговорить, как молодая мама вновь заулыбалась старому другу. И только натянуто-вежливая улыбка выдавала ее напряженность. — Мне кажется, что свадьба — это очень важное событие. Мне-то, конечно, не светит, а вот на других посмотреть, ха-хах, — неловко засмеялся Изуку, уставившись в кружку. С каждым словом Кацуки все сильнее морщился, оголяя зубы в недовольном оскале. — Давай-ка я тебе расскажу, как тут ворожат! — Очако зыркнула полными гнева глазами на Бакугоу, и поворачиваясь к ничего не заметившему Изуку, продолжила дрожащим от злости, но любезным голосом, — чтобы ты понимал, там присутствуют только омеги! Мидория не сводил глаз с говорившей и слушал с безграничным интересом. Кацуки с трудом отвернулся от любопытной морды Деку, мысленно ругая себя и придурка за то, что заставляет чувствовать себя так отвратительно. Мог бы догадаться, глупый Деку! Блять. Блять. Блять. Это для него, оказывается, важно! А сразу нельзя было сказать? Месяца на три раньше, желательно. Как можно быть таким невероятным тупицей? Хотелось наорать на сопляка и дать по глупой башке, но, сжимая кулаки, Кацуки поплёлся к Киришиме. — Все в порядке, брат? — обеспокоенно спросил друг, глядя на краснеющую морду Кацуки. Бакугоу кивнул в ответ, скрипя зубами, и нервно полил угли водой, заодно обливая и все вокруг. — Нет, не в порядке, — раздалось позади шипение Урараки. Она, в несколько стремительных шагов преодолев расстояние до альф, вцепилась в рукав тонкой рубахи Кацуки. Бакугоу кинул взгляд на пустующую скамью, где сидел его омега. — Ты должен рассказать ему! — словно змея, шипела девушка. — Ничего я ему не должен. Пусть на хер идёт, и тебя захватит, — прохрипел Кацуки в ответ, — от этого ничего не изменится! — кривился альфа. — Он имеет право знать, что вы женаты! — давила Очако, уничтожая взглядом альфу. — Ого, — присвистнул Киришима, — неужели Мидория не догадывается? — Ну, — Кацуки отвёл глаза и пробубнил, кривя рот, — он знает, что он моя пара, но про свадьбу… — Нехорошо это, брат, — Эйджиро хлопнул Кацуки по плечу, — лучше расскажи ему. Это будет правильно. — Ох, блять, советники, — съязвил Кацуки, морща недовольную рожу, — и как вы это представляете? Ой, знаешь, Деку, мы тут с тобой уже полгода женаты, забавно, не находишь? И я тебе ничего не говорил, потому что мне это на хуй не сдалось и меня все устраивало, а тут, оказывается, для тебя очень важно, охуеть можно, — нарочито высоким голосом выплевывал Кацуки. — Ты должен ему сказать. Ты и сам это знаешь, — в голосе девушки звенела сталь, а сама она была настроена слишком серьезно, — единственная причина, по которой он все ещё не в курсе — это то, что ты мудак, Бакугоу Кацуки, — сузив глаза, сказала Урарака. Они напряжённо смотрели друг на друга, испепеляя один другого взглядом. — А о чем вы тут шепчетесь? — задорный голос Мидории разрезал густой воздух. — Ни о чем, Деку, — холодно кинул Кацуки, не отрывая взгляда от темных злых глаз Урараки, — пойдём домой. Есть разговор.