Взросление на нескольких страницах

Светловолосый мальчик заливисто смелся, глядя на строящего смешные рожицы отца. Курама облокотился на край деревянной кроватки и старательно веселил своего сына, который совсем недавно плакал от нехватки внимания. Как же дорогой отец посмел оставить его на несколько минут? Это непростительно. - Не любишь одиночество, а, Наруто? – опустив руку к сыну и позволяя тому схватить себя за палец, спросил мужчина. Мальчик ничего не ответил. Он был всецело поглощён пальцем Курамы, который в мгновение ока стал самой лучшей игрушкой. Подле Наруто лежали цветастые погремушки, но в какое сравнение они могут идти с пальцем, который мало того, что тёплый, так ещё и двигаться сам может? К стыду мужчины, кроме как развлекать сына, он не мог толком ничего. Когда его покойная жена читала книжки для будущих мам, он ходил зарабатывать деньги, а потом проводил с любимой тихие вечера, не обременяя себя какими-то лишними, по его мнению, знаниями. Курама планировал всему нужному научиться по ходу воспитания сына, но судьба решила иначе. И теперь мужчина в обеденный перерыв почитывает литературу для беременных и уже родивших, пока милая нянечка следит за Наруто. Чтобы дать хорошее будущее своему сыну, Курама должен много работать, поэтому с ребёнком видится вечерами и по выходным. Полностью отдаваться своей работе мужчина всё не желал: фильмы про таких папаш показали ему, к чему приводит трудоголизм. Но и халтурить он не мог. Успехам молодого отца можно было позавидовать, ибо он успел впитать в себя основные знания книги: как покормить, как помыть, и что может значить детский плач, и как с ним бороться. Хотя до совершенства молодой мамочки мужчине ещё далековато. Наруто сунул палец отца в рот, и Курама порадовался, что зубов у паренька ещё нет. - Ладно, я понял твой намёк. Пошли, поедим, - аккуратно вынув палец изо рта ребёнка, он вытер слюни о ткань домашних штанов. Взяв сына на руки, пошёл на кухню, по дороге приговаривая: - У-у, как тут всё интересно, да? Смотри, Наруто, какие фотографии на стене висят, - останавливаясь на первой ступени, повернулся к ряду воспоминаний в рамках. Ныне покойный тесть, чьё здоровье резко пошатнулось, после известия о смерти дочери, как-то рассказывал Кураме, что фотографии, развешанные по дому, создают поистине семейную атмосферу. «Если, конечно, не запечатлены страшные люди, и родной дом не похож на мечту режиссёра фильмов ужасов» - добавил мужчина в конце. - Что ты кривишься? – с толикой обиды и возмущения спросил Курама, обращаясь к Наруто. Показывать все фотографии было несколько неудобно и опасно, поэтому рыжеволосый остановил своё внимание только на первой, на которой, как оказалось, был запечатлён он сам. Ещё не такие длинные волосы были распущены и закинуты назад. Сам Курама будто и не желал фотографироваться: он хмуро стоял рядом с табличкой горячих источников, скрестив руки на груди. - Тебе твой отец в молодости не нравится? Кто-то страх потерял? – грозно глядя на сына, возмущался мужчина. Да только весёлый блеск в глазах уничтожал всю показную грозность на корню. Вместо ответа мальчик зевнул и повернул голову в бок, смотря, как одна ступенька сменяется другой, пока они не спустились вниз и не пришли на кухню. Достав из холодильника уже наполненную бутылочку, Курама поставил её в микроволновку и стал ждать, когда еда для сына нагреется. А пока он возился с техникой, Наруто потянул ручки вверх и схватился за волосы отца, когда тот прислонился к тумбе. - Ай! – Курама чуть склонил голову, чтобы было не так больно, и сурово посмотрел на сына, который широко улыбнулся ему беззубой улыбкой. – Ну, и что ты творишь? – мягко спросил он малыша, в один миг перестав злиться. Кроме определённых черт лица, Наруто был копией своей матери. Те же голубые глаза, те же светлые волосы. Вот и тяга к рыжим волосам не обошла Наруто стороной. У Курамы проскользнула мысль, что его жена изменила ему сама с собой, и от этой абсурдной мысли он не смог сдержать улыбки. Внезапно Наруто отпустил прядь рыжих волос и прижал руки к груди. - Что такое? Курама, удивлённый таким поведением, оглядел сына, а потом осмотрелся по сторонам, но ничего не заметил. В этот момент микроволновка пикнула, сигнализируя, что еда подогрета. Открыв дверцу, Курама потянулся к бутылочке. - Ах ты ж… - Агу? - Бледнолицее молоко, - вспомнив про маленькое, светлое и ещё не обременённое матами дитё, быстро изменил свой возглас мужчина и посмотрел на свою красную руку. Жгучая бутылочка лежала на полу, дверца микроволновки распахнута, а сын сильнее прижат одной рукой к груди. - Кажется, покушаешь, - дуя на руку, произнёс Курама, - ты немного позже. Сегодня мужчина понял, что есть существенная разница между одной-двумя и пятью минутами.

***

Скривившийся отец всегда радовал маленького мальчика, который, не обременённый какой-либо одёжкой, лежал на диване и радостно улюлюкал, глядя, как мимика и цвет лица его отца сменяются с поразительной скоростью. Причина таких гримас мужчины лежала на самом краю дивана, подальше от ребёнка и, что самое главное, от самого Курамы. - К этому жизнь меня не готовила, - краем глаза посматривая на зловонный подгузник, пробормотал рыжеволосый, а после резко зажмурился. Отсчитав секунд десять, он посмотрел на биологическое оружие отцовского поражения и разочарованно вздохнул: - Не исчез. Уже в который раз. Я точно не волшебник. Быстро сбегав на кухню и достав из выдвижного ящика ярко-жёлтые перчатки, в которые наспех облачил правую руку, Курама вернулся к сыну и, взяв вонючий свёрток за самый чистый край, держа подальше от себя, направился к мусорному ведру. Когда раздался шум упавшего подгузника, мужчина вздохнул с облегчением и, сняв перчатку, да кинув в раковину её, пошёл к сыну. - Почему ты меня не предупредил, что ты такой засранец, Наруто? Мальчик, игнорируя вопрос Курамы, потянул к папе ручки, тонко намекая, что не желает больше созерцать только потолок и отца, и поэтому мужчина должен поносить его на руках. Курама нагнулся к сыну и, дав мальчику схватить себя за пальцы, тихо произнёс: - Детей с грязной попой не катаем. Не понимая слова отца и уже увлечённый двумя новыми игрушками, Наруто заулыбался и издал радостный возглас. Для счастья ему нужно было совсем немного. Несмотря на свою собственную фразу, Курама всё же поднял сына, подхватив того под мышки, и держа от себя на расстоянии вытянутых рук. Для Наруто это было забавно, а для мужчины безопасно, поэтому они, достигнув компромисса, направились в ванную. После миллионов брызг и разбросанных по тёмному кафелю бутылочек для мытья маленьких детей, Курама всё же добился желаемого результата – его сын чист, и никакая цветастая масса не угрожала оставить свой след на чистой футболке.

***

Наруто сидел на диване и победно смотрел на взъерошенного Кураму, надувая маленькие слюнявые пузыри. Мужчина то и дело трепал свои волосы, пока пытался выпросить у сына какое-нибудь слово. Но мальчик молчал и даже банальное «агу» не произносил. Курама уже со страхом представлял, как его сын будет учиться в школе, если уже сейчас он противился обучению одних из наиболее важных умений, как ходить и говорить. А как приучать к горшку? Перед взором мужчины уже предстали красочные картины, как Наруто демонстративно терпит или же, наоборот, ходит мимо. Содрогнувшись, Курама повернулся к сыну. - Наруто, миленький, родненький, ну, давай, скажи «папа», или «мама», или «я», - мальчик непонимающе смотрел на отца. - Сматерись! – тут уже ребёнок радостно улыбнулся, но так и продолжил молчать. Курама повернулся к стене и, опираясь на неё ладонью, скорбно произнёс, обращаясь к фотографии: - Милая, ты не была такой упрямой. Неужели это он в меня? Подобные разговоры с фотографией происходили часто в последние дни. Мужчина приходил вечером с работы, отпуская нянечку, садился с сыном на диван и начинал беседу. По книге, запасные экземпляры которой были и дома, и на работе, и в машине, его сын должен уже начинать произносить первые банальные слова. Никто не сказал мужчине, что каждый ребёнок – это индивидуальность, которая сама решает, когда настало время радовать родителя своим голосом и топаньем ножек, поэтому Курама говорил, говорил и говорил. Наруто вначале внимательно следил за отцом, а после начинал шалить или лезть к папе, требуя свою долю отцовской нежности. И всё это время, будто чувствуя, что от него хотят, молчал. Курама тяжело вздохнул и посадил Наруто на пол, уходя на кухню. Мальчик рос подвижным и шустрым, поэтому оставлять его на возвышенности, откуда он мог упасть, Курама не решался, а просто опускал вниз, позволяя мальчугану познавать окружающий его мир. Специально для такой свободы действий сына, мужчина сделал дом более-менее безопасным: убрал хрупкие вещи, вставил защитные пальчики в розетки, провода спрятал и т.д. Поэтому Курама практически без страха оставлял ненадолго сына, как, например, сейчас. Уставший и расстроенный, мужчина сделал себе бутерброд и вернулся к Наруто, который сидел на полу и с распахнутыми глазами смотрел на фотографию молодой женщины. Она прижимала белую шляпку к голове и широко улыбалась в объектив. Это фото Курама сделал, когда они первый раз поехали отдыхать. - Что, нравится мама? – откусывая кусок от бутерброда, спрашивает мужчина, плюхаясь на диван. Наруто обернулся на голос отца, но потом снова устремил взор голубых глаз на фотографию. Мальчик последние дни часто смотрел на изображение матери и мог подолгу сидеть на одном месте, что было не свойственно его обычной гиперактивности. - Ма-а, - протянул один слог мальчик и потянул ручки к фотографии, а потом повернулся и, повторив незамысловатый слог, потянулся к отцу. Мужчина подавился кусочком бутерброда.

***

- Ну, давай, Наруто, делай шажочек, - Курама тянул руки к сыну, который, пошатываясь, пытался встать на ноги. Мужчина сидел на корточках подле мальчика, чтобы в любой момент его поймать и не дать удариться носом об пол. Наруто радостно улыбнулся и, стоя на согнутых ножках, потянулся к отцу, но, вместо робких шагов, он начал падать. Курама похвалил себя за то, что прочитал главу «первые шажочки». Наруто крепко ухватился за руки отца и испуганно посмотрел ему в глаза. - Что, не хочешь больше учиться ходить? Мальчик помотал головой и попытался прижаться к Кураме, как бы намекая, что хочет на ручки, но мужчина мягко оттолкнул его. - А надо. Наруто, ты же мальчик целеустремлённый, так что давай, покажи папе свою решимость, - начал подбадривать сына Курама, но ребёнок капризно сел на пол и отказывался делать шаги, отдавая предпочтение ползанью. - Так, Наруто, ты не мужик, что ли? Ну-ка быстро встал на ножки, - грозно произнёс Курама, но на его слова сын отреагировал не так, как он ожидал. Мальчик демонстративно лёг на полу, как звезда на дне океана. Курама склонился над сыном и посмотрел в его бесстыжие глаза. Наруто упорно отказывался вставать с пола и ждал ответного шага отца. Мужчина огляделся по сторонам, будто совершает какое-то преступление, а потом резко схватил сына за щиколотки под радостный детский смех. Гладкий чистый пол не причинял мальчику ни боли, ни неудобств, поэтому ничего не мешало ему громко хохотать и с безмолвным обожанием смотреть на отца. Он мог поднять мальчика одной рукой, он мог бегать быстро-быстро, он мог сделать невозможное. Сейчас высокий рыжеволосый мужчина был для него его личным супергероем, каждый день совершающим какое-нибудь чудо. А большего Наруто и не надо было. Ну, разве что, чего-нибудь вкусненького и новую игрушку. Сегодня уроки ходьбы закончены.

***

- Ма-а, смотли, что я налисовал, - Наруто подбежал к Кураме и протянул тому смятый, разукрашенный листок. Мужчина оторвался от документов и устало посмотрел на сына, который как назвал его «Ма-а» в первый раз, так и продолжает называть, потом и на рисунок. Детской ручкой было нарисовано зелёное поле и яркое солнышко, под которым предположительно стояли сам Курама и Наруто, держась за руки и улыбаясь. «Ну, спасибо, сын, что не в платье меня изобразил» - Молодец, Наруто, - он потрепал сына по светлым волосам и, под пристальным взглядом голубых глаз, положил рисунок под стекло – на самое видное место. Мальчик заулыбался и побежал назад к дивану, возле которого были разбросаны бумаги, карандаши и фломастеры. На Кураму свалилось много работы, поэтому домой он стал приходить поздно. Вначале он, как и многие родители, записал сына в детский сад, где тот смог познакомиться с другими детьми, и играл столько, сколько хочет, да ещё и на свежем воздухе гулял, но, к несчастью, из-за работы мужчина уже не мог вовремя забирать сына из садика, поэтому он стал брать его с собой на работу. Наруто послушно находился в кабинете отца, пока тот разбирался с документами и что-то печатал на компьютере. Мальчик либо рисовал, как сейчас, либо собирал купленную отцом мозаику, или же играл с принесёнными из дома роботами. А потом, когда наступало время обеда, выходил с Курамой в ближайшее кафе. По пути он мог побегать, размяться, а за самой трапезой был окружен вниманием молодых официанток, которые то и дело приносили ему что-то вкусненькое за счёт заведения. Такой распорядок устраивал и Наруто, и Кураму. Хотя бывали дни, когда мальчик покидал заработавшегося отца и начинал отвлекать его сослуживцев, пока однажды Наруто не натолкнулся на начальника Курамы и не начал дёргать того за штанину, прося покатать на спине. С того раза Курама закрывал дверь на ключ.