Сказание о Безымянном ордене

— Да гнев небожителей на голову вашего господина! — крикнул Вэй Ин, поднимая подол ханьфу и отправляя в полёт часть незадачливого слуги. — Чтоб на него свалилась самая страшная кара из всех возможных! Чтоб его дом пал, и все мужчины вместе с ним! — Молодой господин Вэй, я закончил, — тихонько произнёс Вэнь Нин, дождавшись того мига, когда же У Сянь сделает хоть небольшую передышку в своей гневной отповеди. — Спасибо, — чуть погодя произнёс Вэй Ин, сделав пару вдохов-выдохов; один взгляд на верного товарища сводил на нет всякое желания сердиться. — Будь добр, прикопай останки по-скорому. А потом уж будем думать, как добираться до дому. — Слушаюсь, — кивнул Вэнь Нин, собирая всё, что осталось от слуг. «Жаль, место так быстро в порядок не приведёшь», — посетовал Вэй Ин, осматривая веера алой крови на пыльной дороге. На них напали на исходе второго дня пути. У Сянь, успевший расслабиться и предаться мысли, что более ничего не случится, поздно заметил летящую в него стрелу. Он успел только дернуть за поводья, ставя лошадь на дыбы и тем самым избегая удара. Животное, принявшее удар на себя, заржало и забилось. Соскочив с седла, Вэй Ин вытащил тешань и, раскрыв, зарядил его тёмной энергией и метнул в предположительное местоположение противника. Оружие, описав круг, всё же кого-то задело. «Хватит с меня пустых разговоров», — пронеслось тогда в голове Вэй Ина, который дал волю своим внутренним запретам и выпустил на свободу то тёмное, что никому видеть не стоило. — Разорвать их, — тихо произнёс У Сянь, ловя тешань и указывая на цель. Вэнь Нин сорвался с места, разрывая на части первого попавшегося под руку. Алая кровь бурным потоком хлынула на землю. Люди, привыкшие к отпору от странной особы и не верившие, что когда-нибудь она всё же исполнит свои угрозы, ужаснулись. Перед ними стояла не человеческая женщина. Кто угодно, но не та, по чьему подолу ханьфу змеится тёмная энергия, чьи волосы удлиняются подобно плащу из тьмы, у кого так страшно горят алым глаза. Само зло, принявшее человеческий облик. Наверно, это и стало их последней мыслью. «Эх, лошадь жалко», — подумал Вэй Ин, проверяя целостность склянок в поклаже. К счастью (Их, конечно. Будь хоть одна треснутой, он бы расстарался, чтобы их загробная жизнь стала невыносимой) всё оказалось целым, что не могло не радовать У Сяня. — Господин Вэй, я закончил, — произнёс Вэнь Нин, оказываясь рядом. — Отлично, — ответил У Сянь, смотря на друга. Сражение немного растрепало косу, выбив в нескольких местах волосы, и оставило несколько кровавых разводов на чёрном ханьфу. Кто-то из особо ловких нанёс удар по маске, из-за чего теперь пол-лица было обнажено, не скрывая серой кожи со вздутыми жилами. У него же самого немного потрепалось ханьфу, и организм требовал восполнить возмутительное пренебрежение к своей скромной персоне лёгким перекусом. — В прошлый раз я видел здесь неподалёку небольшое озерцо. Давай-ка отправимся туда. И тебя в порядок приведём, и я перекушу — у меня от этих странных людей разыгрался аппетит.

***

Отдыхать на лоне природы, никуда не несясь сломя голову, просто безмятежно сидеть на травке, вытянув ноги так, чтобы ступни касались водной глади, и смакуя на языке послевкусия собранной в дорогу снеди — прекрасно. Вэй Ин, переродившись, старался больше наслаждаться этими мгновениями, пока был такой шанс. Где-то внутри было чувство, что скоро нападут, будут много других проблем: дети могут заболеть, еды может не хватить и так далее… Но не ухватить за хвост лишнюю возможность отдохнуть У Сянь не мог. Не сейчас, когда его жизнь сияла подобно бликам на украшениях прекрасной девы. Как не насладиться? — М-молодой господин Вэй? — немного смущённо произнёс Вэнь Нин, попытавшись повернуть голову. — Может, я сам… — Тебе неприятно? — спросил У Сянь, мягко проводя деревянным гребнем по волосам друга. — Нет, что вы! — пошёл Вэнь Нин на попятную. — Тогда почему не хочешь? Или ты думаешь, что можно в таком растрёпанном виде продолжить наше возвращение домой? Бьюсь об заклад, что, если Хуаминг увидит нас, лично я получу по ушам. «Тебя она не тронет — знает, что ты тут ни при чём», — немного с досадой подумал Вэй Ин. Может быть, у Вэй Ина и были проблемы с пониманием чувств других людей, но не заметить восхищённые взгляды Хуаминг на Вэнь Нина даже он не мог. Поначалу он считал это первой девичьей увлечённостью. Но стоило ему увидеть их тренировочный бой, как всё встало на свои места. Для Хуаминг Вэнь Нин — идеал воина, к которому стоит нестись подобно ветру, сметая преграды и пределы собственного тела, стараться стать лучше и, в конечном итоге, превзойти. «Интересно, сколько ей будет нужно времени, чтобы на самом деле его одолеть?» — думал Вэй Ин, положив гребень в поклажу и принявшись заплетать волосы Вэнь Нина в косу. Удивительное дело — даже после смерти его локоны остались мягкими на ощупь. Вэй Ин, тогда получив нагоняй от Хуаминг за то, что Вэнь Нин похож на попрошайку, а не воина, вручила гребень и посоветовала привести пришедшего в порядок. Тогда У Сянь и понял, какое было с его стороны упущение запустить такие волосы — с их вечными скитаниями, из-за зацикленности, он не замечал таких, казалось, простых вещей. «Путешествие в тысячу ли начинается с одного шага, да?» — думал Вэй Ин. — Уж прости, но чинить одежду я не мастак, — произнёс У Сянь, завязывая на конце косы ленту. — Мог бы — тотчас исправил бы. Но как бы самому что-нибудь сделать. Обычно он бы и не обратил внимание на какие-то прорехи или мятости в одежде. Но не в этот раз.

***

Вэй Ин совершенно по-глупому уставился на лежащий перед ним свёрток и вопросительно перевёл взгляд на своих учеников. — Не сочтите грубостью, Учитель Фан, — начал Цзяньпин, чуть нагнувшись в поклоне. — Нам ещё рано об этом думать, но мы подумали, что вы столько для нас сделали, и мы решили ответить вам тем же. — Не беспокойтесь! — перебил его Дэмин, наваливаясь на спину друга. — Мы сделали это сами. Правда, нам пришлось спрашивать у старушки, что занимается ткацким делом, как правильно, но мы… — Дай договорить! — повысил тон Цзяньпин, выпрямляясь и стряхивая товарища с себя. — Мы ещё недостаточно опытны и умелы, чтобы вернуть вам долг, но прошу вас… — Просто прими, — закончила Хуаминг, пододвигая свёрток ближе. Вэй Ин, слушая непривычные отповеди своих учеников, пододвинул к себе подношение и развернул его. На колени мягко опустилось зелёное с жёлтыми краями ханьфу. Фасоном оно чем-то напоминало одеяния Мадам Юй в их более упрощённом, не таком изысканном варианте, не сковывающие движения и при каждом шаге изящно развевающиеся на дыхании ветра. Сзади, от шеи до подола, была огромная птица с расправленными крыльями по рукавам, выполненная жёлтыми нитями. Мысли, тяжёлыми камнями падающие в воду озарения, покидали разум, оставляя место для того, что действительно важно. На поверхность выплывали ласковые слова родителей, в речах которых сквозило столько любви, что У Сянь сохранил их облики в душе и возвёл Им памятник, дабы не согрешить, забыв об этом. «А-Сянь, — говорила мать, мягко кладя ладонь на его голову. — Ты — моё и моего супруга творение, средоточие всех наших чувств друг к другу, то непознанное, что неведомо нам самим. Каждый день ты открываешь нам взор на то, чего мы сами не замечали. Ты — наша маленькая тайна. Поэтому ты одет в чёрное». «А-Сянь, — говорил отец, оборачиваясь и одаривая Вэй Ина ласковым взглядом. — Ты — центр нашего мира, наша радость и повод жить дальше. Твой смех искрист, он брызжет жизнью. Ты — раскрывшийся цвет*, который невозможно не полюбить. Поэтому в твоих волосах алая лента». После смерти он, преодолев Врата перерождения, потерял всякое право носить благостные цвета, при жизни извратив их, превратив в сосредоточение зла. Но сейчас. «Зелёный — начало новой жизни, толчок к обновлению, к понимаю всего сущего вокруг». «Жёлтый — плодородие, питание и преображение, изменение формы, вылупление из своей старой кожи». Вэй Ин был непознанным чувством любви, что, проходив мимо, заставляло обращать на себя внимание, меняло людей вокруг себя, дарило то, что им не доставало. Старейшина И Лин был злом во плоти, оставляющим за собой горы трупов, не ведающей пощады тьмой, способной поднимать из могил в угоду себе. Сейчас же эти дети дарили бесцветной Фан Юй Пэн новый смысл. Они, смотря во все глаза, делали выводы и провозглашали: «Учитель Фан. Вы — огромная птица, несущаяся по миру с невиданной скоростью. Своими жёлтыми крыльями вы одаривайте сухую землю долгожданной бурей, принося с собой дожди и тепло, пробуждая к жизни давно засохшую траву, превращая её из серой в зелёную». «Наверно только ради этого мне стоило переродиться вновь», — еле сдерживая рвущиеся чувства, подумал Вэй Ин, стараясь не прослезиться. — Мы подумали, что с вашей любовью к неожиданным заплывам делать одеяния из шёлка будет немного не практично, поэтому мы сошлись на хлопке… Учитель, вы плачете? — начал было Дэмин, но запнулся, увидев наливающиеся слезами глаза Юй Пэн. — Да, — ответил У Сянь, смаргивая набежавшую влагу. — У меня не хватает слов, чтобы сказать, что сейчас чувствую. Это слишком много. Я даже представить себе боюсь, что будет через несколько лет, если вы делаете такое уже сейчас. Я… горда, что у меня такие ученики. Дети, услышав эти слова, заулыбались так, что Вэй Ину почудилось, что он ослеп. Если именно об этом думали Небожители, допуская его перерождение, то у них получилось. «Благодарю вас за это, — подумал У Сянь, мысленно сгибаясь в самом почтительном поклоне неизвестным божествам. — Ради этого… многое чего стоило».

***

— А теперь повернись ко мне и дай руки, — произнёс Вэй Ин, беря в свои руки склянку и зачерпнув небольшую часть находившейся в ней мази, немного растёр. Дождавшись, когда Вэнь Нин вытянет ладони, У Сянь взял их и принялся разминать, старательно втирая лекарство в серую кожу. Следивший за его действиями друг склонил голову: — Сколько бы вы не старались, я не… — Изволь помолчать, — оборвал его Вэй Ин, не прерывая своего занятия. — Я обещал тебе, что найду способ. Не важно, сколько мне потребуется времени. Поэтому терпи. У Сянь помнил этот пронзительно-тоскливый взгляд как сейчас. Пусть Вэнь Нин и мёртв, в тот момент его глаза блеснули жизнью и болью по невозвратимому. Ему хотелось прикоснуться к нему, как прежде натянуть тетиву и выстрелить точно в цель. Но ему лишь оставалось замереть на месте и смотреть, как ребятишки в очередной раз пытались поудобнее взять в руки лук. — Это приказ? — спросил Вэнь Нин, глядя прямо в глаза. Всё же то время, проведённое на Земле, изменило не только его, У Сяня, но и немного добавило смелости и свободы действий Вэнь Нину. — Нет, — ответил тот, отпуская нахлынувшие воспоминания. — Просто просьба. Я уже однажды сделал невозможное — и вернул тебя, сохранив разум. Поэтому дождись.

***

Когда У Сянь, восседая на руках Вэнь Нина, добрался до одной из приграничных деревень, он призадумался. Перед ним встала нехилая дилемма: либо обойти её и остаться незамеченным, но потратить на это несколько лишних часов, либо пройти напрямую, сократить путь, но оказаться в самом эпицентре ненужного ему сейчас внимания. Конечно, он немного подлатал маску Вэнь Нина, и это не так бросалось в глаза, но странное чувство, возникшее где-то внутри, не давало покоя. Ещё поразмыслив немного, У Сянь списал это на привязь к Хуаминг и произнёс: — Пойдём напрямик. Чем быстрее мы доберёмся до дома — тем лучше. Вэнь Нин, услышав дальнейшие указание, понёсся вперёд и, присев, прыгнул на ближайшую крышу. «Я не совсем это имел в виду», — пронеслось в голове Вэй Ина. Он думал, что выбрав малолюдные улочки, им удастся выбраться из города незамеченными. Но кажется, у его друга был иной взгляд на это. Что тоже было не плохо. Крик, доносившийся откуда-то спереди, вырвал из задумчивости. Остановив Вэнь Нина, У Сянь внимательно присмотрелся к творящейся суматохе. По одному из внутренних дворов богатого дома носились напуганные люди, махая руками и взывая к помощи. В центре сего действа находился невысокий юноша с вычурно, неумело разукрашенным лицом, в простом чёрном ханьфу, не перестававший размахивать ножом в руках. В местах его хаотичных передвижений оседали алые пятна крови, капающие с рук. «Впал в безумие из-за ритуала?» — предположил Вэй Ин, смотря вниз. Как бы то ни было, это его не касалось — людей вокруг сумасшедшего было предостаточно, и если те прекратят сеять панику, то смогу совладать с нарушителем. — Стой! — вдруг закричала заметившая их пожилая женщина в дорогих одеждах. — Ты же заклинатель? Обезвредь его! Им завладел злой дух, желающий бед нашему дому! Я клянусь, что заплачу тебе! «Врёт как дышит, — подумал У Сянь, слезая с рук Вэнь Нина. — Будь он одержим, то нашёл бы оружие побольше, чем такой крохотный нож». — Просто скрути, — коротко произнёс У Сянь, прикрывая лицо рукавом ханьфу. «По лицу старой карги и тому свинтусу, что пытается прятаться за её спиной, не похоже, что после «изгнания» они примут его с распростёртыми объятиями». Спрыгнув в крыши, Вэнь Нин в два счёта оказался рядом с юношей, выбивая нож и прижимая того к земле. Убедившись, что опасность миновала, женщина, порывшись в складках одежды, швырнула Вэй Ину увесистый кошель. — Там также за то, чтобы вы его с собой взяли. Можете делать с ним всё, что хотите. Только пусть он больше нас не беспокоит. «А я-то что с ним делать буду?» — подумал Вэй Ин, пряча кошель в поклаже. Деньги, как известно, на дороге не валяются, и если была возможность разжиться ими, то почему бы и нет. Кивнув, У Сянь поманил Вэнь Нина к себе, и тот, поняв его намёк, быстро связав попавшейся под руку тряпкой, закинул через плечо юношу и в один прыжок вернулся на крышу. Вэй Ин, уличивший возможность получше рассмотреть неожиданное приобретение, пригляделся. «Одержимый» даже не думал брыкаться, только дрожал мелко и что-то тихонько бормотал себе под нос. У Сянь нагнулся и прислушался. — Почему… Почему ты уже жив… Почему не мог дождаться моего зова… Вэй У Сянь… От его слов Вэй Ин явственно вздрогнул. Незадолго до письма мальчишек он, прибывая во сне, почувствовал Призыв. Кто-то, очень желавший подарить ему своё тело, взывал к себе, причиняя уже вернувшемуся в мир У Сяню нестерпимые муки. Ему большого труда стоило найти в себе силы и сбросить путы тёмного заклинания, липкими лентами оплетающего его душу и утаскивающего в неизвестном направлении. «Так вот кого я должен благодарить за головную боль и ломоту во всём теле, — подумал Вэй Ин, косясь на уже опустевший двор. — Хотя, имея таких родственничков, я бы тоже захотел отомстить». Не вызови Юй Пэн его тогда, быть может, он бы появился в мире только сейчас, с дырой в памяти и ветром в голове, совершенно не имея понятия, каким слепцом был, как ранил чувства других, замыкаясь в своём одиночестве и отказываясь от любой помощи. Как бы тогда повернулась его жизнь, Вэй Ину было не ведомо. Неожиданно севшая ему на плечо бумажная птичка вновь вырвала его из задумчивости. У Сянь, глядя на неё, внутренне напрягся. Это было особое средство связи с местными жителями Земли на случай крайней необходимости, если его не было поблизости, и просто так они бы не воззвали к нему. Сняв с плеча бумажную птицу, У Сянь щёлкнул её по клюву, превращая в обычную бумагу. Стоило ему увидеть текст, как захотелось грязно выругаться. Кажется, вернуться без происшествий у него не получится даже в этой жизни. — Значит так, юноша, — решительно произнёс Вэй Ин, поднимая голову молодого человека так, чтобы он видел его. — Кто ты, что за ритуал ты провёл, и чем тебе не угодил Вэй У Сянь — ты расскажешь мне после. Ясно? Лицо юноши, измазанное остатками косметики и дорожками от слёз, исказилось в испуге. И не мудрено — Вэй Ин был зол.

***

— Цзяньпин! Смотри! Юноша резко остановился, пытаясь восстановить дыхание и задушить в себе желание приласкать кого-то посохом. Хоть он и уважал своего друга, порой его выходки очень выводили из состояния равновесия. А ведь кому-то это самое «равновесие» нужно было соблюдать больше, чем ему, — тёмная энергия не дремала. Повернувшись на голос товарища, он увидел того по колено в речке, весело хохочущего и держащего в руках какой-то цветок. — Смотри! Он и правда выглядит так, как Учитель рисовала! Всматриваясь в розовые лепестки цветка, Цзяньпин начал припоминать. В тот день один торговец, вернувшись на Землю, привёз с собой чернила и бумагу. И Учитель, получив сей дар, принялась что-то рисовать. Любопытный Дэмин, вечно любивший совать свой нос куда надо и нет, подошёл ближе. — Что это, Учитель? — Лотос, — тихо ответила женщина, тщательно выводя каждую черту. — Очень красивый цветок. — А он вкусный? — Тебе лишь бы поесть, — посетовал Цзяньпин. — Очень, — ответила Юй Пэн, погладив Дэмина по голове. — Особенно в сезон цветения. Тогда его семена становятся такими сладкими, что тают во рту. — А где самые вкусные лотосы? — спросил тот, сверкая глазами. — Есть такое место под названием Пристань Лотоса. Когда-то, когда я была там, то не видела лотосов вкуснее. Но это лишь мой вкус и моё зрение. Быть может, вы найдёте другое место, где лотосы будут самыми сладкими. «Если вы говорите о таком месте такие хорошие вещи, то почему вы кажетесь такой печальной?» — пронеслось тогда в голове у Цзяньпина. Он бы озвучил этот вопрос, но в отличие от Дэмина не любил лезть не в своё дело. — Сорви ещё немного. Думаю, Учителю понравится, — произнёс он, стаскивая мешок с плеча на землю. Дэмин, обрадованный подобной идеей, стал рвать лотосы с ещё большим энтузиазмом. Когда в его руках оказалась целая охапка, из ниоткуда появилась бабочка тёмной энергии и, точно видя, что у адресата заняты руки, приземлилась на его нос. — Что говорит Учитель? — поинтересовался Цзяньпин. — На Земли было совершено нападение, — тихо произнёс Дэмин, когда бабочка рассеялась. Его глаза налились алым и ленты тёмной энергии пошли уже от него. — Шицзе была взята в плен.