Сказание о Безымянном ордене

Они все — семья. Одно целое, за каждым из которых стоит множество попыток, провалов и успехов. Каждый звук сливается с другим, образовывая нужную мелодию. Дэмин не особо следил, на какой попытке, удачной или нет, счёт остановился. Это сложно было описать словами, но стоило услышать фальшивую ноту, как он начинал сначала. Какой толк продолжать, если закралась ошибка? Он играл и играл, днями и ночами напролёт, пока семья Фан и Цзяньпин отдыхали, стирал себе пальцы до кровавых мозолей, но оттачивал искусство игры. Дэмин не мог себе позволить ни опозорить Учителя своей леностью, ни отстать от товарища в упорстве. Он хотел и желал показать, чего смог добиться и выдумать. В битве с павшим божеством с ним был Цзяньпин, и он был спокоен. В битве с таинственным лютым мертвецом рядом были Хань Гуан Цзюн, адепты ордена Лань и Цзяньпин, и он был спокоен. Сейчас же с ним были Учитель Фан, Вэнь Нин и Цзяньпин. Только от этого легче не становилось. Количество противников поражало воображение, хотелось испариться и не возвращаться. Но в сердце шицзе ухмылялась, смотря на них, поверженных, и молчала. Она там, в плену врага, и отступи он сейчас, это отдалит их скорейшую встречу. Поэтому Дэмин редко доверял своему разуму. В такие моменты лучше сосредоточиться на ровном дыхании и мысли, что поможет контролировать поднятых вновь. «Верните мою семью».

***

Он всегда исполнял то, что говорил Вэй Ин, беспрекословно следуя малейшему изменению первоначального плана. Сколько бы противников перед ним не стояло, Вэнь Нин знал: молодой господин Вэй отдал указание расчистить перед ним дорогу, по которой он сможет пройти лёгкой походкой до дворца неприятеля и забрать молодую госпожу Фан из плена. Размахнувшись цепями, кои он попросил не снимать со своих запястий, Вэнь Нин раскидал стоящих рядом противников в разные стороны. Приказы господина Вэя — абсолютны. Для такого, как Вэнь Нин, уже мертвого, количество не имело значения. Он выполнит повеление, чего бы ему это не стоило.

***

Цзяньпин не любил сражаться с людьми. Даже приобретя силу, с помощью которой он мог противостоять неприятелям, всячески избегал летального исхода. В сознании всё ещё находились образы нескончаемой вереницы умерших, чьи родственники приходили к Учителю и молили «похоронить с достоинством». Разбойников, коих Фан Юй Пэн побеждала с невероятной лёгкостью, тоже хоронили, но не так — просто предавали земле, не позволяя телам чужих разложиться и вызвать болезни. Цзяньпин не любил сражаться с людьми. Но. Скользнуть по «воде», соединяя её кровью с «землёй» и «льдом»¹. Выбить из рук варвара оружие и сломать ноги ударом наотмашь. Коснуться «огня» с «ветром»¹, опаляя обжигающим вихрем стоящих в радиусе метра. Совместить «металл» с «разложением»¹, чтобы следующие противники не имели более шанса подняться. Эта битва станет для них последней. Менять поочерёдно «свет» со «тьмой"¹, то ослепляя, то лишая зрения. Это — реальная битва, в которой нет ничего мистического. Всего лишь одни люди дерутся с другими глупыми, движимыми жаждой обладания тем, чего у них быть не может. Ради этого он переступит через себя, схватит норовящий выскользнуть из рук окровавленный посох и расчистит дорогу для Учителя и Дэмина.

***

Кто бы не говорил, что Старейшина И Лин предпочитает проводить всё свободное время, которого, по мнению сторонних и зевак, у него было навалом, в сомнительных местах, но подолгу возиться на кладбище или с трупами Вэй Ин не особо любил. Посмотрел бы он на них, когда со всех сторон обступают неприятели и завистники, охочие до славы и подвигов над «злым и страшным тёмным заклинателем». Когда выбора особо не было, приходилось изворачиваться и иметь дело с тем, что находилось под рукой. Под рукой У Сяня было кладбище, ещё немного рассудка и неуёмное желание уничтожения. Тогда. Сидя на коряге, скрытой в кустах, Вэй Ин смотрел, как у озера, находящегося неподалёку от дома, один за другим падают корчащиеся в судорогах и хватающиеся за горло суйко². Сам факт, что водоём полон только ими, поражал изрядно. Не раз и не два люди и природа показывали, что два господина в одном доме не уживаются, но, похоже, это место стало исключением. Единственное, о чём Вэй Ин жалел, была смерть старичка, поделившегося своей пищей с ним и Хуаминг и поведавшего, что за место это. Когда ему принесли тело на захоронение, он, узнав все подробности, решил получше разведать, в чём же дело. Поймать суйко не сложно. Но искать поляну, чтобы соорудить там небольшую хижину из травы и соломы для трупа, у него не было никакого желания. Поэтому он сделал её недалеко от берега, начертив внутри защитные символы для верности. Хоть сами по себе водники осторожны и опасаются наложенных заклинателем чар, но когда инстинкты и чувство наживы встаёт в один ряд с самосохранением, то первое побеждает. Всего Вэй Ину потребовалось восемь дней, чтобы дождаться предсмертной агонии водных существ. Неспособность прикоснуться к вкусной человечьей крови и трупу, из которого они её высосали, убивало их. Некогда живительная жидкость гнила в них вместе с телом, разрушая их зелёную плоть. Даже наличие спасительной прохлады озера их бы не спасло — может быть, если бы они воздержались от трапезы, шанс бы был. Наконец последняя тварь пала ничком и испустила дух. Вэй Ин встал с коряги и, взяв специально приготовленный мешок, вышел на берег. От стоящего отвратительного запаха резало глаза, и даже маска, которую У Сянь специально пропитал ароматической выжимкой, не спасала. Быстро накрыв начинающее принимать мягкое состояние тело старичка, Вэй Ин поудобнее перехватил тела суйко и что было сил начал бросать их в воду. Существа не люди: стоит родной стихии принять поверженных в бою, как через какое-то время они растворяются, становясь частицами в потоке жизни. Наконец закончив скидывать трупы суйко, У Сянь достал из складок ханьфу деревянный амулет вытянутой формы размером с ладонь. В прошлом он уже создал Стигийскую печать, облегчающую удержание мертвецов под своей властью. Но то, что он задумал сейчас, отличалось. На амулете красовался спускающийся с гор оскаливший пасть тигр. Когда только У Сянь нашёл эту вещицу, ему удалось углядеть в выцветшем изображении Бай-Ху³. Быть может, Вэй Ин и не подумал бы никогда лезть в высшие материи, гневя почти божеств своими опытами, но сейчас ему и Хуаминг как никогда нужна защита. «Четыре дня⁴ должно хватить, чтобы энергия впиталась», — с некой опаской думал У Сянь тогда, ещё раз взвешивая все плюсы и минусы. Поудобнее перехватив амулет, У Сянь зашвырнул его в середину озера. Достать его ему не составит потом труда, используя концентрированную нейтральную энергию — в таком деле тёмная могла повлечь неожиданные последствия. Закончив с этим, Вэй Ин пару раз махнул перед лицом, пытаясь хоть как-то прогнать от себя сильную вонь. Пусть труп и не достиг масляного брожения⁵, это никак не спасало. Хорошо, что он доставил сюда тело старика на некогда выбитой двери, которую специально приспособил для перевозки трупов. Быстро разбросав траву и солому вдоль берега, — это было сделано на случай, если кто-нибудь из водников посмел бы пойти к людям, — поудобнее взялся за верёвки, прикреплённые для удобного перемещения, и направился в сторону кладбища. — Теперь никто не посмеет пить кровь местных, дедушка, — произнёс Вэй Ин, вспоминая, как раньше покойника беспокоило, что так часто людей находили в домах без капли крови. — Ты помог победить их. Теперь ты можешь отдыхать спокойно.

***

Сражение продолжалось и, к сожалению, не в их пользу. Людей, не обладающих Золотым ядром, было в сотни раз больше. Хоть на их стороне и был Вэнь Нин, не ведавший усталости, он сам был человеческой женщиной. Несколько часов непрерывной игры, под градом нескончаемых атак, истощали. Пальцы начало понемногу сводить вспышками судорог, а флейта, уже немного повреждённая от одной неосторожной атаки противника, сыпалась. «Откуда тут столько людей? — раздражённо подумал Вэй Ин, стараясь не сбиться с ритма и не запутать стоящего рядом Дэмина. — Сколько не убивай, а количество живых не убывает. Неужто…» У Сянь еле успел сделать полшага в сторону, чтобы пущенная в него стрела не пробила его черепушку. Но всё же наконечник чуть задел, оцарапав бровь. Кровь алой струйкой, собравшись в края ранки, покатилась вниз по скуле, пачкая ворот ханьфу. «Кажется, всё же придётся», — немного с досадой подумал У Сянь, прекращая играть и усмиряя тёмную энергию. — С этого момента не слушай, что я играю, — сказал он Дэмину, уставившемуся на него удивлённо. — Лучше сыграй мелодию для поддержания духа — Цзяньпин, неровен час, от усталости свалится. Не стоит так на меня смотреть — я знаю, что делаю. С этим мы точно одолеем врага. Дождавшись кивка мальчика, Вэй Ин сосредоточился на амулете, висевшем у него на шее. В любое другое время он несколько раз бы подумал об использовании этого оружия. Но не сейчас, когда тело начало ломить, а мальчишки стали уставать. Вдохнув поглубже, У Сянь вновь приложил флейту к губам. Струи энергии, вновь поднимавшиеся по подолу его одежды, были белыми с малыми тёмными вкраплениями, но не менее зловещими, как те чёрные, бывшие ранее. Трупы павших в бою варваров вздрогнули и ринулись в бой с большей свирепостью. Они всё так же продолжали наступление, но на сей раз делали это более осознанно, точно ища что-то. Быстро глянув на стоящего на своём месте правителя варваров, чьё лицо подёрнулось дымкой волнения и раздражения, Вэй Ину подумалось, что всё же он был прав. Похоже под площадью находилось помещение, где было ещё одно войско. «Я его недооценил, — пронеслось в голове У Сяня, и он сделал мелодию стремительнее. — Взять меня измором у него вполне может получиться. Как я хочу быть мужчиной». Находившиеся рядом с дворцом мертвецы, услыхав трель хозяина, бросились в рассыпную, ломая всевозможные строения вблизи. Увидав сие деяние, владыка варваров закричал: — Лучники! Как по приказу, решётки по периметру замка открылись, и оттуда выбежали стройные ряды воинов. — Огонь! Зазвенела спущенная тетива, пуская точно больную птицу из стрел прямо на них. Вэй Ин, собиравшийся отдать приказ Вэнь Нину защищать мальчишек, только и успел сделать шаг назад, как слова застряли где-то в груди, растворяясь в гулком, глубоком звоне струн. Мягкая, небесно-голубая волна энергии ринулась навстречу птице из стрел, отбивая её и воспаряя ввысь. У Сянь, уже порядком уставший и ещё находившийся под влиянием расслабляющего звона, позволил сделать ещё один шаг назад, точно зная, что не упадёт. Стоило спине почувствовать опору, как его укутал знакомый аромат сандала. — Надо же, ты нашёл время и дорогу, — тихо произнёс Вэй Ин, прикрывая глаза. — Ты сам сказал мне, куда идти, — отозвался спокойный голос Лань Чжаня. — Сказал, — согласился У Сянь, поднимая голову вверх. — Я знал, что ты поймёшь. «Устав, большая птица летит отдохнуть в своё озеро. Двигайся по её следу и не потеряешь свой путь»⁶, — отдались в душе его собственные слова, сказанные на прощание. «Ты всё понимаешь», — подумал Вэй Ин, почувствовав, как по телу с новой силой разливается уверенность. Открыв глаза, У Сянь закричал:  — Эй, гостеприимный хозяин! Видишь сего благородного мужа за моей спиной? Посмотри и подумай, похож ли ты на него? Есть ли в тебе такая же стать и мудрость в глазах? Есть ли чистота в мыслях? Если же нет, то и не думай просить моей руки и сердца! Потому что только за того, кто может превзойти сего благородного мужа, я могу пойти замуж! «Интересно, есть ли в этом мире люди, кто может превзойти Лань Чжаня? — пронеслось в голове У Сяня. — Да нет, чепуха какая-то». Своего эффекта Вэй Ин добился — лицо владыки варваров перекосило от ярости. Он взмахнул рукой, отдавая слугам приказ. Стоило тем скрыться, как к ярости добавилось какое-то самодовольство и превосходство. Через пару минут У Сянь понял, чем это было вызвано: слуги привели связанную Хуаминг. «Вот и главное действующее лицо».

***

С самого начала, когда в жизнь маленькой Хуаминг тёмным вихрем ворвался Вэй У Сянь, она уяснила, что придётся жить по-новому. Дело даже было не в том, что не будет больше матушкиных печальных улыбок и скромных ласк перед сном. Каждое действие этого странного человека потрясало, рушило когда-то цельный мир на осколки. Одолеть некогда непобедимых бандитов щелчком пальца? Покопаться в могиле, чтобы что-то узнать? Ходить неопрятным и садиться по-мужски? (Ой, запамятовала. Он же мужчина) Перекладывая разбитые осколки, маленькая девочка всё думала, что ей делать. Матушка пожертвовала собой, чтобы она жила. Транжирить столь ценный дар Хуаминг не могла и не хотела. (Она хотела встать и быть с сильным заклинателем, пусть и тёмным, в одном ряду. Хотелось быть достойной преемницей его знаний и опыта) Но что она могла против превосходящего числа противника? Будь рядом мальчишки, она бы и волноваться не стала. Но позади — Город. Прорвавшись, варвары затопили улицы кровью. И вернулся бы Вэй Ин в опустевшее и некогда весёлое место. Стоя перед врагами, Хуаминг думала. Предложение сдаться в плен резало её самолюбие на лоскуты, хотелось одним движением отсечь голову наглецу. Но в обещание не трогать Город и ожидание «Госпожи кудесницы» столько, сколько потребуется, очень хотелось верить. Путь сразу в темницу она не особо помнила. Вся она была где-то в глубине своих мыслей, просчитывая дальнейшие шаги. Допустим, до Вэй Ина всё же долетит послание. Возможно, мальчишки будут выдернуты из своего странствия. Все они, злые и уставшие с дороги, опрометью бросятся в стан врага. Что они смогут противопоставить? Два ещё мальчишки, тёмный заклинатель, заточённый в женском теле, и один лютый мертвец? Против человека, имеющего значительный перевес в численности? «Доченька, — чуть насмешливо звучит голос прошлого, отчего-то принявший звучание Вэй Ина. — Паниковать будешь, когда придёшь на место. Пару секунд сойдёт. Потом же вдохни и действуй». «Как ты предлагаешь мне действовать? — подумала Хуаминг, чувствуя, как её сонную куда-то ведут. — Руки-то связаны». — Эй, безродная, — произносит мужской голос над ухом, больно дёргая за волосы. — Скажи своей безумной матери остановиться. Она же не хочет, чтобы ты поранилась. Пару раз моргнув, Хуаминг уставилась на мужчину. Перед глазами всё ещё рябило, и в голове звучал голос Вэй Ина. «А что, у тебя больше ничего нет?» — Есть! — вскрикнула она, со всей дури ударяя своим лбом о лоб держащего её за волосы мужчины. Не останавливаясь, Хуаминг согнула ногу в колене и ударила прямиком в пах противника. Не давая слугам, притащившим её, опомниться, как можно теснее прижала запястья друг к другу, как учил Вэй Ин. Стоило путам пасть, как она выхватила меч, что шёлковой серой лентой блеснул в воздухе, ранив стоящего рядом мужчину в горло⁷. Хлынувшая алая кровь оросила лицо, окончательно пробуждая ото сна. Сделав пару шагов к лестнице, Хуаминг, взмахнув мечом, провозгласила: — Кто ещё желает подойти?

***

— Вот это я понимаю, моя дочка, — расхохотался Вэй Ин, смотря, как Хуаминг в пару движений расправилась с одной из самых больших его проблем. — Что, хотите ещё сражаться, господа варвары? — От шицзе меньшего и не ожидал, — прохрипел Дэмин, наконец переставая играть. Горло от долгой игры пересохло. Дэмин, всё же нашедший в себе силы на вдох, поморщился: лёгкие обожгло сильной болью. Ноги слегка подкосились, и он бы упал, не поймав его Лань Ван Цзи. — Домой бы, — тихо произнёс Цзяньпин, замерев в момент атаки, чувствуя, что вряд ли найдёт в себе силы разжать вцепившиеся в посох пальцы. Стоящие рядом войны, видя, как их правитель упал навзничь, заливая своей кровью лестницу, медленно начали опускать свои оружия. Их полководец повержен, приказы отдать более некому. — Тогда давайте вернёмся, — подвёл черту Вэнь Нин, аккуратно разжимая пальцы Цзяньпина. — Теперь уже можно.