Сказание о Безымянном ордене

— Вы быстрые, — произнесла Хуаминг, быстрыми шагами проходя меж лежащими под ногами телами и ещё живыми, но уже успевшими отпустить свои оружия воинами, и наконец достигая усталых товарищей. Вэй Ин, всё ещё опирающийся на Лань Чжаня, счёл довольно ироничным, что та, которую они должны были спасать, в итоге помогла себе сама. «Похоже, всё, что от нас требовалось, — это отвлечь внимание». — Шицзе, рад, что ты в порядке, — просипел Дэмин, негнущимися руками стирая заливающий глаза пот. — И я, — произнёс Цзяньпин, поддерживаемый Вэнь Нином. — А ну цыц! — скомандовала Хуаминг, быстро оценивая обстановку. — Вэнь Нин, прошу, возьми их. В… Матушка, а этот благородный муж … — Мы знакомы, — быстро ответил У Сянь, стараясь сильно не вдаваться в подробности. — Мне довелось краем уха уловить, что в замке есть ещё солдаты. Хоть их повелитель повержен, не думаю, что стоит задерживаться здесь хотя бы миг, — сообщила девушка, быстро подходя к Дэмину, и, подхватив его под мышку, подвела к Вэнь Нину. — А как же ты? — спросил У Сянь, наблюдая, как стремительно девушка совершала действия. Посмотрев на Вэй Ина, Хуаминг обошла Вэнь Нина и, обхватив его массивную шею руками, запрыгнула, обхватив его талию ногами. Со стороны это было достаточно забавно — могущественный лютый мертвец, в руках которого покоились клевавшие носом от усталости мальчишки и девушка с совершенно серьёзным лицом выглядывающая из-за спины. Вэй Ин бы не преминул пошутить об этом, будь они в другом, залитом солнцем и смехом, месте. Но точно не на поле сражения. — Хорошо, тогда… — начал было говорить У Сянь, как быстрее ветра оказался на руках Лань Чжаня. «Когда я научусь понимать, что у него на уме?» — поражённо думал Вэй Ин, таращась на Лань Ван Цзи, вытащившего из ножен Би Чень. Не имея никакого желания хоть как-то застопорить отступление, У Сянь произнёс: — Тогда возвращаемся домой. Более нас здесь ничего не держит.

***

Стоя по пояс в тёплой озёрной воде, облачённый в нательное бельё, Вэй Ин думал, что же делать дальше. Вместо того, чтобы порадоваться избавлению от назойливого поклонника, все мысли У Сяня сводились к Лань Ван Цзи. Его появление на поле боя помогло склонить чашу весов в их пользу, но Вэй Ин не ждал его так скоро. Он рассчитывал, что загадочное дело с городом, до краёв наполненным застоявшейся энергией, даст ему немного форы для манёвра. «Почему то, на что я рассчитываю, всегда оборачивается против?» — раздосадовано подумал Вэй Ин, всё же пытаясь успокоить разум и предугадать дальнейшие события. Вэнь Нин отнёс уснувших на полпути мальчишек к одному старичку-целителю, живущему в Городе. Хоть У Сянь и мог позаботиться о них, Хуаминг рассудила, что так будет лучше, и оставила его вплотную со своим неумолимо приближающимся прошлым. Вот чудно. С их последней встречи прошло достаточно времени, чтобы смириться, привыкнуть и дать ответ, но Вэй Ин всё ещё маялся, его душа металась из стороны в сторону, не в силах поверить в происходящее. «Вэй Ин», — звучит глас прошлого, бесконечное количество раз взывавший к нему. — Вэй Ин, — звучит глас настоящего, стоящий на берегу и смотрящий прямо на него. «Кто-нибудь, подарите мне немного времени», — подумал У Сянь, вздыхая устало. — Кажется, ты умеешь подгадать время, — произнёс Вэй Ин, поворачиваясь к Лань Чжаню. — Прости уж, что не такой же белый. Только в воде порезвиться люблю*. Прикрыв глаза, Лань Ван Цзи сделал шаг. Потом ещё и ещё, совершенно не заботясь, что с каждым движением его прекрасные белые одежды намокали сильнее. Но он и не подумал замедлить своё движение, пока не остановился напротив Вэй Ина. — Лань Чжань… — только и нашёл в себе силы произнести У Сянь, смотря снизу вверх в казавшиеся холодными глаза Лань Чжаня. Слова непривычно застряли на подходе к горлу. Что он мог спросить, когда и так всё давно было ясно? Неравнодушен ли к нему Ван Цзи? Как можно оставаться безучастным, когда ради человека, даже не из его клана, тот готов пойти против воли старших? Как так вышло, что противный всем правилам ордена человек запал в сердце благочестивому послушнику? Если вспомнить, через сколько вместе они прошли, то и спрашивать не следует — застыдит ещё. Любит ли Лань Чжань его? На этот вопрос тоже ответ ясен, как безоблачный день. Стал бы он, человек самых строгих правил, нестись за тридевять земель ради ещё одной встречи с тем, кто в прошлом так ничего и не понял? Как хватило сил ждать? Столько лет, в одиночестве, бесконечно взывая, трогая душу зовом Расспроса? Нет, всё не то, пустое. На все эти вопросы Вэй Ин сам знал ответ. То, что его мучило, звучало совсем не так. — Что ты нашёл во мне такого, что позволило дать силы столько ждать? Лань Чжань, аккуратно, точно ещё боясь задеть рану от стрелы, взял лицо Вэй Ина в свои ладони и произнёс: — Тебя. Этого достаточно, чтобы ждать вечность, если понадобится. Вэй Ин, потрясённый, как просто Лань Чжань произнёс столь смущающее, приоткрыл рот от изумления. Кажется, Второй нефрит ордена Лань не стоял на месте в мастерстве обольщения. Даже бывшего тёмного магистра смог вогнать в краску. — Надо же, Хань Гуан Цзюн. Не знал, что ты способен говорить такие вещи с лицом, не выражающим и толику эмоций. Как ты… Что ты… — Моё лицо ничего не скажет, — произнёс тихо Лань Чжань, поднося лицо Вэй Ина к груди. — Слушай сердце. Бум. Бум. Бум. Точно в ритм боевых барабанов, яростно призывающих ринуться в бой. У Сяню, вслушивающемуся в несущийся сердечный ритм, невероятно сильно хотелось закрыть лицо руками и взвыть от переполняющих чувств внутри. «Это всё потому, что я теперь — женщина, — думал Вэй Ин. — Будь я мужчиной, ни за что бы так не повёл себя». — Как у тебя только хватает сил выражать всё это, — надрывно произнёс Вэй Ин, прикрывая глаза от распирающих чувств внутри. — Я до сих пор не могу найти слов, чтобы высказать то, что накопилось с момента нашей последней встречи. Право слово, никогда бы не подумал, что так действительно позволено сделать. — Ты помнишь? — спросил Лань Чжань, и Вэй Ин, всё ещё наслаждающийся звучанием чужого сердца, уловил невольный вздох в его речи. Точно от неверия в то, что слышит. — Конечно, помню. Каждое слово, сказанное тобой. Признать честно, я до сих пор свыкаюсь с этой мыслью — что ты испытываешь ко мне противоположное ненависти. Это не просто, Лань Чжань. Это очень горячо и непривычно. Уже, считай, три года прошло с того разговора, а мысли об этом до сих пор приводят меня в смятение. Так и должно быть, Лань Чжань? — Мгм, — тихо произнёс Лань Ван Цзи, отпуская лицо Вэй Ина из своих ладоней и мягко кладя их на плечи. «Каков хитрец. Второй нефрит достоин своего ордена. Самый благочестивый и добродетельный из послушников смог одолеть тёмного магистра, заняв его сердце собой без остатка. Это слишком много, Лань Чжань», — подумал Вэй Ин, закрывая глаза, позволяя теплу тела и аромату сандала ласково объять себя.

***

Хуаминг привычно вздрогнула, когда до её слуха донёсся полуночный возглас Вэй Ина. Она знает все его действия наперёд, видя их из раза в раз. Сейчас он поднимется на кровати, схватится за края ночной одежды, силясь выровнять дыхание после очередного плохого сна. Закроет глаза в понимании, что то, что было, всего лишь морок и быть в реальности не может, встряхнёт сырыми от пота волосами и судорожно выдохнет, явно помышляя вновь работать над заклинаниями до утра, лишь бы снова не сомкнуть глаз. Дождавшись, когда он полностью придёт в себя, девочка выбралась из своего укрытия и, подойдя к кровати, уставилась на него в упор. Вэй Ин, заметив перед собой Хуаминг, посмотрел на неё. — Я вновь тебя разбудил? — Нет, мне не спалось, — честно ответила она. — Мальчишки спят беспробудно — после тренировок с Вэнь Нином вряд ли кто способен просто стоять. — Раз так, то, может, полежать вместе? — предложил У Сянь, пододвигаясь к стенке, освобождая место на кровати. — Не думаю, что отсутствие сна хорошо на тебе скажется. «Странно, что это ты говоришь мне», — подумала Хуаминг, забираясь в кровать и пододвигаясь ближе. Она бы могла ничего не говорить. В конце концов то, что происходило с Вэй Ином, — не её ума дело. Но уже наученная горьким опытом, что взрослые зачастую ведут себя как дети малые, всё-таки решилась. — Что мучает тебя в кошмарах? Вздрогнув, У Сянь затаил дыхание на миг, подтягивая к себе Хуаминг. Кожа, ещё не остывшая от кошмара, обдала жаром её, прохладную. — Меня зовут. Каждый раз мою душу тянет к себе Расспрос. — Разве он притягивает души, уже нашедшие свои сосуды? — тихо спросила Хуаминг, позволив себе обнять тонкую талию матери. — Не притягивает, — согласился тот, обнимая её в ответ. — Но отчего-то этот зов стал исключением из всех правил. Он звал меня из небытия, он зовёт меня и сейчас. И каждый раз я задаюсь вопросом: как сильно нужно ненавидеть меня, чтобы не переставая взывать? — Ты знаешь этого заклинателя? — поинтересовалась Хуаминг, поднимая лицо. — Знаю, — ответил Вэй Ин, ласково гладя её по волосам. — Это самый благочестивый заклинатель ордена Лань, что встречался на моём пути. В точности соблюдающий все правила Второй нефрит. — Что ты сделал такого, что он до сих пор зовёт тебя? — спросила девочка, морща лоб. Она помнила, что матушка рассказывала о Вэй У Сяне, о мощном заклинателе, не побоявшемся вступить на Путь тьмы, защищавшем остатки клана Вэнь, не причастные к тем бесчинствам, что творила главная ветвь. Что он мог совершить такого, что его душу с таким остервенением взывали бесчисленное количество раз? — О, много чего, — горько усмехнулся Вэй Ин. — Я совершал дела воистину страшные. За такое меня впору ненавидеть целую вечность. Я только сейчас понимаю, что уже тогда, когда я только расправлялся с виновником бед всех орденов, он понял, что я — опасен. — Но что он сделал? — Звал меня в свой орден, — сказал У Сянь. — Говорил, что Путь тьмы разъедает душу. Даже когда я ответил ему отказом, он всё равно продолжал звать меня в свой орден. Из раза в раз повторял одно и то же, не важно, в каком из мест я находился. Хуаминг закрыла глаза, силясь собрать все мысли воедино. Образ в голове не сходился со словами Вэй Ина. Она точно помнила, что Расспрос — всего лишь способ узнать от призванной души нужный ответ. Если тот, кого призывали, не желал являться, то заклинатель оставался несолоно хлебавши. Но здесь У Сяня из раза в раз точно вытягивали из тела, не прося, но моля наконец отозваться. «Я не понимаю, — думала раздосадовано Хуаминг. — Чего я не понимаю?» — Зачем он звал тебя в свой орден? — Не знаю. Он никогда не отвечал мне на этот вопрос. Но думаю, чтобы придать меня самому суровому наказанию. Там не любят тёмных заклинателей. — И он продолжал звать тебя, даже когда ты находился вдали от него? — Да. Однажды пришёл в город, около которого я в тот момент жил. Сказал, что на ночной охоте был. — От него далеко до его родного дома? — Дай-ка подумать, — сказал Вэй Ин, что-то прикидывая. — Прилично, даже если прилететь на мече. — Но что он хотел? — Не знаю. Просто мимо проходил, кажется. Но он здорово помог мне тогда. И с ребёнком посидеть, и до моего дома доставил, когда я не мог на мече летать. Хуаминг непонимающе вглядывалась в очертания лица, скрытые в ночной мгле. Образ человека в её голове разбивался о слова Вэй Ина, сказанные ранее. — Этот человек… Он говорил тебе о своей ненависти? — Нет, — удивлённо произнёс У Сянь. — Поверь на слово — его лицо говорит само за себя. Его лик, когда брови сходят на переносице и глаза метают молнии, делает его подобным разгневанному богу войны. Я столько сделал ему, что впору меня ненавидеть. — Но он хоть раз обмолвился, что ненавидит тебя прямо, стоя лицом к лицу? — спросила Хуаминг, утыкаясь лицом в грудь матушки. — Обычно, когда кто-то кого-то ненавидит, говорит об этом прямо, знаешь ли. — И что ты предлагаешь, о светоч всех познаний? — спросил чуть погодя Вэй Ин. — Сам придумай. Ты же можешь создавать мощные амулеты и зачарованные вещи. Почему так же не найти способ ответить на настойчивый зов? Не хватало ещё, чтобы мальчишки заработали бессонницу от твоих постоянных вскриков. «Заодно и получишь ответ», — подумала Хуаминг, закрывая глаза. Образ, наконец сложившийся в её головке, тонкой кистью рисовал что угодно, но не ненависть.

***

Отправлять своё астральное тело туда, где раздавался зов, на удивление легко. Вэй Ину, ещё в бытность свою мужчиной, как-то доводилось читать трактат о астральном теле и путешествиях сквозь сны, но на тот момент он лихорадочно искал, как ему вернуть Вэнь Нина, и отложил это в дальний угол. Но не зря его, Вэй У Сяня, считали умелым заклинателем — всё прочитанное осело в светлой голове до лучших времён. Открывать глаза немного больно от слепящего вокруг света. Сердце Вэй Ина, ожидавшее увидеть что угодно, но не библиотеку Гу Су, затрепетало. Осмыслив свою догадку, он осмотрел свои руки, которые оказались, как он на миг подумал, крепкими и юношескими, в чёрно-красных одеждах. Ах, кажется, кто-то любит ностальгию. Поглубже вдохнув, Вэй Ин прошёл к столику, что стоял у окна, и приземлился напротив одного прекрасного нефритового изваяния, что невозмутимо водило кистью по свитку. «Интересно, почему здесь я выгляжу как во времени обучения в Гу Су, а он — взрослый?» — подумал У Сянь, всматриваясь в незнакомого, взрослого Лань Ван Цзи. Он бы мог долго описывать его красоту, восхищаясь его статью и величественностью возмужавшего Второго нефрита, только он пришёл не за этим. — Лань Чжань! — весело окликнул У Сянь, подивившись своему юношескому голосу. «Какие же тебе сны снятся, Хань Гуан Цзюн?» Кисть, плавно порхавшая по бумаге, замерла, ставя несвоевременную точку. Лань Чжань стремительно поднял глаза, жадно всматриваясь в собеседника. — Наконец-то ты обратил свой взор ко мне, Лань Чжань, — улыбнулся Вэй Ин, подпирая лицо ладонью. Ван Цзи, лихорадочно вздохнув, совершенно не заботясь о своей изящности, протянул дрожащую руку к лицу У Сяня, но за миг до касания она замерла, точно в осознании чего-то. Вэй Ин, удивлённый подобным действом, не свойственным Лань Чжаню, решил ему помочь и чуть наклонил голову, завершая прикосновение. — Что ты так несмел, о Второй нефрит ордена Лань, — улыбнулся У Сянь, смотря на почти не дышавшего Лань Чжаня. — Ты так рьяно взывал ко мне все эти годы, и я пришёл. — Ты… — сипло начал Ван Цзи, точно слова давались ему с большим трудом. — Сколько бы я не взывал, ты не отзывался на Расспрос. — Как и на сотни зовов других заклинателей, жаждущих узнать, уцелела ли душа темнейшего Старейшины И Лина, — посетовал Вэй Ин, устало вздыхая. — Если первое время многоголосие надоедало, то потом остался только один глас, раз за разом призывая прийти. Теперь я здесь, пред тобой. Что ты хочешь узнать от меня, Лань Ван Цзи? Что не давало тебе покоя все эти годы, раз не переставал играть? Приведя в порядок своё дыхание, Лань Чжань убрал свою руку от лица Вэй Ина и несмело произнёс: — Где ты сейчас? Услышав вопрос, У Сянь недоумённо захлопал ресницами. Неужели это всё, что он хотел его спросить? Только ради этого играл на гуцине в чудной надежде получить пространный ответ? Как понимать этот вопрос? К уже прошлому относить его или к нынешнему? Но деваться некуда — он обещал Хуаминг, что разберётся со своими кошмарами, хочет ли он этого или нет. — В прекрасном месте, — начал Вэй Ин, прикрывая глаза, вспоминая, что было сегодня. — Оно наполнено теплом, нежностью и ярким смехом. Каждый день происходит что-то, что приводит тебя к незыблемой, раньше не замеченной истине. Я просыпаюсь и знаю, что сегодня будет восхитительный день, наполненный чем-то необычным. — Как… ты? — продолжил Лань Чжань, и в его голосе Вэй Ин явственно услышал нотки печали. — Мне хорошо. Там, где я сейчас, никто и не думает меня порицать. Никто не откажет мне в приятном разговоре или чарке вина. За сделанное меня тепло благодарят. — Когда ты вернёшься? Услышав этот вопрос, Вэй Ин явственно услышал голос из прошлого, бесчисленное количество раз на все тона повторявший ему. «Вернись со мной в Гу Су». — Если… Если я и вернусь, то не сюда, — произнёс Вэй Ин, глядя на створки круглого окна. — Знаешь, это место похоже на клетку. Прекрасную, ослепительно белую, никем не запятнанную, — лучшее творение мастера. Быть может, кому-то она по нраву, но не мне. Стоит вспомнить Стену правил, как меня сковывают невидимые цепи, прибивая к полу, не давая вздохнуть полной грудью. — Я бы смог тебя защитить, — ответил Лань Чжань, смотря прямо в глаза, в коих ярко сияла решимость. «От кого? От старших**? От гнева и порицания толпящихся у ворот Гу Су? Что же не так в твоей голове?» — Зачем? — спросил Вэй Ин, подаваясь вперёд. — Зачем тебе, сыну сурового и правильного ордена, бросаться на защиту гонимого всеми тёмного заклинателя? В чём подвох, Лань Чжань? Хочешь усыпить мою бдительность, чтобы в итоге уничтожить окончательно? Зачем защищать того, кого так ненавидишь? — Я… Я не ненавижу тебя, — повысив голос, но точно спохватившись, ответил Лань Чжань, сжав ладони в кулаки. — Тогда что же? Столько раз я пытался достучаться до тебя, пытаясь стать твоим другом? И сколько раз получал яростный взгляд да отпор на мечах? Даже тогда, когда я вернулся месяца три спустя, всё, чего удостоился, был гневный выпад и сквозь зубы слова? Разве это ль не ненависть? А, Лань Чжань? — Я не ненавижу тебя, — уже твёрже, но всё ещё сжимая кулаки, ответил Лань Чжань. — Тогда скажи, что же это, — чуть устало сказал Вэй Ин, не думавший бередить прошлое. Но встретив только судорожный выдох собеседника, решился на невиданное для себя. — Не кажется ли тебе несправедливым, что только я отвечаю на вопросы твои? Ответь и ты мне. Успокой мою душу. Быть может тогда, наконец получив ответ, я и вернусь. Узрев, как Лань Чжань вздрогнул, Вэй Ин снял с подставки кисть и принялся водить ей по поверхности лежавшего рядом чистого свитка. Зная Лань Ван Цзи, тот мог молчать сколько угодно, но ответ так и не появлялся. «Ночь длинна, а время во сне бесконечно, — думал У Сянь, ловя себя на том, что рисует лотос. — Может, вновь попросить привезти парочку?» — Ты не безразличен мне, — как гром среди ясного неба прозвучал ровный голос Лань Чжаня. От неожиданности Вэй Ин дернул рукой, не завершая стебель цветка. — Как я могу быть не безразличен, когда я мужчина? Разве любить такого, как и ты сам, не постыдно? — Я лишь сказал то, что ты просил, — ответил Лань Чжань. Слова упрёка во лжи чуть было не слетели с губ Вэй Ина, как вспомнилось всё то, что спрашивала Хуаминг. Зачем ему идти на Ночную охоту в такую даль? Зачем каждый раз искать встречи? Зачем постоянно звать в отчий дом, точно там для него есть место? «Неужто только оттого, что я никогда не слышал слов любви, может так сильно гореть лицо?» — подумал он, возвращая кисть на подставку и закрывая пылающее лицо руками. Не этого ответа он ожидал услышать. — Вэй Ин? — спросил Лань Чжань. — Раз я был тебе не безразличен, то отчего же ты вёл себя так, точно нет врага страшнее на твоём пути? — хрипло произнёс У Сянь, отстраняя ладони от лица. — Не может ли быть так, что я стал первым, кто украл сердце величественного Лань Ван Цзи? На сию реплику Лань Чжань, точно пересиливая себя, продолжал смотреть прямо У Сяню в глаза. Обычно на этом благородном челе были только грозно сведённые к переносице тонкие брови и метающие молнии глаза. Сейчас же от лица грозного бога войны не было и следа. Только спокойствие и честность. — Это… Неожиданно, — только и выдохнул Вэй Ин, еле находя в себе силы произнести хоть слово. — Такое чувство, что я должен взять за преступление ответственность. — Не должен, — ровно произнёс Лань Чжань. — Ты никому и ничего не должен. Ты в праве делать всё, что пожелаешь. Даже если не захочешь возвращаться. «Как может он, человек, только что сказавший о своих чувствах, говорить о подобном? Чего же я не видел?» — потрясённо подумал Вэй Ин, выпрямляя спину. — Лань Чжань, мне неведомо, встретимся ли мы вновь. Если судьба сведёт нас, то даю слово — ты непременно узнаешь меня с первых же фраз. — Как я узнаю, что это именно ты? — спросил Лань Чжань, точно не верующий в услышанное. — А как обычно я появлялся? С шумом, криком и бедствиями. Тебе ли не знать, где беды и катастрофы — там точно я, — улыбнулся Вэй Ин, ощущая, как всё перед глазами поплыло. Похоже, его время здесь заканчивалось. — Вэй Ин, — произнёс Лань Чжань, вновь протягивая ладонь к поплывшему рябью лицу У Сяня. Костяшки пальцев всё ещё сохраняли лёгкий белый оттенок, давая понять, как тяжко дались для человека подобные речи. — Я знаю, что не в праве просить о подобном, ты и так долго ждал моего ответа, но дай мне ещё немного времени свыкнуться с этим. Всё же чувства — это не то, что можно в дальний угол задвинуть. — Мгм, — ответил Лань Чжань, очертания которого становились всё более расплывчатыми. И вскоре испарились совсем. Проснулся Вэй Ин, на удивление, сам. Где-то зарождался рассвет, мальчишки наверху ещё спали. Хуаминг, всё также покоившаяся в его объятиях, спросила: — Ты получил ответ на свой вопрос? — Получил, — произнёс У Сянь, гладя девочку по голове. — Только что теперь делать с этим знанием? — Жить и не замалчивать, как обычно ты делаешь, — сказала девочка, отстраняясь от Вэй Ина. — Зачем ты встаёшь? Рано ещё, — удивился У Сянь, выпуская Хуаминг из своих объятий. — За холодным полотенцем. У тебя лицо красное, точно ты на горячем источнике побывал. «Не будет оно таким, как же, — подумал Вэй Ин, морщась от лёгкого покалывания в ушах. — Как теперь жить с мыслью, что ты кем-то любим?».

***

— Он заснул, — сказала Хуаминг, смотря на Лань Ван Цзи, стоящего посередине комнаты с Вэй Ином на руках. Она могла бы не произносить очевидного. Сколько раз на протяжении этих лет после озера У Сянь кое-как доходил до дома и заваливался спать как есть — в нательном белье, с сырыми, не расчёсанными волосами и сором, прилипшим к ещё влажным пяткам. Даже приход высокородного гостя не стал исключением. — Мгм, — ответил Лань Ван Цзи, кладя уснувшего Вэй Ина на кровать и укутывая покрывалом. «Кажется, у этого мужа не нервы, а стержень из стали внутри, — подумала Хуаминг, наблюдая за действием гостя. — Так смотреть на женщину, что в его руках, такую разморённую после битвы и природных вод, и не переступить черту дозволенности». — Пойдёмте наружу, — предложила она, направляясь к дверям. — Не думаю, что за это время случится что-то непоправимое. — Я останусь, — произнёс тихо Лань Ван Цзи, нефритовой статуей замерев у кровати. Хуаминг только глаза закатила. Кажется, на её бедную голову нашёлся ещё один упрямец. Точно такой же, как и её «маменька». — Не стоит. Просто стоя вы не сделаете ничего, чтобы помогло моей матушке поправиться. Скорее напугаете её по пробуждению. Не оборачиваясь, она прошла на кухню, достала разнос и поставила на него пару простых деревянных пиал. Воспитанная с детства чуйка тонким колокольчиком звенела, давая ей совсем не нужные догадки. Так на незнакомку не смотрят. Так нежно того, к кому равнодушен, не держат. Так долго не ждут пробуждения, забыв о собственном удобстве. Человек из прошлого. Он не отреагировал на, казалось бы, такую грубую оговорку. Он знает Вэй Ина в лицо. Он ждёт именно его. «Не этот ли благородный муж столько времени звал Вэй Ина во снах? — подумала Хуминг, разливая ароматный чай по пиалам. — Отчего же тогда раньше, когда У Сянь был ещё жив, не мог сказать о своих чувствах? Язык к нёбу прилип? Неужто было сложно подобрать нужные слова, чтобы достучаться?» Внутри сотни колокольчиков звенели согласием. Девушка поморщилась. Она не просила ответа на этот вопрос. Её не должно волновать прошлое Вэй У Сяня. Сколько бы она не была в гневе три года назад из-за человека, причинявшего тому боль, сколько бы ей не хотелось узнать, сколько пришлось пройти благородному мужу в ожидании Вэй Ина — её, Фан Хуаминг, не должно это беспокоить. Это не её чаяния, волнения и томительное ожидание встречи. Не она должна выговаривать благородному мужу о его промахах. «Оба уже взрослые», — думала Хуаминг, вновь заходя в комнату и ставя разнос на столик, стоящий возле кровати. Лань Ван Цзи так никуда и не ушёл, оставшись рядом с Вэй Ином. Он только сменил место, присев за стол. «Должны разобраться со своими проблема сами». — Если матушка проснётся, прошу, скажите, что я ушла в Город — стоит ещё раз удостовериться, что никто не пострадал. — Мгм, — ответил Лань Ван Цзи, даже не кинув на неё свой взор. Поправив выбившуюся из причёски прядь, спадающую на лоб, быстрым шагом вышла наружу. Настойчивый звон колокольчиков в её душе подсказывал, что этой ночью надо быть где угодно, но не дома.

***

Звук гуциня особенный. Густой, вязкий, почти на физическом уровне ощущаемый, точно мягкая, плотная одежда на зиму. Она обволакивает, ласковыми волнами наполняя уставшее тело лёгкостью и силой. Открывать глаза под звучащую когда-то в прошлом мелодию легче. Наблюдать за профилем повзрослевшего Лань Чжаня всё так же хорошо. Тени от свечи, что одна единственная освещает комнату, чуть подрагивают, ещё более подчёркивая его точёное лицо. Прямо как тогда, в пещере. — Спасибо, — произнёс Вэй Ин, лениво приподнимаясь на локтях. — Твоя мелодия всё так же поддерживает дух. — Всё хорошо? — спросил Лань Чжань, повернув голову. В тот миг свет от свечи и лунный смешались на его лице, придавая сходство с неким небожителем, пожаловавшим в гости в столь поздний час. — Да, мне лучше, — ответил Вэй Ин, одёргивая себя, чтобы не пялиться слишком сильно. — Ты так и не сказал мне, что это за мелодия. Каково её название? Мне подумалось, что её можно играть вместо Покоя. — «Забудь о сожалениях», — произнёс тихо Лань Чжань, останавливая свою игру. — Ах, Лань Чжань, — вздыхает Вэй Ин, прислоняясь к стене спиной. — Уже тогда в тебе были чувства ко мне. Как же так вышло, что мы оба так себя повели? У Сянь усмехнулся грустно. Прошлое на то и прошлое, чтобы оставаться за спиной. Хватит уже на него оборачиваться. — Один — слепец, второй — глупец. Нам очень хорошо подходят наши цвета***, Лань Чжань. — Мгм, — согласился Лань Ван Цзи, чуть кивнув головой. — Та юная дева просила сказать, что ушла в Город. — О! Спасибо, — улыбнулся Вэй Ин, чуть наклонив голову в бок. — Всё же Хуаминг ответственная не по годам. И в кого такая пошла? — Она и есть точка привязки? — Да. По условиям призыва я обязан охранять её до восемнадцати лет. По достижению этого возраста я буду волен делать и идти, куда вздумается. — Но уйдёшь ли ты? — вопросил Лань Чжань, смотря Вэй Ину прямо в глаза. — Не знаю, — честно ответил У Сянь, прижимая занывшие от боли колени к груди. Всё же женское тело брало своё — усталость окутывала, призывая вновь лечь на постель и отдохнуть. — Я не хочу уходить отсюда. Мне хорошо здесь, Лань Чжань. Но не смотри так на меня! Мне становится совестно, право слово! До окончания срока ещё два года. За это время может случиться что угодно. Зачем гадать напрасно?  — Мгм, — ответил Лань Ван Цзи. — И, Лань Чжань, — произнёс Вэй Ин, аккуратно, чтобы колени не прострелило болью, выпрямляя, — не пора ли поспать? Путь до Земель — долог. Не мешало бы и отдохнуть наконец. — Мгм. Где мне расположиться? — Здесь, — коротко ответил У Сянь, показывая на свою кровать. — Не смотри на меня так, Лань Чжань. Лишней кровати у нас нет. Там, — Вэй Ин показал наверх, — комнаты мальчишек, но их кровати слишком малы для твоего роста. Хуаминг же спит со мной. Поскольку она в Городе, свободное место только со мной. — Ты…. — Ой! Неужели ты о чём-то таком подумал? — улыбнулся Вэй Ин, прищурив глаза, в коих плясало озорство. — Будь я в своём старом теле, не раздумывая согласился бы на подобное. Но сейчас если я решусь, то моя спина не простит такого решения, — ответил он, морщась от боли в пояснице. «Должен ли я так же искушать Лань Чжаня, как это делал ранее?» — подумал У Сянь, наблюдая, как Ван Цзи снимает свои верхние одежды. С одной стороны, Вэй Ин соскучился по подшучиваниям над человеком, как он считал, с непробиваемым лицом. Но с другой… было ли это честно по отношению к тому, кто столько лет ждал, сгорая от необъяснимых чувств, не в силах истолковать верно и донести их до того, кто так волновал сердце и душу? «Оба хороши», — подумал Вэй Ин, укладываясь поближе к стене, освобождая место для ещё одного человека. — Ты уверен в этом? — спросил Лань Чжань, стоя возле кровати в халате и штанах. — Ты так говоришь, словно я прошу тебя не отдохнуть, а стать тёмным заклинателем предлагаю! — тихо засмеялся У Сянь. — Будь спокоен, ничего страшного не случится. Мы просто заснём на одной кровати. Лань Чжань тяжело вздохнул, в очередной раз смирившись с жестокосердием неравнодушного ему человека, и, опустившись на кровать, лёг рядом, никак не касаясь хозяина дома. — Неужто спать не хочешь? — спросил Вэй Ин, удивлённо смотря на Лань Ван Цзи, и не думавшего отойти ко сну. — Там, на озере… — начал он. — На твоём теле было много шрамов. — Они не мои. Хозяйка этого тела, видать, кому-то сильно не нравилась, — произнёс Вэй Ин, поднося к глазам свои пальцы. — Хотя я тоже немного оставил на этой коже свой след. Долго приучал себя к игре на флейте, чтобы не было фальши. Лань Чжань, дослушав, аккуратно взял одну из ладоней У Сяня и прикоснулся губами к подушечкам пальцев. Касание было лёгким, подобно крыльям бабочки, но от этого Вэй Ина обдало жаром, отозвавшимся в кончиках пальцев ног. Он не мог оторвать глаз от того, как Лань Чжань медленно и нежно, почти с благоговением, присущим человеку, воздающему молитву божеству, проводит носом от подушечек, плавно спускается по тыльной стороне ладони, опаляя кожу своим дыханием. Ван Цзи точно о чём-то просил, не отрывая сияющих глаз от него. — Где ещё? — У уха… — только и смог вымолвить смущённый донельзя Вэй Ин. Небожители, зачем он отвечает ему? Разве не он сам дал понять, что сейчас не лучший момент для близости? Тогда отчего же с его уст слетают правдивые слова? Лань Чжань, пододвинувшись, коснулся кончиком носа тонкого шрама, начинающегося у мочки и уходящего за ухо, к самой кромке волос. Тихое дыхание прозвучало подобно завыванию штормового ветра, отчего ноги сами собой согнулись в вспышке яркого чувства. В животе понемногу начала разливаться приятная, тянущая вниз истома. — И ещё… над сердцем, — нашел в себе силы произнести У Сянь. — Ты позволишь? — прошептал Лань Чжань, обдавая ухо Вэй Ина жаром. — Стал бы я говорить об этом, если бы не хотел показать? — сказал тот, сдерживая стон из-за усилившегося жара в животе. Получивший дозволение Лань Ван Цзи чуть распахнул в сторону края нательного белья. Наклонив голову, он легко, почти невесомо, коснулся тонкой полоски шрама, находившегося почти у самой границы утягивающей грудь повязки, губами. «А, вот значит как, Лань Ван Цзи!» — подумал У Сянь, стараясь выровнять дыхание от пустившегося вскачь сердца и из последних сил пытаясь найти подходящий ответ на такое возмутительное действо. — Лань Чжань, а, Лань Чжань, разве это честно? Ты видишь мои шрамы, ласкаешь их, но я не вижу твои. — Ты хочешь увидеть их? — спросил Лань Ван Цзи, смотря в глаза У Сяня снизу вверх. — Хочу, — ответил тот. Лань Чжань повернулся на другой бок и чуть ослабил халат, оттягивая одежду так, чтобы можно было увидеть спину. В очередной раз Вэй Ин пожалел о своём любопытстве. Если его шрамы были похожи на паутину, оплетающую всё тело, то у Второго нефрита — росчерки молнии, широкими полосами оставившие свой след на светлой коже. Они сплетались, наслаивались друг на друга, рассказывая наблюдателю, как жесток в своём гневе был наносящий каждую из этих ран. «Неужто это он имел ввиду, говоря, что защитит меня? — потрясённо думал Вэй Ин, легонько касаясь края одного из шрамов. Возбуждение, ранее туманившее голову, сменилось холодом осознания, что ранее сказанные слова Лань Чжаня не были пустым звуком. — Из-за меня навлёк на себя гнев старейшин, из-за меня чуть не умер, вынося эту пытку, из-за меня…» — Дурак ты, Лань Ван Цзи, — прошептал У Сянь, прижимаясь лбом к широкой спине. — Разве это стоило того? — Стоило, — ответил Лань Чжань, быстрым движением переворачиваясь на другой бок и мягко обнимая У Сяня. — Ничего из совершённого мной не было напрасным. Это был мой осознанный выбор. — Дурак, — тихо повторил Вэй Ин, утыкаясь в грудь Лань Ван Цзи. Сердце Второго нефрита всё так же отбивало барабанный ритм, и сейчас не было звука более успокаивающего, чем этот. На душе ощущалась чуть болезненная лёгкость от исчезнувшего груза недосказанности. Усталость взяла своё, и Вэй Ин не подумал ей сопротивляться, закрывая глаза и утопая в аромате сандала. На столе тихо потухла свеча, погружая комнату в долгожданную тьму. Теперь можно было и отдохнуть.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ