Сказание о Безымянном ордене

Вэй Ин привык заниматься по утрам тем, что было так ему необходимо, — как можно дольше нежиться в кровати. Чувствовать, как по ту стороны век становится теплее и светлее, зарываться в одеяло с головой. Прижимать согнутые в коленях ноги к животу и принимать более приятное положение тела для лицезрения такого сладкого сна. Но с кухни уже манил запах аппетитного завтрака, приготовленного Хуаминг. «Ещё немного. Ещё пара минут», — лениво думал Вэй Ин, жмурясь и хватая пальцами одеяло. Поначалу он не придал значения короткому пшику на периферии слуха. Уже потом, пару секунду спустя, когда до носа донёсся запах горелой бумаги, У Сянь подскочил с кровати, как ужаленный. Быстро взглянув, какой из талисманов сработал, тут же схватил верхние одежды и, запрыгнув в обувь, помчался в нужном направлении. Рационально думать только что подхватившись с кровати было немного сложно, но в таком деле леность была последней нужной вещью. — Это они? — донёсся из-за спины взволнованный голос бегущей вслед Хуаминг. — Похоже на то. Кому ещё вздумается приходить с того края барьера? — сказал Вэй Ин, второпях запахивая ханьфу. — Думаете, они нападут вновь? — спросил возникший по другую сторону Вэнь Нин, неся в руках тешань. — Вряд ли. Мы знатно потрепали их ряды. Они не должны были так быстро восстановить свой военный потенциал. — Если они не выбрали себе нового вожака, — предположила Хуаминг, доставая из кармана ленту для волос. — Если да, то он явно посложнее предыдущего противника будет, — предположил Вэй Ин, бежавший что есть мочи, и, не заметив маленький выступающий корень дерева, споткнулся. И, возможно, упал бы, если бы не сильная рука, успевшая поймать того за талию. — Вэй Ин, — тихо произнёс Лань Чжань, аккуратно возвращая в стоячее положение. — Если у тебя слабые ноги, не стоит так бегать. — Спасибо, Хань Гуан Цзюнь. Но дело не терпит отлагательств. Чем быстрее мы придём к барьеру — тем быстрее узнаем, что же от нас хотят чужаки. Но Лань Чжань вместо того, чтобы отойти, как думал Вэй Ин, продолжал стоять рядом, поправляя края верхних одежд. — Неопрятно, — произнёс он настойчиво. — Не думаю, что прямо сейчас нас атакуют, — сказала Хуаминг, заходя за спину Вэй Ину и начиная приводить в порядок спутанные после сна волосы. — Должна же быть в их умах хоть капля благоразумия. — Ты сейчас говоришь о ком? О людях, которых раз за разом отправляли неизвестно куда за женщиной, по закону их страны приравнивающейся к нелюдям, чтобы только взять как очередную наложницу? Верится слабо, — хмыкнул У Сянь, беря из рук Вэнь Нина оружие и одним движением раскрывая его, проверяя целостность. — Вэй Ин, — произнёс Лань Чжань, привлекая его внимание. — Что ты имел ввиду под барьером? — А-а-а, сигнальный барьер вокруг Земель? — сказал У Сянь, наконец заканчивая поправлять ханьфу. — Я установил его вокруг, чтобы отслеживать, с какой стороны подходит неприятель. Это неплохо помогает подготовиться к нападению. Но предлагаю меньше говорить. Лучше не заставлять ждать непрошеного гостя.

***

— Прошу вас, выслушайте презренного слугу, госпожа заклинательница! — неожиданно громко и чётко произнёс коленопреклонённый варвар, одетый в хорошую, качественную броню. У Сянь смотрел то на человека за чертой барьера, то на меч, лежащий в одном бу* от «гостя». «Интересно, чего это ему стоит», — подумал Вэй Ин, переводя взгляд с человека на меч. Хоть это и было давно, когда Города ещё толком не существовало, но он до сих пор помнил ту непередаваемую смесь эмоций, огнём взывающую желание встать и разрушить дворец владыки варваров до основания, как было совершено с Ци Шань Вэнь. Те, кто имел мало-мальский потенциал к заклинательству, у варваров были ниже, чем рабы. Их убивали, устраивали бои, ломали, сколько прогнившим душам было угодно. Становилось понятно и отношение к прошлой владелице тела, и почему мальчишки оказались похоронены заживо. — Я слушаю, — произнёс Вэй Ин как можно спокойнее. Не было похоже, чтобы человек, стоящий перед ним на коленях, собирался нападать. — Наш новый владыка нижайше просит встречи с вами, госпожа заклинательница, — сказал войн, не поднимая головы. — Он не желает воевать с вами, коей подвластна сила поднимать усопших. «Похоже, догадка Хуаминг оказалась верна», — подумал Вэй Ин, прижимая сложенный тешань к губам. — Раз меня милостиво просят, а не силой заставляют явиться обсудить вопрос мира, а не войны — противиться не стану. Вэнь Нин, Хуаминг. Вы остаётесь здесь и приглядите за домом. В случае атаки вы знаете, что делать. Я ещё не доверяю тем, кто так безустанно домогался моего внимания, — произнёс Вэй Ин, убирая тешань на место и поворачиваясь к Ван Цзи. — Лань Чжань, составишь мне компанию? — Мгм.

***

«Насколько он старше мальчишек?» — думал Вэй Ин, смотря на сидящего перед ним за столом деревянной беседки, спрятанной в кустах раскидистых деревьев, молодого юношу приятной наружности. Несмотря на короткие, зачёсанные тёмные волосы, от длины которых У Сяня ещё передёргивало, и лица, так похожего на почившего поклонника, тот был одет в сидящую по фигуре одежду не из роскошной, расшитой золотом, но качественной ткани. Взгляд двух чёрных бездн глаз смотрел прямо, не стараясь что-то утаить. «Лет на 18-19 тянет», — предположил У Сянь, стараясь спрятать зевок в рукаве ханьфу. Ранняя побудка и отсутствие полноценного завтрака не играли на руку. Вэй Ин очень надеялся разобраться с визитом как можно скорее и отправиться домой, дальше досыпать сладкие сны. — Благодарю вас, что приняли наше предложение, — произнёс юноша, делая знак рядом стоящему мужчине в серых одеждах. — Мы бы хотели перейти к делу сразу. Не хочется тратить наше общее время попусту. Мы хотим мира с вами, госпожа заклинательница. «Вот так и сразу? — удивился Вэй Ин, беря с преподнесённого подноса свиток. — А он не разменивается по пустякам. Не шибко ли он молод для бремени правителя?» Скоренько, почти по привычке, проверив свиток на вредоносные проклятия и не обнаружив их, развернул. Внимательно прочитав текст, подивился находчивости и изворотливости юноши, сидящего перед ним. А как красиво и складно звучало! Прекрасные условия мира, где все уважают друг друга, отдают дружественные поклоны и основывают на земле, что между Землями и Империей, нейтральную область, где люди свободно торгуют изделиями и товарами, не зависимо от происхождения и наличия способностей к заклинательству. С установленными правилами поведения и наказаниями по тяжести проступков. Слишком хорошо звучит. «Забираю свои слова обратно. Похоже, теперь я понимаю, почему такой, как он, дожил при дворе до своих лет. Губы от мёда блестят, а за пазухой, похоже, что меч**», — подумал Вэй Ин, посмотрев на юношу другим взглядом. — Хорошие условия, — произнёс У Сянь, легко улыбаясь. Хотя хотелось, ой как хотелось, до еле ощутимого покалывания в кончиках пальцев расплыться в широкой улыбке, со стороны напоминающей оскал. Не каждый день встречаешь на своём пути занятного, не лишённого острого ума человека. — Но мне бы хотелось установить ещё одну меру предосторожности для Земель. «Уж извини, но я ещё помню все ваши набеги и срамное отношение к прошлой хозяйке тела». Юноша, до этого смотревший прямо на Вэй Ина, заметил что-то со стороны, чуть удивился, подняв брови, и вновь посмотрел на У Сяня. — Как вам будет угодно, госпожа заклинательница, — произнёс он с улыбкой на лице, способной очаровать любую деву. Но Вэй Ина это уже не особо заботило. Больше всего его заинтересовало еле заметное давление за правым плечом. Как раз со стороны, где стоял Лань Ван Цзи. Быть может, Лань Чжань хотел показать серьёзность слов Вэй Ина, но что-то подсказывало У Сяню, что подоплёка подобного поступка была совсем иной. От подобных мыслей в голове становилось тяжело, а на сердце почему-то грустно.

***

— Вы уверены, что стоит просто отпустить их, владыка? — раздаётся голос советника за спиной. Он и не думает поворачиваться, наблюдая, как стремительно удаляется в небесах бело-зелёная точка. — Разве мы хоть словом и делом дали усомниться в правильности действий наших? — спросил юноша, улыбаясь про себя. — Нет. Ваши решения верны и праведны, — произнёс советник, и он точно знал, что мужчина в очередной раз глубоко кланяется. — Ваш жалкий слуга не смеет выказывать и тени сомнения. Ваш слуга лишь нижайше просит ответить на вопрос недостойный — стоило ли отпускать ту, кто представляет опасность для народа? «Стоило. Тысячи тысяч раз стоило», — думает юноша, вспоминая, как женщина, за которой без устали оправлял всё новые и новые отряды брат, давала отпор. Как без должного трепета и страха взошла по ступеням дворца и как вела себя. Он мог поклясться, что когда Фан Юй Пэн почувствовала мимолётную угрозу, касающуюся Земель, в глазах цвета зелёной травы промелькнули алые всполохи яростного, боевого пламени. — Наш почивший брат хотел присвоить себе чужеземного воина и сделать её очередной чужеземной игрушкой в гареме, вдоволь наиграться, позабавиться тем волшебством, что творит она, и сломать, как многих других. Если бы у него получилось задуманное, думается нам, сего места не существовало более. — Но тогда разве не было бы лучшим решением оставить её здесь, как воина, и по прошествую лет подыскать ей выгодную партию по сердцу? «Слушал бы ты, как это звучит», — смеётся про себя юноша, улыбаясь уголками губ. — Разве ты не видел? — спросил молодой человек, заведя руки за спину. — Как посмотрел на нас тот муж в белом. Словно мы позарились на его жену. Того и глядишь — разорвал бы на куски. Уж лучше мы будем союзниками, никак не вмешивающимися в дела друг друга, чем кем-то значимей, но на ножах с влиятельными орденами заклинателей, располагающими знаниями нам не подвластными. «Думаю, от этого решения будет спокойно всем».

***

Всю дорогу Вэй Ин был непривычно молчалив, не стремился прильнуть к груди, как было это обычно. Лань Чжань озадачен сверх меры. В его памяти У Сянь, не проронивший хоть слова, предельно серьёзен, он смотрит только вперёд, на врага, готовый к любым каверзам судьбы. Но разве Лань Чжань сделал хоть что-то, чтобы стать неприятелем? «Мы не приятели», — звучит из прошлого его собственный, совсем ещё не надломленный испытаниями голос, не понимающий, какую ошибку совершает. «Мы не приятели», — вторит ему недовольно сиплый голос Вэй Ина, только вступившего на Путь тьмы. Хоть Вэй Ин в его руках, прошлое нет да нет, но терзает душу, напоминая о былых ошибках и безвозвратно упущенном времени. Лань Чжань больше не хочет оставаться в стороне, чтобы вновь не потерять.

***

— Сядь, Лань Чжань, — звучит в тиши комнаты голос Вэй Ина спокойно, приглашая за стол. Ван Цзи повинуется беспрекословно, опускаясь напротив У Сяня. — Лань Чжань, а, Лань Чжань, зачем ты так? Я уже думать начал, что ты мне доверился. Похоже, что был не прав. — Я доверяю тебе, — возразил Ван Цзи, не понимая, отчего Вэй Ин задал столь странный тон разговора. — Лань Чжань, доверие не подразумевает ревности. Ты правда считаешь, что я в своём уме решусь уйти к кому-нибудь другому? — Тот мужчина смотрел на тебя неподобающим образом, — произнёс Лань Чжань, в чьей памяти оживал оценивающий цепкий взгляд нового владыки варваров. Точно на ценный товар на рынке взирал. — Он смотрел на меня как на сильного союзника, одолевшего его родича в бою, — не согласился Вэй Ин, прикрывая глаза. — Уж кто, а он знает, как долго предыдущий владыка воевал со мной и что с ним стало. Он опасается за свою шкуру — кому нужны злые заклинатели под боком? — Ты веришь его обещаниям? — Когда человек хочет жить в мире со своим возможным врагом, он сделает все мыслимое и немыслимое, чтобы сделать врага хотя бы союзником, — сказал У Сянь, вновь смотря на Лань Чжаня с непоколебимой уверенностью в серо-зелёных глазах. — Для меня мир важен, как никогда. Люди, живущие здесь, заслуживают того, чтобы просто жить, заниматься своим ремеслом, обрабатывать Земли. — И для тебя? Вэй Ин похож, и в то же время — нет, на себя прошлого. Только сейчас он понимает, какую ответственность несёт и делает то, что должен, но не более того. Он оставил то, что не знает сам тем, кто смыслит в этом. «Но как же ты?» — Да. Давая отпор бесчисленное количество раз, с каждой битвой это тело набиралось силы, ловкости и зоркости. С каждым разом я понимал, что желаю мира этому месту. Знаешь, я немного устал от бессмысленной войны. Устал от обвинений вслед, жажды крови врагов, плотной мантией укутывающей тело, устал от бесконечного бегства, от отсутствия крова над головой, устал, бесконечно устал без поддержки живых и тёплых людей. — Лань Чжань. Если ты правда доверяешь мне — то не нужно во мне сомневаться. — Я не сомневаюсь в тебе, — повторил Лань Чжань, любуясь бликами света в серо-зеленых глазах. — Ты не безразличен мне. — Я знаю. Но что же дальше? Обнимемся и пустимся прямиком на Би Чене в лоно семьи? В Гу Су, как уже говорил, я жить не смогу и не стану. Но это дом твой, и только тебе решать, что будет дальше. Словно осознав тяжесть своих последних слов, он добавил: — Я не хочу, чтобы ты разрывался. Дом — важная часть тебя, и я приму любое решение, какое бы ты не принял. Я не тороплю тебя. Обдумай хорошенько, стоит ли пускаться в омут с головой ради неизвестности, — произнёс Вэй Ин, вставая из-за стола и направляясь к выходу из комнаты, оставляя Лань Чжаня наедине с тяжёлыми думами.

***

Когда У Сянь вышел к центральной тропе, ведущей в Город, небо окрасилось мягким закатным светом. Лёгкий ветерок путался в волосах, хоть как-то пытаясь унять роившиеся бешеными насекомыми мысли. Недавние слова и поступки смущали разум. Пусть он высказал, что было на сердце, одно всё же осталось, и теперь тяготило душу не хуже искусного, долгоиграющего проклятия. Лань Чжань, признавшийся в своих чувствах, повёл себя как мужчина, защищая дорогого человека от призрачного намёка на угрозу. Быть может, Вэй Ину полагалось порадоваться, что всё так складывается, но как-то не выходило. Вместо этого чувствовалось иначе. Становилось липко и мерзко от подобного. Лань Ван Цзи приревновал его к новому правителю варваров. Считай, ещё мальчишке, что Фан Юй Пэн в сыны годится. Но разве он давал подобный повод? Разве он хоть жестом показал свою благосклонность к юнцу? Разве он давал понять Лань Чжаню, что принадлежит ему? Разве он вещь Второго нефрита, чтобы тот выбирал, с кем ему общаться и как на кого смотреть? В разуме призраком появился образ бывшего правителя варваров, хотевшего сделать Фан Юй Пэн своей, без её на то дозволения. Сама мысль была Вэй Ину мерзка, но в чём тогда отличие? Не заявляет ли Лань Чжань свои права на него? Разве он безраздельно кому-то принадлежит? Или это с ним что-то не так? Он же видит, как Ван Цзи любит его. Любил все эти годы, терпеливо снося всю боль и печали. Идя против своего ордена и клана, перемалывал и собирал из мелких крупиц себя вновь. Должен ли он принять эти чувства безоговорочно и быть с Лань Чжанем? Это и есть любовь? «Но разве я люблю?» — подумал Вэй Ин, останавливаясь. Он принял чувства Лань Чжаня, но того, что испытывал Второй нефрит, в душе его не было. Он всегда воспринимал Ван Цзи как интересного человека, сильного противника и в будущем — хорошего боевого товарища. Как же так вышло, что такой, как Лань Чжань, воспылал к нему чувствами, что к деве питать под стать? — Как же это всё сложно, — устало вздохнул Вэй Ин, по привычке касаясь губ сложенным тешанем. Сколько бы У Сянь не заигрывал, сколько бы не очаровывал, чуть дальше его ждала бездонная пропасть неизвестного и в чём-то страшного чувства. Решиться просто так шагнуть вниз, полностью пропасть в нём Вэй Ин, чего душой кривить, боялся. — Что же у вас такой печальный вид, Госпожа Фан? — раздался радостный девичий голос откуда-то сверху. — Он вам совсем не к лицу. Вэй Ин поднял голову и встретился взглядом с девами из магазинчика со сладостями. Похоже, в своих ядовитых мыслях он сам не заметил, как пришёл в Город. Он уже было хотел послать прелестницам ответную улыбку, как заметил в окне ещё одну, незнакомую деву. Она, как и все остальные, тепло смотрела на Вэй Ина своими необычными глазами. Но… — Когда это вы успели взять к себе нового работника? — само собой сорвалось с языка. Одна из девушек, самая старшая, моргнула пару раз и засмеялась звонко. — Надо же, даже Госпожа Фан тебя не узнала, Мо-сюн! Вот что правильный макияж делает! Услышав это, рот Вэй Ина сам собой раскрылся в изумлении. Вот это да. Перед ним был его новое приобретение, Мо Сюань Юй. В женском облачении. С искусно нанесённой на миловидное личико косметикой. Точно прекрасная дева. Если не считать выпирающий кадык.