Сказание о Безымянном ордене

«У меня что-то на лице?» — озадаченно подумала Хуаминг, всматриваясь в лица находящихся в пещере людей. Только успокоив горячую кровь, стремительно бегущую по жилам, она никак не могла взять в толк, в чём была причина столько странного внимания. — Ш-шицзе, что ты здесь делаешь? — наконец нашёл подходящие слова Цзяньпин, ни на миг не прекращая давить на посох. — Учитель опасается, что вы можете впутаться в дела, которые вам не под силу. Как я вижу, Учитель оказалась правой. Кто в здравом уме пойдёт к курганам, полным обиженной энергией? У вас что, напрочь здравый смысл отбило? — Помилуй, шицзе! — вскрикнул Дэмин, во все глаза глядя на девушку. — Мы и не думали идти этой тропой! — Тогда что вы здесь забыли? — подняла бровь Хуаминг, всё ещё ожидая услышать вразумительный ответ. — Погубить он нас хотел, вот что! — раздался громкий мужской голос из толпы. — Мертвецов вызвал, а сам с дружком своим в толпу затесался, чтобы свою жатву собрать! Услышав подобное, Хуаминг мельком взглянула на выкрикнувшее подобное заклинателя и только головой покачала. — Как этот ученик способен призывать мертвецов, когда и десяти минут в их последнем пристанище провести не может? — спросила она, переводя взгляд на Дэмина. — Будьте уверены, господин заклинатель, я знаю этого ученика достаточно, чтобы говорить подобное. — Как будто я поверю тебе, чёртова приспешница, — выплюнул тот. Хуаминг, только плечами поведя, спросила: — Я только одного не могу разуметь — что вы, способные разобраться с этой сворой, делаете здесь, за барьером? — …У меня энергия вышла из-под контроля, — нехотя признался Дэмин, опуская взгляд вниз. Было невыносимо стыдно смотреть в глаза старшей, осознавая свою постыдную оплошность. — Это у тебя-то? У кого, несмотря на любовь к неприятностям, превосходный контроль? — ещё сильнее удивилась девушка. — Благодарю за похвалу, — произнёс тот, не зная, радоваться ли ему или плакать. Шицзе умела бить в слабые места, выворачивая наизнанку и заставляя посмотреть правде в глаза. — Что с вас взять, — цыкнула она, сильнее сжимая меч. — Цзяньпин, головой за него отвечаешь. Ясно тебе? — Конечно, — сказал тот, наблюдая за перешагивающей черту барьера Хуаминг. Вдали чёрной молнией мелькала ещё одна фигура, без устали разя мертвецов. «С такой подмогой можно ничего не бояться», — облегчённо подумал Цзяньпин. — Небось ваш Учитель хорошо научил вас обманывать простых людей своими тёмными заклинаниями. …как бы не так. — Но теперь-то можно? — ожидающе спросил Дэмин, глядя с надеждой в глазах. — Теперь — да, — ответил тот, убирая посох и одним рывком руки поднимая друга. — Я прикрою. — Спасибо, — тихо произнёс Дэмин и, откашлявшись, заговорил уже громче. — Мы и правда многому научились, господин заклинатель. Каждый день, без устали учили и учились выживать. И всё благодаря нашему Учителю. Нет слов, чтобы выразить ей нашу признательность. Мы побеждаем врагов во имя её. Чего не могу сказать о вас. — Что? Да как ты… — Но разве я не прав? Небось вы обучались у именитых учителей, вам довелось прочитать несметное количество драгоценных свитков. Но… Вместо этого до моих ушей донеслась мелодия, содержащая столь грубые ошибки, что диву даешься. До сих пор поверить не могу, что можно совершать столь непростительные вашему возрасту и статусу главы Ордена оплошности. Вы так кричите, что это мы виноваты, но зачем? Быть может, чтобы перевести стрелки на нас, простолюдин, шедших мимо? — Пф, кто в здравом уме поверит такому, как ты? — усмехнулся мужчина, всем видом старавшийся выглядеть грозно. — Поверят, когда я чисто сыграю эту же мелодию. А члены ордена Гу Су Лань, как знающие толк в заклинаниях, связанных с музыкой, подтвердят её подлинность. Могу я попросить вас засвидетельствовать правильность исполнения? — обратился Дэмин к самому старшему из находившихся в пещере людей в белых одеяниях. Носивший бороду мужчина сурово посмотрел на обратившегося к нему юнца и кивнул. «Обличающий» его во лжи заклинатель было хотел возразить, но Дэмин хотел как можно быстрее совершить своё «чёрное» дело. Стоило поднести флейту к губам, как противник достал из-за пазухи амулет и исчез во вспышке телепортации. — Наконец-то, — выдохнул он, возвращая флейту на место. Ему было совершенно всё равно, что паника в кругу заклинателей поднимется ещё больше. И на то, что крикун повёлся на провокацию, подставив своих людей, — тоже. — А он быстро сдался, — произнёс Цзяньпин, одобрительно косясь на друга. — Ты был беспощаден. — Он получил по своим заслугам, — сплюнул Дэмин, подходя к другу. На языке расходилось омерзительное чувство тошноты, голова отдавалась лёгкими вспышками боли. Но даже балансируя между на грани сознания, инстинкты оставались неизменными. «Никто не скажет дурного об Учителе». — Молодец, — произнёс Цзяньпин, хлопая Дэмина по спине. Сливающийся воедино момент паники и важности был разрушен непристойными звуками, выходящими изо рта остатками трапезы.

***

Собирать вещи в скорую дорогу — занятие довольно интересное. Ты кропотливо, подбирая одну деталь за другой, рассчитываешь свои силы, размышляешь, сможешь ли унести и думаешь, пригодится ли это в бою с неизвестностью. Вэй Ину не привыкать к такому. Он приноровился срываться по первому зову, уносясь со встречным ветром вдаль. Ему было неважно, что произойдёт с ним — какая разница, если у него молодецкая удаль, знания множества заклинаний да верный меч под рукой? Встретит он на пути своём парочку нежити, и что с того? Зато потом можно передохнуть и выспаться всласть на постоялом дворе, да двигаться дальше к цели. Сейчас У Сяню даже немного смешно от подобных мыслей. Он, так свято веривший в свои силы, думал, что сможет все невзгоды взвалить на свои плечи и пойти дальше. Но, как показало прошлое, есть вещи, которые в одиночку сделать нельзя. Либо ты сломаешься под грузом не твоих бед, либо превратишься в осквернённого зверя, когда-то раньше помогавшего людям. «Не это ли та самая «зрелость?» — отстранённо подумал Вэй Ин, складывая талисманы в отдельные стопки. Вот «смешно» то получится, если в бою ещё перепутает. Сейчас ему есть, куда возвращаться, что терять и за что нести ответственность. Сейчас у него вряд ли есть возможность сделать спасительный шаг назад — за спиной нет доброго дяди, способного прикрыть и подбодрить. Теперь это его роль: встречать, поддерживать и провожать ребят, только начинающих своё странствие. «Как старик рассуждаю, серьёзно», — усмехнулся про себя У Сянь, сжимая в руках тёмно-синюю длинную, с толщиной в половину большого пальца, верёвку, заканчивающуюся двумя кисточками. Будь его воля, он бы испробовал свою задумку ещё пару раз, чтобы убедиться в тонкостях применения. Но похоже, выяснять ему предстоит в сражениях. — Вэй Ин? — произнёс Лань Чжань, замечая тихий смех У Сяня. — М? А, мне немного весело. Если посмотреть, то я собрал вокруг себя всех священных зверей, — произнёс он, поправляя соломенную шляпу с вуалью. — В прошлом — Сюань У и Чжу Цюэ, с которым меня почему-то сравнивали. Сейчас — Бай Ху и Цан Лун*. Можно собой гордиться — не каждому удалось собрать священных зверей рядом с собой. — Мгм, — только согласился Лань Чжань, идя шаг в шаг. «Мои ноги уже не болят, а он всё ещё чуть замедляется», — подумал Вэй Ин, проходя мимо начинающихся появляться домов Города. Хоть он и был уверен, что его дом останется нетронутым, пригляд был нужен. Его жильё не должно пустовать. Это могло показаться домыслом или сказкой, но его дом — место силы, мягкой, обволакивающей, готовой в любой момент взорваться, если что-то случиться не так. Он чем-то напоминал одомашненное животное: если долгое время хозяин отсутствовал — может и сожрать за милую душу. «Как же быть», — думал Вэй Ин, подняв голову вверх. Простой человек не мог находиться там долго — не обладающего хотя бы зачатками ядра дом мог свести с ума «случайными» шорохами или звоном. — Госпожа Фан, доброго вам дня! — раздалось откуда-то сверху. Подняв голову ещё выше, Вэй Ин лицезрел улыбающегося от уха до уха Сюань Юя, удобно устроившего голову на подоконнике. — И тебе доброго, — ответил У Сянь, ловя себя на мысли, что как иногда занятно складываются события. В твоей голове только показались ростки волнующих тебя вопросов, а мир уже представил тебе подходящий ответ. — Ты можешь оказать мне услугу? — спросил Вэй Ин, останавливаясь. — Мне ненадолго нужно уйти, и ни одной живой души дома не будет. Поэтому, не можешь приглядеть? — А? Но всё ли будет в порядке? — удивился юноша, резко вскочив. — Конечно, — заверил его У Сянь. — Правда, тебе лучше сказать, что ты пришёл с моего позволения. — Но что именно я должен сказать? — Что угодно, — произнёс Вэй Ин, улыбаясь в ответ и продолжая свой путь. — Я надеюсь на тебя. О дороге ко мне можешь спросить у кого угодно. — Ты уверен? — спросил Ван Цзи, когда они удалились на почтительное расстояние. — Что мой дом не обкрадут? Лань Чжань, зачем кому-то что-то брать из моего дома? Поверь, даже если кто-то забрался в него со злым умыслом — так просто выйти из него не получится. Ван Цзи только кивнул в ответ. «Вот диво-дивное. Раньше бы он не преминул отозваться «Чепуха» или чем-то ещё. А сейчас просто соглашается с моими словами, не думая и оспорить». Изменения Лань Ван Цзи, вечного борца с хаосом, до сих пор поражали. Пусть они и многое поведали друг другу, но каждый день приносил что-то новое, о чём Вэй Ин даже представить не мог. Хотя бы начать с того, как вышло, что вместо того, чтобы продолжать чувствовать отвращение, безупречный Второй нефрит воспылал тёплыми чувствами. В мыслях вновь появились уродливые шрамы, бороздами проходившие по широкой спине. Это тоже его заслуга. Ах, этот странный запрет на «спасибо» и «прости»! Это просто два слова, без которых жизнь кажется в разы сложнее. С чего бы Лань Чжаню их запрещать? «Аж раздражает, — подумал Вэй Ин, готовый локти кусать от досады. — Это похоже на…» Он резко остановился, поражённый своей мыслью. О Небеса, как он раньше то не догадался об этом? — Лань Чжань, а Лань Чжань. Можно твои ладони? Тот безропотно повиновался, показывая тыльную сторону. Вэй Ин, коснувшись сначала погрубевшей от долгой игры на гуцине кожи Ван Цзи, остановился на пересечении линий судьбы и ума, медленно, выводя черту за чертой пальцем «писал» на ладонях то, что не мог донести голосом. — Я не могу сказать их тебе — ты сам говорил, что между нами не должно быть подобного. Поэтому я буду искать любые способы, чтобы выразить «их» тебе. «Как в старые времена, да, Лань Чжань? Только теперь ты мне бросаешь вызовы». — Мгм, — произнёс Ван Цзи немного погодя, мягко касаясь пишущего пальца своими и чуть приподнимая уголки губ. Вэй Ину показалось, что ноги приросли к земле, а на него самого сошло благословение небожителей. Лёгкая улыбка Лань Чжаня озаряла его лицо невиданным доселе внутренним светом, разгоняя хмурые тени и делая в тысячу раз прекраснее. «Похоже, при таком раскладе, выиграть так просто у меня не получится. Ну держись, Лань Ван Цзи, я склоню счёт в свою сторону!»

***

— Быть может, было бы лучше, если бы они были в нашей лодке? — в очередной раз спросил Цзинь И, поглядывая в сторону членов семейства Фан. — Оставь их. Они согласились отправиться с нами по вынужденным причинам, — ответил Сы Чжуй, устало выдохнув. — Позволить двигаться так, как им требуется — лучшее, чем можно помочь. Цзинь И только плечами пожал и вновь бросил взгляд на соседнюю лодку. Пострадавший юноша спал, устроившись на плече высокого мужчины в маске, ещё возле пещеры державшегося особняком и ни с кем не разговаривающего. Другой, мастерски орудовавший посохом, сидел рядом с появившейся из ниоткуда девой и о чём-то тихо с ней переговаривался. У Цзинь И было много вопросов: от самых невинных до тех, за которые его бы в Облачных глубинах давно наказали за излишнее любопытство. Правда, больше всего его интересовало то, как его друг, Лань Сы Чжуй, и дева из семьи Фан похожи. Нет, не внешне конечно. Но поворот головы, вскользь брошенный взгляд, чуть усталая улыбка, обращённая к братьям, — по крупицам складывалось, накапливалось в интересную картину. Цзинь И, чтобы старшие не заметили, что он занимается праздностью, а не восстановительной медитацией, погрузился в мысли о том, что было бы интересно, если бы его друг и дева из семьи Фан оказались потерянными братом и сестрой. Или ещё в детстве помолвленными, но разлучёнными. Или же…

***

Жильё самого жуткого и тёмного заклинателя всех времён не наводит ужас и не заставляет кровь в жилах стыть. Сидя на веранде, Сюань Юю хотелось как можно сильнее укутаться в особый аромат этого места, отдающий щекочущими нос специями, чернилами и бесконечным числом раз творимым заклинательством. Атмосфера небольшого домика на окраине Земель дарила уют и защиту, и больше ничего не заботило разум. Ни погост поблизости, ни, как оказалось, варвары, за долгое время наконец умерившие свой яростный пыл. Даже странное предупреждение, сказанное хозяином дома, ранее настораживало не так сильно. Неужели простого «Я пришёл по зову твоего господина» и правда хватило? Как давно он чувствовал себя так безмятежно, Сюань Юй уже и не вспомнит толком. Вечно гонимый сотнями злых языков, наказуемый за самую малую провинность, он и представить не мог, что незнакомые люди, завидев взрослого мужчину в девичьих нарядах, отнесутся с пониманием и позовут на чай. «Это место похоже на сокрытые от чужих глаз Небеса на земле, — с грустью подумал он, водя носками сапог по земле. — Даже смешно, что попал я сюда благодаря «гадкому Старейшине И Лин». — Молодой господин Мо? — раздался рядом знакомый голос. Сюань Юй, выныривая из своей меланхолии, посмотрел на стоящего перед ним юношу-ремесленника. — Прошу прощения, вы не знаете, Госпожа Фан сейчас у себя? — Нет. Она вместе с Хань Гуан Цзюнем ушли по делам, — ответил Сюань Юй, прижав ноги к груди. — Госпожа Фан попросила посмотреть за домом в её отсутствие. «Уж прости, что разочаровываю тебя», — подумал он, отводя взгляд. — Так вот почему все были так взбудоражены, — произнёс юноша, проходя внутрь и беря с низкого стола пару амулетов. — Так заработался, что выйти из мастерской не было возможности даже. — Ты так свободно входишь в чужой дом, — немного настороженно заметил Сюань Юй, косясь на юношу. — Госпожа Фан всегда рада гостям. Когда у нас заканчиваются необходимые амулеты или просто нужен совет — она выслушает или оставит нужное на столе, если пришло время обхода Земель. Лучшего и желать нельзя, — с улыбкой ответил тот, аккуратно убирая расписанные отрезки зачарованной бумаги за пазуху. — Вы вновь надели мою заколку, — радостно произнёс он, садясь на корточки перед Сюань Юем. — Этот мастер чрезвычайно рад. Она вам очень идёт! «Странный он, — подумал он. — Зачем повторять очевидное?» С того дня, как заколка оказалась в его волосах, Сюань Юй неустанно любовался незамысловатой красотой и изящностью изделия, которому позавидовали бы столичные красавицы. Теперь-то он всем покажет! Мо Сюань Юй станет самым красивым… самой красивой… Неуверенность в мыслям всколыхнула ил прошлого на самом дне души, поднимая на поверхность то, что так тревожило. Голову стали заполнять разные голоса, на правильные и неправильные тона произносящее, что он и без них знал. По телу разлилось набившая оскомину слабость и паника. Его же не ударят сейчас? Не надругаются из-за миловидного лица? «Ну же, Юй-эр, оголи плечо. Твою рану нужно обработать». «Посмотри, А-Юй. Это мой большой секрет. Верю, что ты никому не расскажешь о нём. Правда?» «Ты мой брат. Я не могу принять твоё сердце». «Дядя, кто это?» «Очень плохой человек. Он ненормальный. Не подходи к нему, А-Лин.» «Как отвратительно». «Я помню, как Старший брат нёс меня на своей спине. Хоть он и без устали ругал меня за беспомощность, Старший брат продолжал свой путь, не отпуская рук». «Улыбка Сюань Юя очаровательна. Было бы замечательно, если бы она не сходила с твоих губ никогда». — … теперь я красивее… — прошептал Сюань Юй, пытаясь унять постыдную дрожь в теле. — Если мнение этого мастера покажется Молодому господину Мо значимым, то вы очень очаровательный, — произнёс юноша, наклонив голову вбок. — Даже без искусно нанесённой косметики вы останетесь тем же. — Как ты можешь быть уверенным, ни разу не видя меня без неё? — немного раздражённо произнёс Сюань Юй. — Пока Молодой господин Мо не явит свой лик, скрытый макияжем, я и не узнаю, — улыбнулся он, продолжая смотреть ему в глаза. Сюань Юй, отвыкший от обычного к нему отношения, немного стушевался. Над ним же не посмеются, когда он сотрёт свою «маску»? — Прежде… позволь узнать твоё имя, — произнёс он, ругая себя за отсутствие манер. Чтобы подумала покойная матушка? — Оу, прошу прощение, Молодой господин Мо! Этот мастер совсем позабыл представиться. Имя этого мастера — Лей Хань.

***

Воздух в помещении тяжёл и сладок. Он оседает в лёгких, немного мешая думать, отвлекая праздными мыслями. Если бы ещё благородные мужи обсуждали вопросы о тёмных заклинателях чуть тише, быть может, из этого что-нибудь и получилось. Но всё больше нарастающие вскрики только мешали услышать крупицу дельного совета. Хуаминг, заблаговременно расположившись у самого выхода, всеми силами подавляла разрастающееся желание незаметно выйти вон, подальше от эпицентра светлых сил. Если это и правда те добродетельные мужи, не ведающие страха, смело бросающиеся на борьбу с проявлениями тёмных существ и людских помыслов, то Хуаминг лучше будет где угодно, но не вблизи. «Не из-за этого ли Вэй Ин сбежал на курганы? — думала она, нет да нет поглядывая на выход. — Не заклинатели, а голодные уличные собаки, готовые разорвать любого, кто лучше и сильнее их самих». Стоило ей прийти к мысли, что может быть в головах сидящий в комнате людей ещё найдётся умные мысли, как она услышала: — Получается, мы все были обмануты Верховным заклинателем? — Он, прикрываясь добродетельными деяниями, вершил зло, не снившееся даже Старейшине И Лин? — Разве можно смотреть на подобное сквозь пальцы?! — Убил отца, названного брата, супругу и своего отпрыска… Как такого ещё земля носит? — Давайте же соберём силы и ударим по врагу! Взирая на галдящую толпу с удивлением, Хуаминг понемногу отодвигалась к выходу, пока совсем не оказалась на веранде. Аккуратно встав, она тихо прошла дальше, удаляясь от шумящих мужей. «Это похоже на безумие. Уж лучше бы мы не стали вестись на упрашивания тех юношей из Гу Су Лань», — раздражённо думала она, осматривая так называемую Пристань Лотоса, место, где вырос человек по имени Вэй У Сянь. Всё здесь — от кувшинок лотоса до еле слышимых позвякиваний колокольчиков у младших учеников — было в точности, как в рассказах и рисунках Вэй Ина, без конца появляющихся в их маленьком доме. — Знаешь, на заднем дворе есть маленькая резная беседка. Наверно, на неё в своё время наложил заклинание прежний глава ордена, но в любое время там свежо и приятно находиться. Мысли сами собой очищаются, вдохновение приходит и хочется посвящать бесчисленные мелодии и песни россыпи звёзд и яркой луне над головой. «Эта беседка всё ещё там, — думала Хуаминг, глядя на лотосовый пруд. - Но никто в ней больше не сидит. Та ли эта беседка, о которой ты говорил?» — А в саду стоит высокое-высокое дерево! В период цветения я любил забираться на него и сидеть, задрав голову вверх. Запах цветов был такой сильный, что кружилась голова, но мне не хотелось спускаться вниз. Тогда мне казалось, что нет места спокойнее в мире, чем самая крепкая ветвь этого дерева. «Оно всё ещё здесь. Такое высокое, как на твоих картинах», — думала она, прикасаясь к шершавой коре дерева. Воспоминания, выходящие из-под пера У Сяня, завораживающие своей красотой изображения. С единственной разницей, что-то было красочное, искрившееся радостью прошлое, а здесь — немного пустое, без самого важного настоящее. — Шизце, — раздался голос за спиной. Повернувшись, Хуаминг увидела стоящих в пару шагов от неё Цзяньпина и Дэмина. — Шизце, Учитель — это Вэй У Сянь? «Наконец-то догадались», — усмехнулась про себя Хуаминг, радуясь, что они так выросли. Они слишком долго были вместе, чтобы удовлетворить друг друга простыми словами. Сказанное Цзяньпином не являлось вопросом — он прекрасно знал, что прав. Мальчишка требовалось узнать совсем другое. И ей тоже. — Это что-то изменит? — сказала она спокойно, хотя сердце било барабанную дробь в груди так, что могло выскочить наружу от волнения. — Да нет, — удивлённо произнёс Дэмин, заводя руки за голову. — Учитель — это Учитель, кем бы она в прошлом не была и сколь наводящие страх имена не носила. Хуаминг, как можно незаметнее, выдохнула, отпуская один из самых больших страхов.