Сказание о Безымянном ордене

— Мне уже лучше. Правда, шицзе, — произнёс Дэмин, похлопывая себя по бёдрам. — Эффект неправильно сыгранной мелодии давно прошёл, и больше я не потеряю контроля. — Может, контроль ты и не потеряешь, — отозвался Цзяньпин, почесав переносицу. — Это не отменяет того, что нам лучше стоит как можно скорее удалиться подальше от великих орденов. Я верно понял, шицзе? Хуаминг кивнула. То, что ей довелось услышать из речей Вэй Ина, подкрепилось перекрикивающими друг друга, стараясь вновь «очернить» кого-то, заклинателями. Оставаться здесь было опасно. «Может, я зазря отправила Посланника Вэй Ину?» — подумала девушка, хмуря брови. — Вы никуда не пойдёте, — раздался за спинами юношей раздражённый мужской голос, заставивший детей содрогнуться. Позади мальчишек стоял глава ордена Юнь Мэн, то и дело искривший фиолетовыми всполохами молний. «Зазря», — заключила Хуаминг, силясь не сделать полшага назад. Быть может, она видела этого мужчину в первый раз в своей ничтожно маленькой жизни, но лишь один взгляд на него давал понять, что любой шаг может стать последним. Глава ордена Юнь Мэн походил на натянутую тетиву боевого лука, тяжёлого, почти неподъёмного без должной подготовки, готового в любой момент сорваться и пустить стрелу в полёт. — Пока ваш чёртов Учитель не соизволит явиться, вы никуда не уйдёте, — выплюнул он, произнеся это так, словно о чём-то мерзком говорил. — Даже не думайте, что сможете сбежать. Как ученики своего Учителя, вы ответите за всё. С каждым словом перед глазами Хуаминг мелькали различные образы Вэй Ина. Улыбающегося, мокрого после очередного прыжка в воду, довольного новым артефактом, удовлетворённого победой. Уставшего после очередного кошмара, стирающего собравшиеся в уголках глаз слёзы, пока никто не увидел. Она замерла, как вкопанная, разрываемая на части желанием вытащить свой меч из ножен и сдержаться, не поддаваться на злые речи хозяина этих земель. «Хватит. Хватит обвинять Вэй Ина в том, что он не творил. Хватит говорить о том, что даже не ведаешь!» — хотелось закричать в ухо стоящего рядом мужчины, чтобы до него дошло. — Глава ордена Юнь Мэн Цзян, — произнёс Дэмин, повернувшись к мужчине лицом и поклонившись. — Мы благодарим вас за тёплый кров и прекрасную трапезу. Воистину, гостеприимство Пристани Лотоса не знает границ. — Даже не думай, что слащавые речи смогут тебе помочь, наглый мальчишка, — сощурил глаза мужчина. — Тогда вам удалось избежать кары, но сейчас даже не думайте, что у вас получится. — И в мыслях не было, глава ордена, — спокойно ответил юноша. — Этот ученик лишь хочет сказать, что не были мои слова тогда ложью. Энергия, что течёт в этом ученике — его собственная. Такова её суть, и любая попытка изменить её — значит избавиться от Ядра внутри, выбросить в выгребную яму и оскорбить своего Учителя, давшего этому Ученику свои знания. Переведя дух, Дэмин выпрямился и посмотрел мужчине прямо в глаза. — Этот ученик — всего лишь малолетний, несведущий в жизни мальчишка. То, что делал этот Учитель когда-то в прошлом, не должно касаться этого ученика. Этот… Я не в праве судить о том, что не происходило на моих глазах. Жизнь Учителя принадлежит только Учителю и… — Если ты не смыслишь, то изволь помалкивать! — резко перебил глава ордена Юнь Мэн Цзян. — Я буду разговаривать только с твоим проклятым Учителем! Поэтому если скажешь ещё хоть слово — я переломаю тебе ноги! Происходящее, всё больше и больше набирающее плохой оборот, прибавляло Хуаминг мигрени. Они просто хотели удалиться, никому не мешаясь под ногами, но теперь это вряд ли было возможно. Если за то время, пока Вэй Ин был рядом, никто так и не смог одолеть его, то что они могут противопоставить главе целого ордена совершенствующихся, бывший во всевозможных сражениях? Хуаминг меньше всего хотелось, чтобы они стали причиной неприятностей У Сяня. Резко появившаяся тёмная фигура вырвала девушку из омута тяжёлых мыслей. Но почему он здесь? — Нет, Господин Цзян. Они уйдут, — произнёс Вэнь Нин, встав ровно между ними и мужчиной. — Кто позволил ступить на порог Пристани Лотоса?! Как ты посмел?! Вэнь Нин, не обращая внимания на засиявший пурпурными молниями хлыст, сделал пару шагов вперёд и, остановившись, поднял перед собой какой-то предмет. Получше приглядевшись, дети увидели меч. — Вынь его из ножен, — сказал Вэнь Нин уверенно, вызывая удивление как у детей, так и у главы ордена. — Если ты думаешь, что я поведусь, то лучше тебе исчезнуть поскорее, если не хочешь быть развеянным по ветру! — Вынь его! — повторил Вэнь Нин, повысив голос, что было просто немыслимо. Глава ордена, доведённый до белого каления, поддавшись порыву, резко дернул за рукоять меча и с силой потянул. Тот легко выскользнул из ножен, сияя на солнышке точно только что выкованный. — Что происходит? Печать развеяна? — недоумённо воззрился мужчина на оружие в своих руках. — Нет, печать всё также на месте, — ответил Вэнь Нин. — Если вы вернёте меч в ножны и попросите кого-нибудь достать его, никому не получиться совершить этого. — Но почему тогда я смог его достать? — Потому что Суйбянь принял вас за Господина Вэй, — спокойно ответил тот. — Что за чушь ты несёшь? Принял меня за Вэй У Сяня? С чего бы это вдруг? — воскликнул глава ордена. — Потому что Золотое ядро внутри вас принадлежит ему! — резко выкрикнул Вэнь Нин. С каждым прогремевшим словом у Хуаминг возникало чувство засасывающей топи, скрытого за тысячами тысяч слоёв пыли прошлого, которое никогда не должно было коснуться посторонних ушей. Прозвучавшие обстоятельства пробирали до глубины души. Хотелось стереть услышанное, залить себе в уши расплавленный металл, не видеть такого Вэнь Нина, готового разорвать на своём пути любого истиной. И Хуаминг, сделав пару вдохов-выдохов, наконец взяла себя в руки и, воспользовавшись дарованным Вэнь Нином шансом, схватила своих непутёвых братьев и понеслась прочь из ордена Юнь Мэн Цзян. Подальше от чужого несчастья.

***

«Злодей или не злодей — вот в чём загвоздка», — думал Вэй Ин вот уже которую минуту. Все события, плотным тёмным туманом окутавшие Ланьфан-цзюна, вызывали подозрительное ощущение. У Сянь не мог взять в толк, что его смущает. Совершенно выстроенный образ Цзинь Гуан Яо расходился рябью, стоило бросить пару камней сомнения, поднимая на поверхность скрытую муть. Казалось бы, добродетельнейший заклинатель, по праву занявший почётный пост после кончины своего отца, сделавший много благостных деяний во имя людей, представал циничным, беспринципным, готовым пойти по головам врагов и некогда друзей, злодеем. «Но где это я уже слышал? — сильнее задумался У Сянь. — Кто ещё был среди заклинателей беспринципным, жестоким, подвергающий всех, кто не попадался на его пути самой жестокой каре? Шедший по костям и забывший про устои морали?» Уставившись на подрумяненный кусок мяса, изрядно переперчённый, — в самый раз — Вэй Ин заключил, откусывая: «Как я мог забыть. Это же про меня». Быть может, совсем чуть-чуть, да они были похожи: принятые под крыло великих орденов заклинателей, достигшие невероятных высот и низменных деяний. «Я изничтожил почти всю семью Цзян, а Цзинь Гуан Яо — тех, кто путался под ногами своего отца. Как иронично: двое со сложным прошлым идут вперёд, не оглядываясь назад. Но вот беда — убийство совершено, и оно не может быть оправдано». — Вэй Ин, — произнёс Лань Чжань, когда они решили сделать очередной ночной привал. До места назначения было ещё достаточно ли, и хоть У Сянь уверял Ван Цзи, что он не развалится на части из-за ночной прогулки, Второй нефрит был непреклонен, и они остановились на небольшой полянке. На чистом небе россыпью драгоценных камней сияли яркие звёзды. На земле же маленьким солнцем горело пламя костра, посылая искорки вверх.  — А-Юань жив. У Сянь так и замер от услышанного. Резко подняв глаза, он, не веря, произнёс: — Жив? Но… Как? Подожди, я же схоронил его близ места сражения. Кто же в здравом уме… — Я, — спокойно ответил Ван Цзи. — Нашёл его в дупле и отнёс в Облачные Глубины. — А говорят ещё, что нет на земле продуманнее и мудрее Второго нефрита Гу Су Лань. Я бы оспорил это утверждение, — лихорадочно выдохнул Вэй Ин, помотав головой. — Привести в свой дом ребёнка из ненавистного всеми клана, усыновлённого злейшим тёмным заклинателем. О чём ты только думал? — О тебе, — произнёс Лань Чжань уверенно, как само собой разумеющееся. — Ты не зло, Вэй Ин. — Заклинатели со всего Китая с тобой бы поспорили, — усмехнулся У Сянь, млея от разливающегося в сердце тепла. — Мне достаточно того, что известно мне, — сказал Ван Цзи. Вэй Ин не мог сдержать улыбки. Раньше он и подумать не мог, что Лань Чжань, совершенный сын своего ордена, может быть таким упрямым, твёрдо стоящим на своём мнении, в корне отличающимся от взглядом окружающих. Кипельно-белый цвет, прочно ассоциирующийся со Вторым нефритом ещё в период обучения в Гу Су, приобретал новые оттенки. Точно белый на его ханьфу — это соитие других цветов, вкупе ставших такими, коим привыкли видеть все. И только те, кто научился смотреть вглубь, могли понять, кто такой Лань Ван Цзи. «Цзе У Цзюну повезло больше всех», — подумал Вэй Ин, запуская в цзянкун руку и выуживая оттуда небольшую деревянную коробку. — Не стоит себя заставлять есть мясо. Хоть это и не Гу Су, но думается мне, что так будет спокойнее в первую очередь тебе. — Мгм, — ответил он, открывая крышку коробки. На дне ровным слоем покоился самый обычный рис. Уже потом, когда с варварами было покончено, Вэй Ин, сетуя на свою отвратительную память, — снова — вспомнил о правиле на запрет на убийство и отсутствии мяса в рационе адептов Гу Су Лань. «Кажется, теперь я веду», — удовлетворённо подумал Вэй Ин, наблюдая трапезу Лань Чжаня.

***

— Я так и не понял, что произошло, — произнёс после долгого молчания Цзяньпин, запустив пятерню в волосы. — Такое чувство, точно меня пару раз оглушили, а потом оставили в одиночестве. И понимай, как хочешь. — Поверь — ты не одинок в своём неведении, — вздохнул Дэмин. — Правда теперь, наслушавшись речей о Старейшине И Лин и наблюдая эту сцену, можно понять, отчего тот сошёл с ума. Немудрено с такими людьми под боком. Хуаминг ничего не говорила. Просто сидела и слушала мальчишек, поражаясь, насколько Вэй Ин был жертвенным. Такому не злодеем быть, а скорее героем, защищающим обездоленных и потерявших всё, вершащим кару для тех, кто её заслужил. Но даже при всей своей мудрости в тёмных заклинаниях, тактиках и создании предметов, существенно способных облегчить жизнь, он так и не понял, что герои — не те люди, которым позволят жить. Они нужны на войне, ведя за собой войска, разя противников направо и налево. Но что потом, когда победа будет одержана? Куда герою деть свои невероятные силы и жажду справедливости? Герой сделал своё дело — герой должен умереть. Чтобы не мешаться под ногами сильных у трона и казны. Такие, как герой, после войны только раздражают, когда тычет в несправедливость и грязь. — Но что-то я не припомню, чтобы Золотое ядро можно было так просто извлечь, — продолжил Дэмин, почесав подбородок. — И не припомню, чтобы хоть кто-то проделывал что-то подобные. — Это было, — раздалось с левой стороны борта. Встрепенувшись, дети повернули головы на новый голос. — С возвращением, Вэнь Нин, — сказал Дэмин, освобождая место рядом с собой. — Спасибо, что дал нам возможность скрыться. Признаться честно, я чуть с душой не расстался от страха. Как-то не особо хотелось иметь сломанные ноги. - Не стоит благодарности, - ответил Вэнь Нин, усаживаясь на сиденье. - Я лишь выполнял указание Молодого господина Вэя заботиться о вас. Любой бы, узрев Призрачного генерала, подумал бы, что тот лишь беспрекословно исполнял веления своего Мастера. Но Хуаминг, знавшая лютого мертвеца по имени Вэнь Нин достаточно, лишь бросила взгляд на судорожно сжимающие одеяния пальцы. Если бы хоть кто-нибудь знал, что происходит внутри этого создания, когда кто-то порочил имя его благодетеля? - Но что ты имел в виду тогда? - озадаченно просил Цзяньпин. - Неужели никто не видел, как произошло подобное? Не верю, чтобы удачное извлечение Золотого ядра упустили из вида. Да за простое лицезрение Сердечника заклинатели бы удавились! — Это произошло во время войны, — произнёс Вэнь Нин, . — Приходилось действовать решительно, и о последствиях думалось в самую последнюю очередь. Молодой господин Вэй хотел лишь, чтобы дорогие ему люди не страдали. «И что в итоге? — хотелось спросить Хуаминг. — Что получил он? За победу в войне его загнали в угол и свели с ума». — Моя сестра помогла Молодому господину Вэю, вырезав его золотое ядро и отдав Молодому господину Цзяну. — Даже представить себе не могу, как это — лишаться своего Сердечника, — поёжился Цзяньпин. — Очень больно. Модой господин Вэй всё время находился в сознании и … — Хватит, — резко оборвала поток речи Хуаминг, приложив пальцы в губам Вень Нина. — Я не хочу больше это слушать. «Иначе я разревусь от несправедливости, подобно мелкой соплюшке». Ей хватило с головой того, что когда-то рассказывала о Старейшине И Лин её ещё живая маменька. Сейчас же, когда с каждым днём сей заклинатель наполнялся всё новыми и новыми воспоминаниями, звучавшими из чужих уст, становилось только хуже. «Уж лучше бы я никогда не встречалась со всеми этими людьми. Может быть, тогда было бы легче», — с грустью подумала Хуаминг, закрывая глаза. Потому что сдерживать жар в пальцах рук и желание выхватить меч с каждой встречей росло всё больше.

***

Воздух, полный аромата лотосов, проникает в каждую пору тела, обжигая не хуже раскалённого добела тавро. Весёлая, казалось бы, базарная шумиха смешивается в разуме, становясь отвратительным диссонансом из криков о смерти. Вэй Ин не знает, чего в этом всём больше: далёкого, мягкого, детского или более взрослого, наполненного отчаянием прошлого. — Тебе не стоило сюда идти, — произносит Лань Чжань, идя с ним в ногу. — Рано или поздно я бы ступил в Пристань Лотоса, — качает головой У Сянь. — Не важно, в каком качестве, - осмелясь осквернить землю тех, кто взрастил меня, или под конвоем главы клана. «Удивительно, что мне выпал другой путь, — не может не порадоваться Вэй Ин. — А всего лишь потребовалось найти другую точку опоры». Он пришёл в некогда дорогое ему место лишь для того, чтобы вернуть своих учеников.Вмешиваться в дела мира совершенствующихся он будет лишь тогда, когда удостовериться, что его дорогие дети слишком далеко. «Только где этих неугомонных то искать теперь?» — озадаченно подумал Вэй Ин, останавливаясь. Хуаминг не оставила чётких указаний своей остановки, обмолвившись, что они просто идут в Юнь Мэн. Не уместных же расспрашивать о детях в зелёных одеяниях, право слово. От тяжёлых дум Вэй Ина отвлекли знакомые юношеские голоса. Повернувшись на источник звука, он увидел двух адептов ордена Лань, Цзинь Лина и… СОБАКУ.

***

— АаАаАа! — неожиданно закричала Фан Юй Пэн, увидев пса. Адепты, успевшие лицезреть учеников этого Мастера в бою и понять, что внешняя хрупкость сей женщины — не повод её недооценивать, были поражены подобным. С какой ловкостью Юй Пэн запрыгнула на руки стоящего рядом Лань Ван Цзи и затряслась листом на ветру. Удивительно было и то, что Второй нефрит, не приветствующий прикосновения посторонних, не спешил её отпускать. — Это просто собака. Как можно их бояться? — непонимающе произнёс Цзинь Лин, складывая руки на груди. — Это для вас она «просто собака», а для меня, стареющей слабой сердцем женщины — это «целая собака»! — взвизгнула Фан Юй Пэн, сильнее прижимаясь к Второму нефриту, комкая его одежды. — П-просто уберите её от меня, небожителями про-прошу. — Чепуха какая-то, — хмыкнул Цзинь Лин. — Фея безобидная. Но Фан Юй Пэн словно и не слышала его слов, стараясь не смотреть в глаза своему страху. Второй нефрит, всё это время стоя неподвижно, опустил свой взгляд вниз, и под его тяжестью собака, точно пристыжённая, отступила назад. — Молодой господин Цзинь, прошу, отзовите свою собаку, — произнёс Сы Чжуй, делая шаг вперёд. — Здравствуйте, Госпожа Фан. Прошу прощения, что напугали вас. — Н-ничего, — еле нашла в себе силы ответить женщина. — Н-не подскажите, юноша, вы не видели моих учеников? — Видели, — произнёс Цзинь Лин, тряхнув головой. — Убегали из Пристани так, что пятки сверкали. — Но что же такое приключилось, что заставило их уйти? — спросил Сы Чжуй. — Откуда я знаю. Они просто убежали. «Замечательно», — подумал Вэй Ин раздражённо, стараясь не смотреть вперёд. — И где мне теперь их искать?»

***

— Кстати, а куда мы плывём? — спросил Цзяньпин, пытаясь хоть как-то разбавить повисшую в воздухе грусть. — Тот муж, у которого мы взяли лодку, что-то говорил про Юнь Пин, — постаралась припомнить Хуаминг, подивившись, как в такой ситуации ей удалось выудить из услышанного за сегодня столь незначительное. — Чтобы бы это не было — мы причаливаем и ждём Учителя там. «А то какие-то догонялки получатся». Мальчишки кивнули, соглашаясь с мыслями своей шицзе.