Записная книжка

К сигналу общего сбора все сестры уже успели привести себя в приличный вид, да и я тоже. Майоров оттеснили в сторону парни из охраны научного центра, капитан Тёрнер сосредоточенно слушал господина Джонаса. — Так, черти, внимание! — все же скомандовал глава взвода, хлопнул в ладоши. Его вышколенные бойцы разом подобрались. — Создаём круговой периметр, смотреть строго друг на друга, он будет пытаться убрать вас по одному, так что будьте внимательны, не распыляйтесь, от этого зависят не столько ваши жизни, сколько жизни ваших соседей. Внутри будут работать киберы, не отвлекайтесь, но и под руку не попадитесь. Стрелять на поражение во все, что не в нашей форме! — Так точно! — слаженно рявкнули они. Нам выдали оружие — крупнокалиберные тяжёлые самозарядные пистолеты, какие-то непонятные модификации "Desert Eagle" тридцать первого года выпуска, а может, и новую модель дали опробовать. Один магазин на семь патронов пятидесятого калибра, четыре оболочечные серебряные пули и три экспансивные, видимо, на добивание. Нелепость и идиотизм идти с такой бронебойной штукой на кого-то юркого и быстрого, пока эта длиннющая затворная рама провернется, он уже исчезнет из виду. Да и громкость выстрела, наверняка, не подойдет для чутких ликанских ушей. Пока бойцы капитана Тёрнера выстраивались кругом вокруг нужной точки, мы с сестрами настроили синхронизацию. Первые несколько минут всегда немного кружится голова от слишком большого количества точек зрения, но привыкнуть легко, а видеть все вокруг себя на триста шестьдесят градусов гораздо удобнее, особенно в бою. Мы тоже выстроились полукругом перед входом. Одноэтажное яркое строение размером не больше телефонной будки — типичный вход в построенное после войны бомбоубежище. Он может сидеть там неделями. Я бы организовала оборону и отбивалась, а не полезла наружу, но, если верить господину Джонасу, восемь три сошел с ума. Он выпрыгнул, выбив дверь, к которой протянула руку девять. И практически вывел ее из игры, потому что она прекрасно чувствует боль, а рука оказалась сломана. Пока мы в шесть рук отдирали его от один, он успел вырвать зубами значительный кусок ее шеи, но это ерунда, это она быстро зарастит. Впрочем, минус одна. Швырнув его к стене, мы трое дали возможность остальным прицелиться и выстрелить. Он совершил почти невозможное, успев припасть к земле уже тогда, когда менять траекторию выстрелов было поздно. Я прекрасно видела, что он хочет сделать, и встретила его пулей, куда пришлось. Пришлось в грудь, но он проигнорировал, так ещё и встал так, чтобы отгородиться мной от остальных. Не то чтобы они не смогли бы попасть. — Ты это я? — тихо спросил восемь три. Я будто смотрела в зеркало, лишь некоторые черты были неуловимо мужскими. Юношескими. Мы были одного роста. Ему на вид было лет двадцать. Он был похож на меня даже больше, чем сестры, с которыми я буквально идентична. Я выстрелила ещё раз, но он дёрнул головой, и вместо его подбородка пуля пробуравила лишь воздух. — Ты это я, — так же негромко и оглушительно в тишине возразила я. Его это разозлило. В борьбе за владение пистолетом мы сцепились ещё крепче, едва не столкнулись носами. Разжать его пальцы силой не получалось, как и он не мог разжать мои. Какого же, блять, хрена они не стреляют? — Нет, ты! — прорычал он, горячий воздух пронесся рядом с щекой с оглушительным свистом и грохотом. Восемь три оскалился, явно вознамерившись перегрызть мне горло, и я рванулась назад, отталкиваясь от него руками и отпихивая его подальше ногой. Пришлось пожертвовать оружием, но, пока он опрокидывался на спину и вставал, я вырвала пистолет из рук неподвижно застывшей семь, повернулась, целясь уже поднявшемуся и взявшему меня на мушку восемь три точно в лоб. Выстрелов прозвучало два. Я успела заметить, как откинулась его голова, и тут же удар по лбу швырнул меня на спину. Кое-как вдохнув, я прищурилась на болезненно-яркий фонарь. Если я в сознании, то и он тоже. Надо встать и завершить дело. Надо... Встать... С трудом перевернувшись на живот, я вытолкнула себя руками вверх, еле успела подставить колено. Вот так, хорошо, теперь надо выпрямиться... Тело не слушалось, как ватное, а пальцы правой руки конвульсивно сжались на рукояти. Подняв себя на ноги, я постояла пару секунд, борясь с головокружением и балансируя. Осторожно повернулась, чтобы не упасть. Он лежал, раскинув руки, и смотрел широко раскрытыми глазами в небо. Вот как, дышит, но потерял сознание? Значит, он все же не полный мой клон. Или его выстрел был менее удачным. А я хочу домой. Я сделала, что от меня хотели, теперь я ведь могу попасть домой? Где Игорь? Идти пришлось очень осторожно, чтобы не запнуться, потому что вряд ли бы у меня получилось встать ещё раз. Зрение помутнело, поэтому я не сразу разглядела своего нового мужа, сцепившегося с кем-то в темной одежде. Впрочем, и он, и его противник замерли и таращились на меня, держась друг за друга. — Полетели домой, — попросила я, останавливаясь. Инерцией меня едва не завалило вперед, но я кое-как устояла. — Я же говорил! — слишком громко воскликнул рядом голос, который я больше всего в жизни ненавидела. И сейчас у меня в руке, будто намертво приклеенный, пистолет. — Восемь, ты чудо, венец!.. Я согнула руку в локте, наводясь на приближающийся справа звук, и нажала на спусковой крючок. Запахло кровью. Что-то горячее брызнуло мне на руку и щеку. — Игорь, полетели домой, — ещё раз попросила я, — мне нехорошо. Мне, правда, нехорошо. Напиться бы крови, отоспаться, чтобы прошло это мерзкое головокружение и слабость, и... Ноги подломились, и я упала в знакомые руки. Одну живую, одну кибернетическую. — Конечно, полетели, — пробормотал не менее знакомый голос, — ты только не засыпай тогда, ладно? — Но я хочу спать, — вяло, почти шепотом возразила я, притираясь щекой к грубой ткани формы, под которой прекрасно ощущалось живое теплое плечо, — мне так плохо. — Понимаю, понимаю... Я не могла разобрать, что ещё он говорит. Голоса слились в один сплошной низкий гул, в глазах окончательно потемнело. Чувствуя, что он ещё рядом, слыша, что он что-то говорит, я запустила чудом уцелевший дешифратор. Процессор не отвечал, поэтому и расшифровки поступали запоздало и в странном формате, который воспринимался неправильно, будто слова перевернули.

Ты слышишь? Лен, слышишь меня? Боже мой, ну пожалуйста, только не умирай. Господин Долгов, дайте нам помочь ей. Нахер пошли, ебаные живодеры! Она умрет, если не остановить кровотечение. Ладно, вашу мать, но только... Эй! Руки! Да блин, девчонки, вы чего! Пусти! Образец номер восемь без сознания, пульс стабильный, ткани мозга быстро регенерируют, нужно торопиться. Модуль номер шестьдесят шесть не простерилизован. Нет времени, вряд ли будет отторжение, включите свет и кладите ее на операционный стол. Черепная коробка в затылочной части разбита, трепанация не требуется. Извлекаю разбитый пулей модуль. Расчищаю место для установки нового.

Погодите-ка. Модуль шестьдесят шесть? В памяти тяжело заворочалось что-то тревожное. Модуль... Модуль... Модуль подчинения. Я замотала головой, сбрасывая прикасающиеся к затылку пальцы. Ни за что. Только не снова. Невнятные крики практически ударили по ушам, и я выпрямила руки, отталкиваясь от гладкого и холодного металла. Меня схватили, я дернулась и вскрикнула, когда мгновенно включилось зрение. Мой глаз ещё был мутным, но протез выдавал вполне сносную картинку. — Руки прочь! — получилось хрипло, но, по крайней мере, уже возвращался и слух. — Прочь от меня! Отпихнув охрану и учёных, я вывалилась в коридор, захлопнула дверь, опрокинула шкаф, блокируя ее. Игорь. Игорю что-то сделали. Мне нужно найти Игоря. Даже без процессора снайперский модуль Курчатовой посчитал траектории всех выстрелов, которые я видела за эту ночь. За сражение, которое длилось всего восемьдесят две секунды и кончилось десять минут назад. Его не могли увести далеко. Не особенно церемонясь, я выдернула пистолет из кобуры неизвестного мне бойца дезинфекционного батальона. Он не был против, только отступил, и это хорошо. Я чуяла запах Игоря и не собиралась медлить. Мне было плохо, хотелось свернуться в комочек и поспать, но сначала нужно сделать все необходимое. Дорогу мне преградила один. Двигалась она слегка замедленно, значит, по приказу. Поэтому я поднырнула под захват и прижала ее к стене, приставляя дуло ко лбу. Она ухватилась за мое запястье, прилагая немало сил, чтобы сдвинуть его. — Пожалуйста... — выдохнула один, закрывая глаза. Рывком вернув руку в нужное положение, я нажала на спусковой крючок. Усадив ее у стены, я двинулась дальше. — Какого... Хелен! — вскрикнули за спиной, но меня это уже не волновало. Семь и одиннадцать я разглядела раньше, так что выстрелила без борьбы. Шесть и шестнадцать стояли в карауле у двери, за которой был Игорь. С ними тоже проблем не возникло. Вот и все. Дверь была заперта, поэтому я просто вырвала ее из стены. И одновременно с этим меня дёрнули за плечо, разворачивая. — Лена? — прохрипел из комнаты Игорь. — Какого хрена ты их всех убила? — майор Дэвис шипел мне в лицо не хуже змеи. Убила? Нет, он не понял. И я потрачу время на объяснения только потому, что Игорь не пахнет болью и кровью. Ну, вернее, пахнет только моей кровью. — Я повторила выстрел, разбивший мой модуль подчинения, и скорректировала траекторию, чтобы уцелел процессор, — спокойно сообщила я, — калибр меньше, повреждений мозга тоже меньше, один это легко переживет. Насчёт остальных не уверена, но они бы согласились, что смерть лучше, чем такая жизнь, какая была у нас. А теперь лучше идите и проследите, чтобы у один была под рукой кровь, и чтобы ей не заменили модуль, пока она без сознания. — Ебаный насос, — тихо, смачно и емко обронил за спиной Игорь, гораздо ближе, — боже мой, Лена. — Полетели домой, — в третий раз попросила я, отворачиваясь от, кажется, все ещё шокированного главы дезинфекционного батальона. Бывший глава батальона был бледен, но цел и невредим, а остальное вторично, — я очень хочу спать, но ни за что не засну здесь. — А теперь-то что бояться, ты же разнесла башку Джонасу, — нервно хмыкнул мужчина, осторожно переступая ноги пять, — господи, я живу с терминатором... Так вот что это были за брызги... Что ж, это будет моим вкладом в светлое будущее человечества, потому что он курировал не только наш проект, но и большинство проектов бактериологического оружия. Поверить не могу... Я ведь мечтала об этом всю свою жизнь! Но радоваться мне мешало недомогание. И совершенно мерзкий зуд внутри головы вместе с ощущением движения воздуха. Осталось ли вообще что-то от моей головы после пятидесятого калибра с шестнадцати метров? Ну, раз я чем-то думаю и что-то там зудит, значит, осталось. — Что такое? — с беспокойством спросил Игорь, когда я поморщилась от дуновения ветра. — Как бы сказать, — вздохнув, я потрогала лоб, наткнулась на нежную тонкую кожицу и решила не бередить, — у тебя когда-нибудь было ощущение сквозняка в голове? Нервозно хмыкнув, мужчина так же нервно и надтреснуто рассмеялся, притянул меня к себе, целуя в щеку. — Ветер в голове у меня в свое время был, зайка, но только не буквальный, — крепко обнимая меня, он тихо смеялся, а я просто прикрыла глаза, наслаждаясь его теплом и чувством ещё раз, заново обретенной свободы, — вот и конвертоплан. Скоро будем дома. Да. Быстрее бы. Оказаться дома и оставить позади все эти ужасы и страхи. Навсегда. Забыть. Не думать. Свернувшись на сидении клубком, я прижалась Игорю под бочок и закрыла глаза. Теперь можно поспать. Теперь все будет хорошо. Но не отпускала мысль о том, что восемь три дышал, когда я последний раз его видела. Как он будет? Придет ли в себя? Куда пойдет? Нет, меня не касается. Плевать. Забыть. Спать.