Глава 2.
7 октября 2018 г., 19:34
Примечания:
не делайте поспешных выводов относительно Се
Я живу в ужасном кошмаре! Это - жестокая игра, в которую я не хотел играть. Ответы таятся где-то за пределами, Ответы должны существовать, и сегодня мы их найдём. Arshad – Nightmare
APOLOGY – iKON Чтобы что-то cделать или изменить, всегда нужен какой-то толчок. Что-то, из-за чего ты просто не сможешь больше стоять на месте. Таким толчком для меня стала та странная встреча. Наличие у меня на руках денег вселило некое воодушевление. Может быть, не все еще потеряно, и я вполне могу двигаться дальше. Я просто хотел в это верить. Хотя бы раз в жизни довериться. После той ночи я проснулся только вечером. Проспал больше двенадцати часов. Как только я встал, в моей голове четкой вереницей выстроились события прошедшего дня. Ярче всего в памяти отразились те переполненные бессильной злобой и какой-то странной печалью глаза того парня, когда он просил меня больше не появляться в том борделе. Было что-то такое в той нелепой, казалось бы, угрозе, что-то настораживающее и поистине страшное. В ту ночь я остался дома, заперся на все замки, отключил телефон и никуда не совался. Я просто искал что-то в интернете, лениво валяясь в кровати. Понимание того, что мне не надо наносить себе на лицо макияж, надевать какое-нибудь новое, донельзя открытое белье и стоять на сцене, ощущая на себе десятки похотливых взглядов, приятно оседало на сознании. Но все равно не оставляло ощущение того, что я что-то ворую. Этот призрачный шанс выбраться из омута, в котором я погряз. Он достался мне просто так. Он не должен был быть моим. И я все равно эгоистично забрал его себе, втайне ожидая того рокового момента расплаты. В страхе я прожил несколько дней. Не выходил из квартиры, кажется, даже забывал поесть. Но все это было сущим пустяком по сравнению с этой свободой, о которой я так давно успел позабыть. Крис не переставал мне звонить, но я не брал. Словно бы испарился. Все. Меня нет. Больше никто там меня не увидит. Так я решил для себя. И когда эти звонки сошли на нет, а липкое чувство неизбежности и потерянности пропало, я понял, что время и правда пришло. Старт для начала чего-то нового. Я стал искать различные способы подработки, чтобы получать достаточное количество денег. Но те малоприбыльные вакансии едва ли могли покрыть мои затраты на свою жизнь, не говоря уже о чем-то большем. И работы грузчиков отметались одна за другой. На самом деле, я был бы рад любому физическому труду, если бы зарплата покрывала мои расходы, но с каждой отклоненной заявкой мои надежды рассыпались острыми осколками прямо под моими ногами. И ходить по ним, не задевая и без того уязвленные остатки гордости, было уже невозможно. Коряво и совсем неумело написанное мной резюме один работодатель отклонял за другим, отказ за отказом. И все сводилось к тому, что мне двадцать три, отчисление из университета и три года жизни без какой-либо работы. А все потому, что работа в борделе не отображена в этой пресловутой трудовой книжке, и в глазах всех работодателей я выгляжу странно и ненадежно. Кто примет такого? Никто. Отчаяние накрывало все сильней, желание приползти на коленях к Крису и умолять его не выкидывать меня за шкирку при одном только взгляде на меня больше не казалось плохой идеей. Но каждый раз ответом мне служил тот потерянный взгляд. И я не сдавался. Продолжал наивно верить в сказку. Может, зря продолжал. Таким, как я, одна дорога.***
— Все верно, Сехун. Впервые на моей памяти, — миссис Чон вновь недоверчиво смотрит на меня, в который раз пересчитывая полученные купюры. Сто пятьдесят тысяч вон. Ровно. В срок. Впервые за год. Даже самому смешно. Она осматривает меня с ног до головы, сжимая деньги своими костлявыми пальцами, и хмурит нарисованные линии бровей, выпячивая губы, словно утка. Какая же она противная. Еле сдерживаю себя, чтобы не закатить глаза. — А где ты их достал, а? Не украл ли? Меня мгновенно прошибает неконтролируемой злобой и сожалением. Если бы не моя нужда в жилье, я бы не стал терпеть эту пакостную старушонку. Но квартира… лишь треплю волосы на затылке и устало выдыхаю: — Не беспокойтесь, миссис Чон, мне друг один одолжил. — Уверен? Где-то этажом ниже щелкает замок на входной двери, и я слышу топот детских ног по лестнице, а за ними и недовольный голос уставшей матери. В этом районе довольным не бывает никто. Вновь перевожу взгляд на миссис Чон и выдавливаю остатки вежливости, выгибая губы в улыбке. — Уверен. — Хороший у тебя друг. Замечательный… — Я отдал вам деньги за этот месяц. Можете больше не переживать. В дальнейшем я тоже постараюсь платить вовремя. Обещаю. — Смотри мне, поганец. Еще одна задержка оплаты, и я вышвырну тебя отсюда. Понял? И сколько желчи в этом дряхлом теле? — Понял. Она смеряет меня каким-то чересчур гордым взглядом, убирает деньги в линялую тряпочную сумку и наконец-то отпускает входную дверь, позволяя мне ее закрыть. Облегченно выдыхаю, пока старушка начинает сползать по лестнице, и тяну дверь на себя, но за секунду до ее полного закрытия моего слуха касается едкий голос миссис Чон: — Знаем мы, откуда эти деньги. Дверь хлопает перед моим носом. А внутри у меня столько злости и раздражения, тупая боль под ребрами режет лучше любого ножа. Да что эта бабка вообще может про меня знать! Бью кулаком по двери и ухожу в комнату, включаю музыку, достаю из пачки сигарету, прямо на кровати начинаю курить и вновь лезу на сайты с предложенными вакансиями. Мысленно прошу все высшие силы, чтобы и сегодня мне повезло чуточку больше.***
Стою перед зеркалом, как последний дурак. Те же старые выцветшие джинсы, та же толстовка, уставшее лицо и синяки под глазами. Ничего не меняется, а я все еще надеюсь на то, что что-то изменится, и мой внешний вид будет располагать к себе людей. Но эту затравленность из взгляда просто так не вывести. Она перманентна. Еще парочку раз смотрю на себя, оценивая, и, решив просто плюнуть на все, подхватываю рюкзак и выхожу из дома. На улице промозгло и холодно. Надо было надеть хотя бы футболку под низ. Но догадываюсь я об этом поздно, так что просто прячу руки в карманы и, зарывшись носом в ворот кофты, уверенно шагаю вперед. Сегодня утром мне наконец-то ответили на отправленное резюме, пригласили на собеседование. Какой-то магазин, которому требуется заведующий складом. Непыльная работка, и заработок вполне приемлемый. Мне годится. Прохожие глумливо смотрят в мою сторону. И что их, интересно, так забавляет? Мой покрасневший от холода нос? Или то, как начинают синеть мои губы? Ехать на такси у меня просто нет возможности. Метро до места назначения не ездит, так что мне приходится морозиться на остановке, дожидаясь нужного автобуса, который все никак не хочет приезжать. Когда мои пальцы немеют до такой степени, что становится не на шутку больно, я наконец-то замечаю подъезжающий автобус, почти пустой. Захожу в него и иду к сидениям в самом конце. Притягиваю рюкзак к груди и прижимаюсь лбом к стеклу. Из-за моего дыхание стекло запотевает, и картинка перед глазами смазывается. Во время дороги почти не смотрю на людей внутри, но какое-то странное чувство не покидает меня. Словно бы кто-то смотрит. Выжидаю еще пару минут, пока все пройдет, но ничего. Когда становится уже совсем неуютно, осторожно осматриваю салон автобуса. Какая-то бабка перелистывает в руках газету, девочка сидит рядом с матерью, держа леденец в руках, и трясет ногами. Парочка влюбленных подростков, считающих, что автобус — это отличное место для поцелуев, в открытую игнорируют осуждающие взгляды. Отвратительно. И в самом начале, спиной ко мне сидит какой-то человек, накинувший на голову капюшон. Он сидит идеально ровно, почти не шевелится. Меня обдает новой волной неприятного страха, непонятно откуда взявшегося, чувствую, как сразу же потеют ладони и в животе что-то неприятно скручивает. Слышу, как оглашают мою остановку, и тут же срываюсь с места. Когда автобус отъезжает от станции, смотрю ему вслед, тяжело дыша. А потом я понимаю, что просто-напросто дурак… испугался какого-то неизвестного парня. Слишком много страха в моем сознании. Я даже лица его не видел, но уже все себе придумал. Паранойя, во всей своей красе. Какой-то слишком нервный смешок слетает с губ, а я просто иду дальше, стараясь найти нужное мне здание.***
— Расскажите немного о себе, — девушка поднимает на меня свои безразличные глаза и отпивает какую-то коричневую жижу из кружки. Сижу на стульчике перед ее небольшим покоцанным столом, словно нашкодивший ученик в кабинете директрисы. Страх и одновременно с тем ответное безразличие прилагаются. Прочищаю горло и начинаю: — О Сехун, двадцать три года. Живу в Сеуле вот уже несколько лет подряд. После школы переехал сюда и больше не уезжал-… — Почему не закончили университет? — нагло перебивает меня девушка, а я не нахожусь что ответить, нервно сжимая джинсы на коленях. — Кхм, из-за потасовки, в которую оказался случайно втянут, был вынужден завершить образование в данном учебном заведении. — Почему не продолжили обучение в другом? — Определенные обстоятельства не позволили. Она смеряет меня тем же самым оценивающим взглядом. Сколько можно так смотреть на меня? Я не игрушка на витрине, от которой легко можно воротить нос при любом удобном случае. Меня вновь пропитывает раздражение. А еще эта глупая злость заставляет кровь бурлить в венах. — Чем занимались последние три года? — Работал у друга, помогал ему. — Чем именно, позвольте узнать? — с нажимом произносит она. Теряюсь. Я не придумал ничего подходящего, правдоподобного или логичного. И от напряжения выдал очередную бессмысленную ерунду, мгновенно пожалев о ней: — Организация вечеринок и разных праздников. Ее глаза мгновенно расширяются. Хочу провалиться сквозь землю. — Как же, вы такое занятие хотите променять на должность заведующего складом? Сколько скепсиса в голосе. Дергаю плечом и стараюсь сказать следующее вранье как можно убедительнее: — Мы поссорились, а мне срочно нужны деньги. Она кивает, утыкаясь в бумаги. И я уже знаю, что последует за этим. — Спасибо за потраченное время, мы вам перезвоним. Не удерживаюсь и с пропитанной ядом улыбкой забираю протянутые мне бумажки, почти вырываю их из рук вздрогнувшей девушки. «Мы вам перезвоним», или по-другому «вы нам не подходите, будьте добры покинуть наш офис». Закрываю за собой дверь, поворачивая голову на сидящую в углу полную женщину, и напоследок говорю ей: — Берегитесь. Там стерва. И с чувством победы выхожу из здания. Как в детском саду, но становится и правда легче. Вроде, просто вылил эмоции в одном коротком слове, но на душе уже не так противно. Собственно, она просто выполняет свой долг. Я бы сам себя не принял на работу, слишком жалок и противен. На улице затыкаю уши наушниками, лишь бы не слышать гул машин и топот людей. Все раздражает. Дохожу до первого попавшегося банкомата и, дождавшись, пока от него отойдет мужчина, встаю на его место. Номер я заучил наизусть, вбиваю его быстро, почти не глядя. Делаю это на автомате. Вкладываю несколько купюр в купюроприемник, жду пока банкомат считает полученные бумажки, нажимаю «пополнить» и завершаю обслуживание. В этом месяце получилось гораздо больше, чем в прошлые разы. Если не найду работу, придется искать жилье еще дешевле. И сделать теперь я уже ничего не могу. Когда в последний раз я не чувствовал к самому себе жалость? Кажется, что всю свою жизнь только и занимался тем, что жалел себя. И вот сейчас это чувство не хочет меня покидать. Намеренно избегаю автобуса, но это склизкое и отвратное чувство чужого взгляда в спину не покидает. Этот страх мурашками проходится по спине и выбивает все остальные мысли из головы. Несколько раз оглядываюсь по сторонам, но никого и ничего не вижу. Обычная улица, спешащие по делам люди. Никто не цепляется за мой взгляд. Всем я безразличен, и все безразличны мне. Взаимно, как говорится. Где-то на дороге высматриваю знакомый автомобиль, черный, меня простреливает страхом снова, и я просто не могу сделать и шага. Машина скрывается за поворотом, только после этого я вспоминаю, как дышать. Чувствую, как от лица отлила кровь, как резко поледенели мои пальцы. Совсем свихнулся. Эта глупая паранойя сводит с ума, мерещится везде и всюду. Кое-как заставляю себя идти дальше, стараясь больше не думать о ненужном. Дорога занимает около тридцати минут, все тело продрогло, хочу принять теплый душ и просто завалиться спать, лишь бы не было так гадостно на душе. Когда вижу свой дом, ускоряю шаг, почти предвкушая этот отдых от окружающего, паршивого мира. Но, подходя к подъезду, в очередной раз замираю, прирастая к земле. Около двери, засунув руки в карманы и оглядываясь по сторонам, стоит Крис. Его волосы, как и всегда, идеально зачесаны назад. Неизменная кожаная куртка, черные джинсы с порванными коленями, модные кеды. Всегда с иголочки, всегда по стилю. Он пришел, а это значит, что мои мечты о легком отступлении были обречены еще с самого начала. Убежать? Глупо. Подойти? Тоже глупо. Но я так устал от всего этого дерьма, так что предпринимать что-либо еще у меня хотя бы банального желания нет. Перебарываю страх и иду к подъезду. Сжимаю в руках ключи, чтобы не задерживаться у двери дольше. Крис замечает меня сразу, ухмыляется и идет ко мне. Стараюсь его обогнуть, не поднимая на него глаз, но оказываюсь впечатан в его грудь, он перегородил мне дорогу. Тяжело выдыхаю, стараясь пройти мимо, и чувствую, как на моем предплечье с силой сжимаются его пальцы. — Ну привет, малыш, — чувствую дыхание Криса на своем ухе и отворачиваюсь. — Сегодня вечером у тебя запланировано грандиозное шоу. Жду не дождусь увидеть тебя на сцене. Начинаю мелко дрожать. Крис всегда пугал меня. Еще в нашу первую встречу, когда я был обессилен полностью, а он не побрезговал этим воспользоваться. Хочу поскорее уйти, врезать ему что есть силы, сбежать, провалиться сквозь землю, но не могу. Это тупое предчувствие неизбежного. — Не молчи, малыш. Ненавижу это его «малыш». Всегда ненавидел. Но сейчас — особенно. — Можешь больше не ждать. Я больше там не появлюсь. И не зови меня так. С особым усилием заставляю себя поднять глаза и не отвернуться в испуге от этой ярости во взгляде Криса. Этого безоговорочного превосходства. Он замахивается в порыве злости, но вовремя останавливает руку, а я весь сжимаюсь от страха. «Товарный вид», как я мог забыть. Крис не тронет меня. — Не глупи, малыш. Сегодня у нас праздник. — Он касается пальцами моей щеки, а я морщусь. Отвратительно. — Я и так дал тебе неделю отдыха, я ведь все прекрасно понимаю. Отдых нужен всем и всегда. За тебя прекрасно отработали Кай и Матиас. Но все давно соскучились по нашей гибкой принцессе. Отвратительно. Как же отвратительно. Меня трясет, хочу уйти. Но Крис лишь сильнее сжимает мое предплечье, становится больно, но я молчу. — У тебя есть время подумать, малыш. Я ведь прекрасно знаю, в каком ты положении. У тебя нет иного выбора. Если недостаточно отдохнул, то я дам тебе время. Слышишь? Отдыхай, но не долго. Я скоро вернусь. Молчу, прикрыв глаза. Они начинают слезиться, и горло дерет неприятный ком. Резко дергаюсь, когда Крис тянется ко мне, но он лишь с силой притягивает меня к себе и целует в лоб, после уходя. Стою на месте, понимая, что он прав. Крис прав… у меня нет иного выбора. Сказок не бывает. Поднимаю глаза наверх, чувствуя, как по щеке катится слеза, и вижу, что на меня из окна смотрит та уставшая мать, которая живет несколькими этажами ниже. Осуждение в ее взгляде можно ощутить физически. И мне вновь становится противно. Захожу в квартиру, скидываю рюкзак, в комнате первым делом тянусь к пачке сигарет и достаю одну, открывая форточку и садясь на подоконник. Никотин всегда хорошо успокаивал. С ним проще. В голове пусто, нет ни одной мысли. Качели начинают скрипеть, какая-то шайка детишек оккупировала их. Вижу, как со двора выезжает тот же черный автомобиль и чуть ли не слетаю с подоконника, кое-как успев подставить ноги перед падением. Я и правда схожу с ума… Сколько еще я смогу вытерпеть? Пошло все к черту. Наскоро принимаю душ, чтобы смыть со лба остатки этого отвратительного прикосновения, и валюсь на кровать. Во сне меня не покидает этот липкий страх и взгляд, словно бы уставившийся мне в спину.
