Ты способен изменить человека.

Вот и прошёл этот месяц, который очень разочаровал Сынмина. После извинений на крыше школы Хван ни чуточку не изменился при людях. Всё те же смешки и подколы в его сторону. Правда, для Сынмина это было обидно. А в душе Хёнджин надеется, что шатен всё понимает и не обижается, ведь его отношение к нему стало важнее. Как брюнету стоило напакостить ему, младший обижается и пытается не видеться. Весь месяц из головы Хвана не выходил Ким и его привлекающий аромат. Особенно, когда он понял, что ему теплее с ним. Такое чувство никогда раньше его не настигало. Только одно помогало забыть о Сынмине — алкоголь, но и то не всегда. То же самое испытывал сам Ким. В голове было одно только его дыхание, которое его согрело в ту прохладную погоду, и его нежные прикосновения, нагоняющие мурашки. Что-то не так, да? Сегодня парни отправляются на то озеро. Сынмин не горел большим желанием туда ехать, но ради друга можно и потерпеть. — Доброе утречко, малыш! Чемоданы собраны? Ты готов к поездке? Давай завтракай и собирайся, через час хён к тебе зайдёт! — с раннего утра Феликс звонит Киму с весёлым настроением, а младшему было не до веселья от того, что Ли звонит ему в пол шестого утра. Через трубку можно было почувствовать эту яркую улыбку блондина. В голове Сынмина задался вопрос: сколько же надо выпить кофе, чтобы быть таким энергичным в пять тридцать? Сынмин лишь еле выдавил из себя сонное «окей» и отключился. После чего начал по-тихоньку приходить в себя и через некоторое время поднял своё тело, направляясь в ванную. Его мама даже не думала ещё открывать глаза, так что Ким пытался не будить её. — Солнце, мне нужно тебе кое-что рассказать… Девятилетний Сынмин пробегал мимо матери, играясь со своим любимым самолётиком, который подарил папа. Мальчик-аутсайдер, ему не очень нравится дружить с ребятами, но и они не особо хотели. К тому же, Сынмин неразговорчивый, он не знал как дружить, да не умел. У него не было друзей, кроме родителей, но в этот день Ким потерял одного лучшего друга. — Да, мам, — мальчик послушно сел рядом, смотря на разбитую мать. Она сейчас будто заплачет. — Что случилось? — Мальчик мой, — женщина посмотрела на сына и начала нежно гладить его маленькую пухлую щёчку, что в итоге заставило её расплакаться. Шатену было очень больно видеть такую мать, но он не показывал это, ведь с самого детства очень закрытый и тихий, редко показывал свои эмоции, но в душе до невозможности ранимый. — Ты только не переживай так сильно… Знаешь, бывают в жизни моменты, которые никогда больше не исправить… И из-за них тебе очень больно. Но не надо плакать, потому что уже слезами не поможешь… Представь, находится человек, и ты можешь на него положиться, но главное, ценить… И когда в твоей жизни появляется хоть какая-нибудь опора, ты не упускай её… Не игнорируй, не отстраняйся… Никогда! Береги его, пожалуйста. — К чему ты клонишь? — сын уже не может. С каждым предложением, мама ещё больше плачет. Он никогда не видел такую подавленную мать, но Сынмин запоминает эти слова на всю жизнь. — Больше не жди папу, он не приедет... Он... Р-разбился на самолёте. Кажется, можно было услышать, как что-то внутри мальчика разбилось, и это что-то — сердце. — «Как?» Сын очень любил папу и хотел быть таким же: ответственным, талантливым и целеустремленным. Больше он не увидит своего, можно сказать, кумира. Он погиб. А мальчик говорил не лететь в штаты, просил остаться с ним… Но он не послушал, сказав, что дела. С этого момента Сынмин потерял мир, потерял всё. Ну, как сказала мама, лучше не надо сильно расстраиваться. — Мама… Не плачь, — это стало последним словом, что Сынмин сказал за этот чёртов день, и вообще за эту неделю. Забрав свой самолётик, мальчик с разбитым сердцем утопал в свою комнату, где закрылся на замок. Неужели уже невозможно увидеть, пообщаться, поиграть с отцом? Неужели всё кончено? Но мы все же понимаем, что с ними наша жизнь не кончается. Все равно, мы хороним свои души с ними и продолжаем жить. Игрушек у Сынмина много было, но сохранил он только тот самолёт от отца. Когда настроение и так плохое, он любил себя добивать, чтобы не на пол пути, а до конца. Парень просто брал эту игрушку и погружался в страну мыслей, иногда обращаясь к папе с жалобами на жизнь. И однажды Ким решил, что будет ценить и беречь близких ему людей. С тех пор, самая большая рана на его сердце — отец. Ведь он понимал, если бы он уговорил остаться с ним, этого бы не было. Но никто не виноват, хоть и Сынмин винит себя. Нет виноватых, судьба сказала так, значит так и будет. У неё нет указок, судьба сама себе указка. Как оно есть, так оно и будет. К сожалению. — Поднялся? Отлично, — через час явился Феликс у порога дома Кима, как и обещал. Шатен до сих пор был сонным, несмотря на чашку кофе, которую выпил недавно. Он ничего не сказал, но его взгляд просто орал на Ли, говоря о скором убийстве. Уже середина осени, и ночь длится дольше, поэтому на улице только-только солнце начало вставать. Через несколько минут усталого и злобного взгляда Сынмин захлопнул дверь прям перед носом Феликса. — Эй! Малыш, открой! — австралиец по ту сторону дверей стал стучаться. Пока он таробанился, Ким успел зевнуть и почесать затылок. — Заходи, пока я тебя не убил, — засмеявшись как ребёнок, парень открыл дверь. — Что это было, спрашивается? — с вопросительным взглядом Феликс заходит в скромную квартирку друга. — А какого чёрта ты так энергично выглядишь? — младший чуть ли не хнычет, думая, что так невозможно. — Я лёг без пятнадцати девять. И ты думаешь, что я не мог выспаться? — блондин оставил небольшую сумку у двери и прошёл глубже, а младший за ним. — Ты невероятен… — Сынмин подозрительно прищурился, устремив свой взгляд прям в затылок Ли. Сборы были у входа в школу в девять сорок. Хёнджин и Чанбин пришли на место встречи прямо перед приездом автобуса. Хван сразу же стал высматривать из этой толпы знакомые лица. А точнее, Сынмина. Его было легко отличить от всех, ведь только от него брюнет мог почувствовать такое тепло за километр, грубо говоря. Шатен был одет мягко и тепло. Толстый голубой свитер, очень длинный. Из рукава были видны лишь кончики пальцев. Чёрные джинсы, которые не сильно облегали худенькие ноги Сынмина. И эти очень мило сидящие на нём круглые очки. Ким просто засыпал на месте. Хван аж замер при виде такого слабого парня. Когда подъехал автобус, все двинулись с места, кроме сонного Сынмина. Хёнджин воспользовался моментом и подошёл к парнише со спины. — Ты чего встал? — брюнет пихнул того в плечо, что заставило младшего пробудиться, потому что он узнал этот голос. — Ты же сейчас опоздаешь на автобус, спящая красавица. — «Хёнджин…? Какого?!» — что самое первое пришло в голову шатену, когда встретился с ним взглядом. Усмехнувшись, Хван ушёл к транспорту. Младшего его приход очень сильно озадачил и шокировал. Он едет отдохнуть от Хвана, а не с Хваном. Ему эта поездка и вправду интересна, поэтому он поехал? — Что за…? Феликс! — придя в себя, шатен обратился к хёну и начал трясти его за плечи. — Ты знал, что Хёнджин тоже едет?! — Чего? Как? — Ли осмотрелся и увидел уходящих к автобусу Хёнджина и Чанбина, что его шокировало тоже. — Вот так… — младший уткнулся в его грудь и стал издавать звуки умирающего лебедя. Будучи уже на местах, сопровождающий начал считать всех ребят. Феликс и Сынмин сели чуть ли не в самом конце, чтобы их не трогали. С другой стороны, рядом, уселись коварные Хван и Со. Ким и Чанбин оказались у окошек по разные стороны. Шатен хотел использовать стекло как подушку. Логично? Логично. Посчитали всех пассажиров, как оказалось, что всех, и автобус двинулся с места. И Сынмин сразу же заткнул свои уши наушниками и любимыми песнями. Полтора часа пути, значит, можно выспаться, правда? Ким положил голову на окно и закрыл глаза, потихоньку погружаясь в страну снов и котиков, летающих на пицце. А Хёнджин, так получилось, заострил свой взгляд на спящем парне. Особенно, когда он похож на беспомощного щеночка. У него появилось большое желание защищать, отдать всё, что имеет, сделать счастливее, согреть его. Но почему именно этот Сынмин? Ведь можно подумать, что он всего лишь жертва хёнджиновых насмешек. Зачем ему этот странный парнишка, когда вокруг столько красивых и богатых девушек? Лучше, чем он. Но, несмотря на всё это, брюнета что-то тянет к нему. Сынмин вроде бы не такой особенный, как казалось бы. К тому же, никто не знает об ориентации Хвана, даже близкий друг. Парень очень долго думал, почему же его не интересуют девушки, и пришёл к одному выводу, что его интерес к полу отличается от большинства других. А встретив Сынмина, он убедился в этом. Всё же он понимает, что сам навязал себе этого парня. Вскоре Хёнджин понял, что залип, и медленно отвернулся от шатена, а чтобы в пути не было совсем скучно, Хван завёл разговор с Чанбином. — Хён, вот у тебя было такое чувство, что твоё сердце живёт своей жизнью? — задумчиво и грустно произнёс брюнет. — Может, что-то типа... Управляло тобой или решало за тебя? — Эм… Я не знаю… Наверное, — этот вопрос заставил задуматься и растеряться старшего. Ему показалось это странным, что младший это спрашивает. — А что? Что-то случилось? — Да ничего такого... Понимаю тебя… Почему-то Сынмин так и не поспал, но чувствовал он себя гораздо энергичней. Он открыл глаза, как только остановился автобус. Ким лениво поднялся с места, схватив свои вещи, и пошёл за Феликсом к выходу. Парень встретился взглядом с Хваном, который тоже собирался выходить, но Ли опередил старших. А шатен даже не подозревал, что Хёнджин так близко сядет, поэтому он не особо был готов к встрече с ним перед выходом. Да он, в принципе, всегда не готов к встрече с ним. Всё то же чувство оставалось на душе у Хвана, как бы он это ни отрицал, оно остаётся там. Ему хотелось видеть младшего улыбающимся, а не таким как сейчас: дряхлым и бездушным по отношению к Хёнджину. И опять же почувствовал этот манящий аромат, от которого он, походу дела, сходит с ума. Он вправду никогда не чувствовал такого. Даже бабочки внутри крылья распускают от нового чувства. И это всё — этот смазливый парнишка? Не верится. — Вау, вы только посмотрите, он такой большой и, похоже, действительно уютный! Не успели подростки выйти из транспорта, как из толпы послышались хорошие комментарии. Им очень понравился большой дом, судя по всему, они будут жить в нём. Это их обрадовало и, в ту же секунду, удивило. И Феликс не исключение. — Ого, малыш, взгляни! Разве дом не хорош? — Ли начал жужжать в уши Сынмина, с отличным впечатлением об этом доме. — Да, хороший, — а Ким лишь тепло улыбнулся. Друзья поспешили за своей группой, а недалеко стояли два чёртика, и один из них краем ухом подслушал разговор парней. — Почему этот Феликс называет Сынмина малышом?! — раздражённо спрашивает Хёнджин, будто выпустив из себя всех бесов. — А ты что?... Ревнуешь? — Чанбин поднял одну бровь с ехидной ухмылкой и немного вздрогнул от взрыва друга. — Х-хён, ты чего? — Хван мимолётно покраснел, опустив взгляд вниз. — Нет… А представь, они встречаются. Будет над чем стебаться. — Кх… Да не, — поперхнувшись совсем другим воздухом, Со нервно хихикнул. Брюнет смущённо посмеялся и потопал за всеми. Он так быстро отмазывается, не каждому дан такой мозг. Ну, а что тут умничать? Хван сам такого не ожидал. — Справа у нас находится столовая, а слева холл, где вам разрешается посидеть и отдохнуть в любое время, — сопровождающая рассказала, что где находится. Дом как и снаружи, так и внутри был достаточно привлекателен. Их встречают кожаные диванчики по бокам, а на стенах всякие картины природы или густого леса. Уже атмосфера приятная. Особенно, на выходе из автобуса, можно было почувствовать запах свежей природы и немного смолы. Затем, чуть дальше по коридору, расположена широкая лестница на второй этаж, где находились двадцать комнат. Как сказали, слева холл. Несколько диванчиков, больше картин, книжный шкаф, большой аквариум. Было уютно. А комнаты на втором этаже располагались по одному коридору. Десять комнат с этой стороны, десять комнат с другой стороны. После чего, женщина напротив достала из сумочки небольшой блокнот и, найдя нужную страничку, начал распределять всех по комнатам. Но там и распределять, собственно, нечего было. Как захотел, с тем и поселился. Так что, парням нечего было бояться. — …Восьмая комната — Хван Хёнджин и Со Чанбин… Тринадцатая комната — Феликс Ли и Ким Сынмин, — распределив всех, женщина отпустила подростков в назначенный им пункт. Ребята разошлись по комнатам. Хёнджин взглядом нашёл их берлогу и оглядел соседей. Напротив стояла дверь под номером тринадцать. И брюнет сразу вспомнил, в какой комнате находится Сынмин. — «Вот что значит судьба…» — пробежала мысль в голове у Хвана, когда он со спокойной душой зашел в свою.