Ты способен изменить человека.

Наконец-то эта мучительная учёба закончилась, и Хёнджин уже спешит к Сынмину. — Его не будет сегодня, — с испуганным взглядом смотрит на старшего Феликс, которого он только что неожиданно остановил. — В каком смысле? Где он? — немного удивляется и начинает взволноваться. — Дома он. Болеет, после поездки ему стало не хорошо, — доложил Хвану блондин, нахмурившись. По пути вспоминает, как когда-то шёл за Кимом и пытается не упустить правильную дорогу. Честно сказать, он представил шатена перед собой, как он опять ведёт его домой. Очень хотел удостовериться в том, что Сынмину не так плохо, как может быть. Он даже придумать не мог, что скажет, когда увидит его. Главное просто проведать и убедиться, что всё не настолько плачевно. С каждым метром к его дому было всё более волнительно, поэтому дорога казалась ему долгой. Вскоре он оказался прям перед дверьми дома, осталось всего лишь постучаться. Брюнет внушал себе, что ничего не боится и просто хочет проведать друга. На счёт три он постучится. «Раз, два, три!» Он быстро стукнул четыре раза по двери и выдохнул с облегчением, в ожидании своего тёплого солнышка. Ждать пришлось недолго, но открыл дверь вовсе не Сынмин. Незнакомая женщина, более похожа на повариху в закусочной, как и дом в принципе. Совсем непривычно для Хвана, стало очень даже неловко. Её взгляд был растерянным, и это заставило парня тоже немного потеряться. Она была будто копией Сынмина с таким взглядом. Можно сразу же почувствовать тёплую атмосферу дома, столько уюта, любви и заботы. Хотелось забежать и в чужую кроватку прыгнуть, обняв кого-нибудь. Желательно Сынмина. Но нужно спросить, а то вдруг инстинкт обманывает. — Эм… Здравствуйте, тут живёт Ким Сынмин? — собравшись с мыслями, спрашивает брюнет. — А Вы его друг? — скромно отвечает вопросом на вопрос женщина, что стало причиной снятия напряжения на душе. — Да, в школе познакомились. Можно же его? — уже более расслабленным тоном говорит он, притягивая к себе хорошее первое впечатление. — Конечно, только он плоховато себя чувствует, поэтому может нагрубить, — рассказывает мама шатена, тихо усмехаясь. — Ты проходи, не стесняйся! Правда, когда Сынмину нездоровится, он может оскорбить, главное, не приставать к нему, если хотите сохранить своё достоинство в безопасности. Хёнджин зашёл в дом, улыбнувшись, и стал ждать Кима, а мама под большим впечатлением поспешила сообщить сыну о гостях. В это время ничего не подозревающий больной парень смотрел любимую дораму, отхлёбывая вкусный зелёный чай, который приготовила мамуля. Ему так хорошо и уютно, никаких формул квадратов с вынесением из-под корня, никакой исторической литературы, никаких «do you speak English?». Только он, чай, дорамы и кроватка. А самое главное, никаких Хван Хёнджинов, пока в комнату не забегает возбуждённая мать, сбивая всю атмосферу с толку. — Сынминни, к тебе пришёл красивый и высокий брюнет, — как-то нервно произносит мама. — Высокий и красивый брюнет? — спокойным голосом с вопросительным взглядом спрашивает сын, лениво поднимаясь с места. Всё же парниша преодолевает эту грань между реальностью и миром дорам. Он уже настолько забылся, что не смог придумать, кого ждать. Либо температура, либо теплое местечко так подействовало на него, но, скорее всего, температура, ведь когда он поднялся, его голова жутко закружилась и заболела. Мама осталась в комнате, аккуратно подглядывая за сыном. Он всё думал, кто же может быть, так как описание вовсе не подходит к образу Феликса. Может, это был вообще не друг, а какой-нибудь полицейский, мало ли. Но все предположения полетели в мусорный бак, когда он увидел Хвана. Он будто забыл обо всём, о сюжете дорамы, которую смотрел минуту назад, о чём сейчас думал. — Ты…? — тихо, но с огромным удивлением говорит младший. При виде Хёнджина, так ещё и у себя дома, Сынмин теряет все слова из своего большого словарного запаса. Он вообще не мог себе такого представить, что вот его дом и этот парень в нём. Их сердца в пятки почти провалились, оба были рады видеть друг друга, но Ким сильно удивился и затем потерялся. Большего он сказать не смог, поэтому взял его за воротник и вытащил из тепла на улицу. Брюнет так радовался тому, что увидел своё солнышко через пару дней после приезда домой. Ему, видимо, уже не важно, сколько дней прошло, он всегда будет скучать по нему. Младший будто ослепил, и Хван не заметил, как уже стоял напротив него снаружи дома. — Почему ты тут? Откуда ты знаешь, где я живу? Зачем ты вообще пришёл? — столько вопросов и так мало ответов, показалось шатену. Это очень поразило старшего, с его стороны не прозвучало даже элементарного приветствия. Даже обидно стало, но понимал, что тот ничего не знает и это правда удивительно. — Я хотел проведать тебя… А дорогу… Мне сказал Феликс, — что первым пришло в голову, то и сказал. Ведь говорить, что следил за ним — не вариант. — В смысле Феликс? Я его убью! — Эй! Не надо, я заставил его… А тебе разве не нравится моё присутствие? — грустно говорит Хёнджин, не замечая, как его выражение лица резко ухудшается. — Э-это не так! Просто не ожидал… Ну, как видишь, я хорошо себя чувствую… Теперь можешь идти, уроки там делать, или как ты любишь, пить, — с нервной улыбкой произносит Сынмин, пытаясь побыстрее освободить своё тело от сильного напряжения. — Ну уж нет! Мне этого недостаточно, — брюнет притворяется, что ему всё равно, что младшенький хочет от него поскорее избавиться, но почему-то нежно улыбается. — А что ты ещё хочешь? — парниша уже не знал, чего ожидать от него, ведь уже повидал его почти со всех сторон. Он может любым способом впечатлить Кима, даже припереться к нему домой. После чего замечает глубокий взгляд Хвана на себе и начинает побаиваться последующих действий. Мин недоумевает, что сейчас будет, поэтому потихонечку краснеет. Только через пару секунд падает в шок, даже говорить ничего не хотелось, розовые румянцы, которые было сильно видно, уже всё за него сказали. Старший аккуратно, вызывая у него табун мурашек, взялся за чужие щёчки и притянул к себе, что заставило парнишу конкретно испугаться действий. Смотрит в проницательные глаза напротив, которые в данный момент сильно сверкали. Его глаза были очень красивыми, в принципе, как и всегда, и из-за этого Ким утонул в них. Вскоре он успокоился, когда Хван прислонился своими пухлыми губами ко лбу, но его щёчки продолжали настойчиво гореть. Старший прикрывает глаза и умирает от запаха шатенистых волос. Конечно Хёнджин сразу же почувствовал, насколько высокая была температура у Кима, но решил, что дополнительные секунды не помешают, пока младший за эти секунды успел раз двести провалиться под землю, с каждым разом всё глубже и глубже. Брюнет наслаждался его сладким ароматом, от него пахло чем-то ближе к запаху ванильного печенья. Он просто сходил с ума от него, не хотелось отпускать. Больше всего хотелось спрятать этого маленького ребёнка от окружающей среды, ухаживать и тискать его там. — Ого, ты мерил температуру? — спрашивает Хван и переводит взгляд на Сынмина, не отпуская его немного пухлые и горячие щёки. — Да, у меня тридцать восемь и два, — тяжело вздохнув, шатен расслабленно сказал, смотря чуть вниз. — Как так? — у старшего челюсть отвисла, и с тех пор он твёрдо решил, что постарается делать только хорошие вещи, потому что так грустно видеть его в плохом состоянии. Вдруг оба вспомнили, как сидели в обнимку на берегу ЧжунКонга в восемь градусов ниже нуля. Но даже сейчас им не так холодно, как должно быть, ведь они греют друг друга, не замечая этого. Старший медленно и нежно спускает свои тёплые ладони на плечи Кима. — Ты должен хорошо лечиться! Больше проводить время в тепле и больше спать. — Я этим и занимался, пока ты не пришёл! — утверждает младший, кидая недовольный взгляд в сторону брюнета. — Ну прости, что волновался… Сказанное очень разочаровало Хёнджина. Медленно убирает свои руки в карманы ветровки и недовольно хмурится. Стало очень обидно, что тому не нравится его визит с хорошими намерениями. Шатен шибко удивился этой фразе, потому что настолько погряз в мысли о том, что окружающим всегда будет плевать на него, что и забыл о тех словах старшего вечером на берегу озера. От удивления он приоткрывает рот и виновато смотрит старшему в глаза. — Я ведь просто хотел проверить тебя… Ну ладно, пойду тогда. Выздоравливай, пока! На этом моменте, время будто замедлилось и Хван уходит, оставляя за собой запах мужского парфюма с каплей обиды и разочарования. Делает это не просто из-за обиды, он делает так, чтобы Сынмин научился ценить; чтобы он понял, лучше так не говорить тому, кто искренне дорожит им, иначе это признак эгоизма, а этот замечательный парнишка вообще к такому определению не относится и не должен относиться. Хёнджин не заметил, как влюбился в простого парня. Что-то очень давило на хёнджиновскую душу и он не мог найти себе место, но вскоре вспомнил, что всегда делал в таких ситуациях. Он привык забываться с помощью алкоголя, и поэтому брюнет закупился выпивкой и по шаблону поплёлся к Чанбину-хёну, кто как не он мог сейчас помочь ему. — Хён, ну п-почему жизнь такая острая? Снаружи такая весёлая, манящая, а внутри такая жгучая и опасная, — уже немного выпив, брюнет начинает стонать тому под ухо и делать разочарованное лицо, будто сейчас расплачется. Он уже был готов реально рассказать всё другу, про чувства к его жертве, про обиду, причиненную Сынмином, про всё, что можно. Главное, высказаться. Высказывайтесь всегда, так же легче, чем таскать тяжёлый груз на плечах. Высказывайтесь всем, даже если собеседнику нет дела, тогда заведите себе миленькую игрушку и рассказывайте ей всё. Так же намного лучше, чем избавляться от обязательных последствий. — Ты мне расскажешь, что случилось? — добрым голосом просит его Чанбин, притягивая к себе доверие. — Я выслушаю тебя, в любом случае… Не бойся. — Мне так стрёмно говорить это, потому что я до конца не уверен в этом… Пообещай, что не проигнорируешь все мои чувства, — он и правда боялся сказать даже хёну. Он так хотел это рассказать, расплакаться ему в плечо, но что-то перегораживало ему путь. Дождавшись положительного ответа, Хёнджин поджимает брови к переносице и начинает выливать другу всю душу. — Я думаю, ты заметил, какой я странный в последнее время… Этому есть одна причина — Сынмин! Да, хён, тебе не послышалось. Я не могу до сих пор понять… Я, походу, влюбился или что? Сегодня зашёл к нему, проверить, потому что волновался, а он не очень желал видеть меня… А тогда на озере! Помнишь, когда я пропал? Так вот, я пригласил его поговорить по душам, но просидел там целый час. Целый грёбанный час, хён… Он пришёл… Так получилось, что мы обнимались. Не знаю, как ему, но мне было тепло с ним, он согрел меня. Он был даже не против, но… Я теперь не знаю, что думать. Чанбин как лучший и верный друг внимательно слушал младшего. Он всё прекрасно понял, какого ему сейчас. Только какой дать совет? Они оба в тупике. Если посмотреть лучше, Со уже год тайно влюблен в бывшую цель насмешек, так? Неужели его дорога судьбы сошлась с судьбой Хёнджина? Кто-то скажет, совпадение, а кто-то промолвит, особая связь. Вот и братья по несчастью. — Хёнджин-а, я надеюсь, что я правильно тебя понял… Делая вывод, у меня задался вопрос. Не пойми меня неправильно, но тебе всё-таки нравится Сынмин? Значит, существует два дуэта, так сказать: ты и я, Сынмин и Феликс, правильно?.. Как же я счастлив, что встретил тебя на берегу. Правда, у нас много общего и мы такие одинаковые, — старший в очередной раз понял, что пошёл по верному пути четыре года назад, познакомившись с Хваном, ведь он — тот самый человек, который вытащил его из замкнутого круга. С ним Чанбин стал высказываться и больше радоваться, никто так не понимает его, как он. — Хахах, ну получается, так… Ох, что же делать? — он немного развеселился из-за такой реакции друга, но некая обида не даёт ему покоя. — Хм, говоришь, что ему не понравился твой визит сегодняшний? Что ты сделал после? — задумывается он, разбирая в голове все пьяненые мысли, лишь бы помочь родному человеку. — Ничего не особенного. Сказал, что уйду тогда и ушёл, — хлопая ресницами, рассказывает. — Мда, обидненько. Я даже не знаю, что тебе предложить. Наверное, я бы пообижался, только в пределах разумного, — предложил свою идею донсену, это был единственный и оптимальный вариант, который темноволосый смог придумать. — Я не смогу на него долго обижаться. Он уже и так понял, что сделал неприятно. Что ж… Посмотрим, что он будет делать, — услышав это, Хёнджин успокоился, смотря на друга, мол, неплохая затея. Может, и сработает, но что им делать, если Ким не подойдёт первым? Дальше парни соображать не смогли, потому что больше пили, но они всё обдумали. Так же проверяется ценность? Не ценил, пока не потерял. Это как геометрия… Докажи, умножь это, прибавь то, и теорема доказана. Главное, не потеряться где-то в решении. Всё-таки, Сынмин может и не подойти. Отпускать не хочется после всего. Если дело зайдёт далеко, то самому подойти и поговорить будет лучше.

***

Прошло три дня, Ким вернулся в школу. Хёнджин не совсем активен был и ходил грустный. Никто не мог понять о чём он думает. Уже все девочки успели сотни раз переспросить, что с ним, а он отвечал лишь одно «ничего особенного», когда, на самом деле, всё шло ужасно. Первый день второго семестра после больничного. Сынмин игнорировал брюнета при встрече, как и он сам. Ким очень стыдился что-либо сделать, а Хвану так и хотелось подойти к нему с широкой улыбкой и заставить его тоже радостно сиять, но он помнит совет хёна. На второй день всё пошло-поехало. Было так грустно, даже стало плевать на всё: на жизнь, на учёбу, на окружающих, на себя. Шатен благополучно шёл на корейскую литературу, никого не трогая и не смотря. Шёл один, потому что Феликса оставили дописывать проверочную работу по дурацкой математике. Ничего не предвещало беды, как вдруг парнишу пихнула девушка из старшего класса. С этого всё и началось. — Эй! Ты чего, широкий что ли? — почему-то это вышло из уст ученицы, а не Кима. Он понимал, что связываться с ней будет не самым лучшим вариантом, но оставить всё так не смог. К тому же, настроение очень подводило, очень хотелось всех расстрелять. — Пф… За собой смотри, это модно в наше время! Уже места не хватает пройти нормально? Ну знаешь, можно боком ходить как бы, — пробурчал младший, медленно переведя взгляд на эту вульгарно одетую девушку. Правда, та выглядела не совсем по школьному, и как её ещё не заставили переодеться? Белая блузка, сквозь которую просвечивает чёрный лифчик, и короткая юбка, открывающая вид на элегантные чулки. — Ты меня сейчас назвал толстой? — она стала недовольно повышать голос и складывать руки на большой груди. — Ого, заметь, не я это сказал! — легко отвечает Ким, пожимая плечами. Ему очень хотелось вылить свою злость на кого-нибудь, как вдруг даётся такая возможность, но всё-таки решил не продолжать этот цирк и собрался уходить. — Слушай, малыш! Хватит быть умным, тебе не идёт это, — вдруг откуда-то выскочил ещё один прыщ, парень тоже старше, и, судя по всему, он был возлюбленным этой стервы. Старшеклассник убрал девушку за спину, а сам гордо встал напротив Сынмина. — Козявка, ты должен извиниться перед ней и на добром. — Вообще-то, я не извиняюсь за то, что не делал. И насчёт её бессмысленного оскорбления… У каждого своё мнение, и я думаю о ней то же самое. И, в отличии от некоторых, мне идёт больше, чем стоящим напротив меня ребятам, — всегда нужно показать себя выше, что и делает шатен, даже не боясь дальнейших действий. Уж такой он умеющий постоять за себя интроверт. — Что ты сейчас сказал? — парня это сильно возмутило, он повышает голос. В глазах Сынмина он явно доказывает, что силён мышцами, но не умом. К сожалению для парня, он нисколько не боится его. — Что слышал! — у Кима тон более грубый и он не даёт ему ничего хорошего. Старший резко схватил шатена за воротник и стал грозно смотреть ему в глаза. Из разных сторон послышались вздохи и звуки удивления. — Не могу понять, ты что-то вякнул? Я думал, жабы не умеют разговаривать… И если ты ещё что-то скажешь в мою или её сторону, тебе не позд… — злобно усмехаясь, говорит старшеклассник, но он даже подумать не мог, что это ему скоро морально не поздоровится. — Эй, отпустил его, — всё как в драматической дораме, вдруг появляется Хёнджин. Он, неспеша, выходит из толпы в центр инцидента, запихнув свои руки в карманы брюк. Он не спешил, потому что знал, что он его услышит за километр и послушается, он привык, ему легко заставить человека послушаться его. Все вокруг немного в шоке, а у Хвана одно на уме — спустить ублюдка, посмевшего тронуть его маленького Сынмина, с небес на землю. Брюнет нагло подошёл к обидчику Кима и яростно посмотрел на него. — Я непонятно сказал или ты не расслышал? Все знали красавчика-хулигана Хёнджина и боялись связываться с ним, поэтому ему всего лишь надо щёлкнуть пальцем и все разбегались по местам. Этот парень, что трогал занятое Хваном солнышко — не исключение. Только что-то пробурчав, он ушёл. Младший неловко смотрел вниз, когда тот смотрел вслед уходяшему ублюдку. После он перевёл взгляд на смущённого парнишу и вскоре не стал медлить. — Куда ты меня ведёшь? — Сынмин очухался в недоумении, еле связывая слова, когда старший настойчиво повёл его куда-то, прочно схватив за запястье. — От лишних глаз. Ким почти сразу узнал дорогу, именно там они впервые нормально заговорили. Вскоре Хёнджин привёл младшего на крышу. Было холодновато, но когда парни вместе, это их не заботит. Что же будет делать Хван? Уже терять нечего. Когда дверь закрылась, брюнет нагло прижал того к стене, склонившись ближе и смотря прямо в глаза. Конечно, парниша смущался, и, к тому же, ему стыдно за ранее сказанные слова. — Давай сразу к делу. Ты ничего не хочешь мне сказать? — парень смотрит с надеждой в душе, что Сынмин хоть в такой ситуации скажет ему то, что он хочет слышать. — Ну… С-спасибо за то, что защитил, — от такой обстановки Ким начинает заикаться, так неловко. — Это всё? И на что я только надеялся? — как же старшему больно стало, как нож в спину или даже в сердце. Хван уже не мог скрывать эмоции, но он не хотел, чтобы шатен видел его боль, поэтому понял, что всё это бесполезно и решил уйти. Показалось, что больше шансов не будет, всё кончено. Драматизирует он зря, ведь Сынмин не может так поступить, он сильно жмётся. Тут кто-то за него всё же останавливает Хёнджина. — Стой, — он неуверенно выдавливает из себя слова. Он хватает старшего за локоть и опускает голову, когда тот взглянул на него. — Я не знаю, шутишь ли ты, но мне жаль… Очень… Извини, что заставил волноваться и грустить. Надеюсь, ты сильно не обижаешься. Я на грубил тебе правда не специально. — Я так хотел это услышать, — все мысли моментально исчезли, он засиял изнутри, слегка улыбнувшись. — Конечно, я прощу тебя. Я не могу долго обижаться на тебя… Брюнет неожиданно для Кима прижал его к себе, обнимая за шею. Всё как в сказке. Шатен расслабленно опустил руки, поддавшись действиям Хвана. Он, можно сказать, спрятался за сильным телом парня, он в безопасности. Хёнджин в этот момент пытался ни о чём не думать, главное, действовать, он был настроен серьёзно, но если они будут молчать, то мысли придут без спроса. — Твоя мама сказала, что когда тебе плохо, можешь обидеть, поэтому я не сильно обижался, — Хван врёт и не краснеет, смотря тому в глаза, смотря, как он смущается. — Ух, мама… Оба вскоре расходятся со спокойной душой по кабинетам. Ким не успевает зайти, как его останавливает взволнованный Феликс. — Сынминни, ты где пропадал? — Хён? А… Я с Хёнджином был, — немного потерявшись от резкости, шатен отвечает. Он проходит в класс и садится на своё место, а друг за ним. — Что? Он тебя обижал? А то ты неважно выглядишь, — Ли ещё больше взволновался. — У вас опять что-то случилось? — Нет, уже всё хорошо. Там долгая история, — задумчиво произносит младший и ложится на парту. Он задумался о Хване и их взаимодействии, даже не зная предложений, что это значит. Снова и снова прокручивает у себя в голове. А когда вспоминал моменты, когда они так крепко и со всей душой обнимались, то улыбка клеилась на его лицо. Сынмину деваться некуда, именно поэтому он всё-таки рассказал, что случилось между ним и брюнетом. Правда, Ли не знал, что ответить в такой ситуации. Только обычная и почти ничего незначащая фраза «Поживём, увидим», но и ему тоже будет что рассказать: — Я после уроков останусь переписывать практическую по биологии, не обессудь, — улыбчиво сказал австралиец, не подозревая в этом ничего плохого, не думая, что скоро будет реветь, потерявшись, из-за этого. После последнего урока блондин проводил своего друга, дабы какой-нибудь Хёнджин не подхватил его, и направился к кабинету биологии. Парень вообще ни о чём плохом не думал, только заученные теоремы прокручивались в голове, но когда он зашёл в класс, его настроение резко упало. Он тайно для самого себя боялся этого. На первой парте первого ряда сидел, уткнувшись в бумаги, Чанбин. Он что-то упорно писал, а когда в кабинете появился блондин, Со отвлёкся и замер, как и тот сам. — Феликс Ли? — парни смотрели на друг друга, пока учитель не спросил его. Австралиец резко оторвал свои глаза от Чанбина и кивнул учителю, подойдя ближе к её столу. — Бери свой тест и присаживайся за вторую парту. Она показала пальцем на место за партой темноволосого, за что он и проклял её, потому что пока он шёл до парты, старший глазел на него. Оба не ожидали такого, но на этом жизнь не заканчивается, контрольную написать всё-таки нужно. Ли сел за парту и стал решать задания, пытаясь не обращать внимания на спереди сидящего парня. Как теперь Чанбину думать о нужном? С приходом Ли его разум вышел из-под контроля. Внутренняя система вся полетела. Почему в первый раз всё так странно? Грустно и радостно одновременно. И самое обидное, с этим ничего не поделаешь. Терять контроль, это, в какой-то степени, очень хорошо, делаешь то, на что бы не решился, но потом ты осознаёшь, и становится стыдно. Конечно, так всегда. Жизнь — странная штука. В это время Сынмин уже дома в тепле, никаких людей, кроме мамы и «долгожданных» уроков. Он садится за письменный стол и открывает учебник с тетрадкой нужного ему предмета. Шатен погружается в домашнюю работу, и вдруг рядом лежащий телефон сбивает его с толку своим уведомлением о сообщении. Он тихо злится на телефон, но проверяет сообщение, как оказалось, в инстаграме, от которого он не на шутку удивился. — «Привет)» — парниша видит такое содержание от пользователя под ником «Хван Хёнджин». Ким быстро навёл пароль и смотрит, что Хёнджин подписался на него, перед тем как оценить все посты в его профиле. Он очень долго думал ответить ли и как ответить. В итоге он напечатал «Я занят», но почему-то вспомнил случай несколько часов назад, как чуть не потерял Хвана. И на сей раз он не хочет его разочаровывать. И в правду, брюнет очень волновался писать Сынмину, а вдруг опять поругаются или ещё что? — «Привет» — Хёнджин обрадовался и расслабился, когда шатен ему взаимно ответил. — «Как ты меня нашёл?» Хван нашёл его совершенно случайно, листая ленту и раздел «Возможно знакомы». Он ответил именно так, мол, просто попался. — «Чем занимаешься, Сынминни?» Старший пытается продолжить диалог, но ответа так и не дожидается в течении часа. Это подсказывает ему, что что-то не так. Он пишет, волнуется, сгрызая последние ногти на руках. Всё так же тишина, всё в бесстолку. — Сынмин! Ты мне срочно нужен! Приди ко мне, умоляю, — диалог между Хваном и Кимом прерывает звонок Феликса, который сразу пугает младшего. Шатен начинает очень переживать и он быстро рванул к блондину, бросив все уроки и вообще свои дела. Когда он услышал напуганный голос друга, его сердце будто перестало биться и ноги подкосились, но чтобы мама не волновалась, парниша ведёт себя спокойно. Отмазался он тем, что Феликсу нужна небольшая помощь по дому. Вскоре он, наконец, выходит из дома и быстро идёт до друга. Всё же, Феликс не единственный, кто стал переживать. Хёнджин уже сильно нервничает из-за того, что шатен давно не отвечает ему, даже когда он начал ему спамить. Что же всё-таки случилось? В этот день жизнь Феликса опять перевернулась вверх дном.