Ты способен изменить человека.

— «Привет. Да, конечно. Я и не думал, что кому-то настолько понравится. С чем я могу помочь тебе?» На лице Феликса появляется яркая улыбка и глаза засверкали. Как же мило со стороны незнакомца написать такие приятные вещи с просьбой о совете, но будет ли ему так же приятно, когда он узнает, что это всё скверный Чанбин. Тут всё очевидно — реакция будет не самая лучшая. Только Со решил, что ни за что остановится и получит блондина, тем более сейчас он уже ступил на этот путь. У старшего получается разболтать Ли, и они перешли на немного другие темы для обсуждения. Феликс дал несколько советов в введении профиля, которые никому вовсе не нужны. Нужен лишь он. Со своей настойчивостью Бин заставил того заинтересоваться в нём, в конечном итоге. — «Расскажи о себе.» Одно сообщение стало причиной быстрого сердцебиения в груди. Со долго думал, что ответить и решил что-то оставить в тайне или приукрасить, а остальное — правду. Как же не хотел, но пришлось выдумать имя и фамилию, возраст, внешность, а также сказал, что за здоровый образ жизни, но все вокруг знают насколько это ложная информация. К правде он отнёс место учёбы, увлечения и характер, чтобы не выдумывать совсем нового себя. Пришла очередь блондина. Тот отправил довольно громадное сообщение, где не коротко рассказал о себе. Чанбин узнал о нём гораздо больше, ему было больно интересно читать этот грамотно написанный текст, где навалено много разной информации, но так нравится, что Феликс любит болтать. Хотелось продлить это мгновение до бесконечности, лишь бы слушать рассказы о чужой жизни. Ему показалось, что этот парень — тот, кто ему действительно нужен. Несмотря на эту грустную наивность, ведь, вроде как, поверил и даже удивился, что выдуманный парень учится в его школе. — «Получается, теперь мы — друзья?» Только сердце начинает успокаиваться, как вдруг младший отправляет такое милое и будто решающее сообщение. Так неожиданно. Конечно, Ликс за счёт своей общительности и тактильности, но также продолжает быть на чеку, ибо его первый лучший друг оставил рану на сердце. — «Получается, друзья!» Парень слегка улыбается экрану телефона, как и собеседник. Надеется, что ещё остались все шансы быть вместе, но он готов сражаться до конца и не отступать. Тёплая полночь. Сынмин уже тихо сопит, сложив ладошки под подушку, а Хёнджин сидит рядом и смотрит на него. До чего же хочется лечь и обнять, прижав к себе. Такой хрупкий и милый. Любовь накрыла его с головой, глаза сверкают при виде парнишки, выглядит мягким, не таким каким показался в первый раз, аж до слёз. В голове пролетали воспоминания, сколько же их много. — Ты правда… Ты влюблён в меня? — шмыгнув носом от волнения, Ким неуверенно спрашивает обнимающего его брюнета. Они обнимались так крепко, пока всё наладилось, но слёзы не переставали течь. Не понимал, что внутри него — ураган из разных эмоций. На данный момент боялся, что тот почувствует с какой скоростью бьётся его сердце, и будет довольно неловко. — Правда… Ничего не могу сделать с этим. Меня просто тянет к тебе… И, кстати, — отдаляется немного и смотрит в красные глаза шатена. В один миг протягивает руку, нежно улыбнувшись, чтобы успокоить хоть немного, и аккуратно убирает слезу на чужой бледно-розовой щеке, — Слушай… Иногда так хочу обнять тебя и спрятать ото всех, чтобы ты был только моим… Хочу сделать всё, лишь бы ты был счастлив, желательно, рядом со мной. Больше не роняй слёзы, пожалуйста, особенно, если причина во мне. Я того не стою, глупышка. — Как… Как не ронять слёзы, если я тоже не дышу ровно? Это правда сильно было, но… Я не уверен, — смущённо улыбнувшись, Сынмин опустил голову вниз, ведь в глаза смотреть неловко. Эти слова так сильно умилили, его и без этого румяные щёчки покраснели больше. — Я не заставляю прям сейчас целоваться со мной, ты чего? — Хван снова прижимает его к себе, глубоко вдыхая мягкий аромат. — Просто не уходи от меня, пожалуйста. Дай мне сделать так, чтобы ты полюбил меня. Если тебе нужно время, я никогда не буду против. — Х-хорошо, — поражённо произносит Мин и медленно обнимает в ответ, утыкаясь в тёплые широкие плечи. Не знал кто был вместо него, он словно перешагнул через себя, потому что его стеснительность никогда бы не позволила сказать что-либо. Стало очень комфортно, поэтому быстро в сон потянуло. Джин так счастлив, из-за улыбки даже скулы заболели, но остановится стало чем-то невозможным. На его тонкой шеи можно было заметить цепочку, которую Джин подарил ему на новый год. Несмотря на всё, что между ними творится, шатен продолжает носить её. Кажется, это хороший знак. Полюбовавшись своим малышом, тихо встал с кровати и прошёл до выключателя, а затем выключил свет, чтобы ничего не мешало спать этому спящему красавцу. Когда он вышел из комнаты, то захотелось петь, а на душе спокойствие, что действительно веки закрывались. — Тётя, Сынмин спит, а я пойду, наверное, — вдруг видит уставшую маму Кима, выходящую из ванной комнаты, и решил предупредить. — Время уже позднее. Может, останешься на ночь? Вам как раз завтра и на учёбу не нужно, — предлагает ему женщина, покрывая заботливым взглядом. — Оу… Ну, если я не принесу никаких неудобств, — неловко улыбается и чешет затылок. Как же неожиданно. — Да о чём ты говоришь? Всегда с радостью. Тогда я постелю тут, хорошо? — она показывает на диванчик в гостиной, уходя в сторону шкафа. — Ага. Спасибо вам, — смущённо произносит парень, наблюдая за женщиной, которая быстро достаёт постельное бельё и направляется к дивану. Только Хван не может смотреть на усталого доброго человека, поэтому мгновенно перехватывает инициативу на себя. — Давайте я сам, а Вы лучше идите и отдохните. — Ой, ладненько. Сладких снов! — она осталась под огромным впечатлением от этого парня, такой вежливый и красивый, ужас просто. — Спокойной ночи. Вместе с умиротворением она ушла в свою комнату, а Хёнджин вскоре справился с постелью и с головой полной приятных мыслей улёгся спать. Довольно долго думал о шатене, спящем в соседней комнате, по-детски улыбался в подушку и пытался быстрее уснуть, чтобы проснуться и снова поговорить с любимым. Эти тёплые недавние воспоминания привели к крепкому сну.

***

На утро брюнет просыпается в очень хорошем настроении. Первым делом глядит на дверь Мина, которая была так же закрыта, судя по этому, спит ещё. Соня такой, на самом деле. Затем находит свой телефон и проверяет все мессенджеры. Внезапно он заметил сообщение от потерявшего его друга, где пытался узнать куда он делся вечером. — «Мелкий, ты куда пропал? Я хотел вечером прийти к тебе и поговорить, но тебя не было дома…» — «Ой, Чанбин, ха-ха. Я ночевал у Сынмина, порадуйся за меня :)» — «Ты сейчас шутишь?» — «Нет, мне заняться больше не чем? Я всё ещё здесь.» — «Эм… Напиши, как вернёшься домой. Поговорим…» Напоследок улыбнувшись экрану, снова видит маму Сынмина, которая тоже совсем недавно проснулась. Она выходит с кухни, держа в руке чашку кофе, и замечает проснувшегося Хвана. — Доброе утро, Хёнджин, — бодрым голосом говорит тётя, проходя мимо в сторону своей комнаты. Улыбается как ангел и заряжает сердце, словно батарейку. Он точно сейчас находится в доме простых людей или он в раю? Уже не понимает. — Доброго утречка, — активно отвечает. Он садится на диванчик и хорошенько потягивается, сдерживая счастливый крик. Снова обращает внимание на дверь в комнату Сынмина, где происходило много интересных моментов, которые так и останутся внутри четырёх стенах. Он уже так соскучился по той соне, но решил дать ему выспаться, к тому же тот понятия не имеет, что брюнет остался тут. Удивится ли он или будет всё равно? Даже предположений нет. — М? Хёнджин, пойдём хоть налью тебе чего-нибудь. Или ты Сынмина ждёшь? — мама неожиданно выходит из комнаты так же с кружкой и зовёт его на кухню. — Нет-нет. С радостью позавтракаю с Вами, — немного вздрагивает, ведь бесстыдно пялился на дверь её сына, а потом быстренько поднимается на ноги и ступает за женщиной. — Тебе чай или кофе? — Мне кофе, пожалуйста, — милым голосом произносит он, присаживаясь за стол. Со вчерашнего дня такой задумчивый, и о ком думал он, известно только ему самому, поэтому подпирает рукой подбородок и снова мечтает. Эти маленькие мечты так вдохновляют, даже не скроешь тёплой улыбки. А в голове только Сынмин; понимает, как ему хорошо в этой семье; как ему легко на душе становится при виде этой женщины-ангела. Такое чувство, будто у неё вот-вот вырастут пышные белые крылья и укроют его от всех бед, а затем взлетит в небеса. Он, как лишённый такого счастья ребёнок, безумно завидует Мину. Вскоре тётя ставит перед ним кружку с ароматным кофе, а сама садится напротив. Между ними вдруг завязывается приятный разговор. Сначала они обсуждали чай, кофе, погоду, ведь она была очень приятной сегодня, школу и самое интересное — младшего Кима. Хван вежливо попросил рассказать о нём чуточку побольше, потому что хочет знать абсолютно всё. — Сынмин в детстве, наверное, был очаровашкой с самой яркой улыбкой, — поджимает свои пухлые губы, пытаясь скрыть несдержанную улыбку, но глаза безжалостно выдавали все эмоции. — Ты прав, проницательный ты парень. Вообще, Сынмин с рождения был милашкой, стеснительный и спокойный. На удивление, почти никогда не устраивал истерик, играл себе да играл. Часто отец присоединялся, и так получилось, что Минни привязался к нему, но именно из-за него он стал сильно замкнутым… Ему было девять, когда потерял папу. Он погиб в авиа-катастрофе. После этой новости Сынмин не выходил из комнаты неделю, помимо покушать и по естественной нужде. Как-то я даже слышала, как он плачет. Наверное, он и сейчас вспоминает его… С возрастом закрытость немного смягчилась, но он всё равно не особо дружил с кем-то. Поэтому меня и удивляет, что у него в этой школе появились сразу два друга, — сначала тон голоса был тяжёлым, видно, что тема до сих пор больная, а после мать слегка заулыбалась, ведь такие детские достижения сына не могут не радовать. — Ого, это так трагично… Мне жаль. Теперь я буду знать… Но вы не волнуйтесь у него есть ещё и третий друг, с которым я его познакомил. Думаю, сейчас ему есть на кого положиться, хоть Сынмин не сильно доверяет моему другу, но вскоре они поладят, — Хёнджину с самого начала стало грустно, и то было ожидаемо, но, в конце концов, решил поддержать женщину, имея ввиду Чанбина. — Эта история уже в прошлом… Мда, узнаю Сынмина. Кажется, ему нужно много времени, чтобы окончательно принять кого-то, как друга. Мне стыдно, что не научила его дружить с ребятами… Но… Хёнджин, — тихим голосом начинает говорить женщина, смотря на свой кофе. — Не знаю насколько уместно о таком просить об этом… Не мог бы ты заботиться о нём? Я так редко вижу его улыбку, а он так красиво улыбается, когда ты рядом. — Оу, ну… Не карайте себя за это, Вы вырастили славного сына. И не волнуйтесь, я обязательно позабочусь о нём, — парень так сильно засмущался этой просьбы, так как это прозвучало безумно мило. С улыбкой на лице лишь слегка поклонился и выпил кофе. Раз уж сама мама просит, значит теперь точно не оставит Кима без внимания и любви. Только не говорят ли они об отличающейся заботе? На кухне встала приятная пауза, в которой они расслышали чьи-то медленные шаги. Чьи же они могут быть? Вдруг заходит сонный Сынмин и роняет челюсть на пол от интересной утренней картины за столом. А тот тихо умиляется в ладонь, потому что он выглядел слишком мягко: глазки еле открылись, волосы встрёпаны и щёки чуть розоватые. И правда похож на щеночка. — О, Хёнджин… Ты что, тут оставался? — младший резко подобрал челюсть и сделал вид, что спокоен, но сердце забилось в разы быстрее нормы. — Ха-ха, да, — брюнет мило хихикает при виде его нелепых эмоций. Так тепло на душе стало, даже больше, чем было. — Понятно. Это было самое замечательное утро в жизни Джина, ведь это утро он провёл с любимым человеком.

***

Время идёт, Чанбин и Феликс всё ближе и ближе, как Хёнджин и Сынмин. Ли каждый учебный день искал взглядом того друга по переписке, были подозреваемые, но сомневался, да подходить спрашивать как-то не красиво. Он ждал, когда тот сам захочет показать своё обличье. А у Кима с Хваном всё немного проще: старший часто ждал любимого, дабы прогуляться по школе, поговорить, сходить в столовую, посидеть на крыше. Конечно, это всё привело к недобрым взглядам со стороны учеников школы. Почему они смотрели на шатена, как на дерьмо? Это же просто зависть, так? Ничего серьёзного. Только внушая себе это, он немного ошибся. Ученики поняли, что между ними есть что-то; сами себе придумали, что Ким пользуется популярностью школьного принца и стали травить младшего, так же как и делал это когда-то брюнет. Если не он, то кто-то другой. Оказывается, в этой школе учатся самый жестокие и бессердечные ученики, которых приходилось видеть Мину. Нашлась группа учеников, которые подражали высокомерному Хёнджину. Началось всё с обычных пакостей, а позже это переросло в некую опасность. Он обычно прогуливался с Феликсом по школе до следующего урока, нахмурившись, опустил голову, чтобы не видеть, как девочки смеются над ним. Один ученик быстро пробежал мимо Кима, громко смеясь над чем-то, и неожиданно дотронулся до его плеча ладонью. Это можно было назвать случайностью, если бы не было так очевидно, что это очередная шалость. Сначала не понял, что произошло и проигнорировал, а, зайдя в уборную, увидел на плече белое пятно в форме ладони. Судя по всему, это был мел. Встал в шоке, а Ли стало жалко друга. Оба спрашивали себя, чем же им так не угодил Сынмин. Тайна, покрытая мраком. — Может, всё-таки расскажешь Хёнджину? — аккуратно спрашивает Ликс и, прижав брови к переносице, смотрит на него. — Нет… Знаю, что он будет вмешиваться и, не дай бог, драться, а я наоборот хочу, чтобы он прекратил этим заниматься. Это скоро кончится, уверяю, надо немного подождать. К сожалению, это были всего лишь цветочки, ягодки были позже. Все уроки наконец-то прошли, и Ким шёл на первый этаж, чтобы подождать австралийца, ибо учитель задержал его на пару минут. Достал свой телефон и стал просто в ожидании листать ленту новостей. Навстречу шли две девушки и парень, которые, увидев его, были настроены лишь навредить. Одна из девушек, идущая по его стороне, прибавила шагу и на пересечении пихнула парнишку в сторону, от чего его телефон выскользнул из рук. Рефлекс сработал, Сынмин попытался схватить телефон в полёте, но он беспомощно упал на пол. Лишь тяжело вздохнув, потянулся за ним и, в конечном итоге, пожалел об этом. Парень, что шёл с девушками воспользовался моментом и наступил на чужой смартфон, разбив стекло вдребезги. А также незапланированно наступил на указательный палец жертвы. — Ай! — не громко и не тихо возмутился Ким, резко обхватил палец ладонью. Вот это уже было больно. Он сильно прищурился от боли и начал сжимать свой палец, чтобы боль хоть чуть-чуть прекратилась. — Ой… Каюсь! По-моему, тебе нужен телефон покрепче, — усмехнулся старшеклассник и ушёл с девушками куда-то в сторону. — А по-моему тебе мозгов надо побольше, — шёпотом произнёс Ким, так как не хотелось ещё больше проблем. Было жутко больно и противно от таких людей. Парнишка посмотрел на свой телефон и понял, что назад его не вернуть. Зачем? Неужели эти люди так не любят себя, что пытаются таким способом самоутвердиться? Это уже слишком. Сынмин не хотел, чтобы вся школа зуб точила на него, иначе Хван тоже станет изгоем, о чём сильно переживает. Поэтому пока лишь молчал, как рыба в пирожке, даже старшему, пообещавшему уже почти всем, что будет защищать младшего. Всё закончится, главное потерпеть. С этих пор остался без телефона и с больным пальцем, это не радует. По дороге Мин высказал всё Феликсу, который успокоил его и проводил до дома. Вообще не знал, что делать дальше. Можно ли закончить всё это? Будучи уже дома, он утонул в мыслях. Под вечер всё не мог места себе найти. Он проверил весь палец, вроде не сломан, лишь боль периодически пульсировала, но он продолжал молчать. Просто благополучно переписывался с Хёнджином через старенький ноутбук. Только что-то внутри безумно мучило. Вскоре младший не выдержал и, долго подбирая слова, пишет то, чего не хотел писать совсем. — «Хёнджин, не пойми неправильно… Может закончим всё, что между нами? Прости, но это не бессмысленная просьба.» — Надеюсь, ты поймёшь меня, — отчаянно шепчет Сынмин и смотрит на подвеску на своей шее. Он всегда будет ценить её, какой бы исход не был. На душе встала самая жгучая боль неизвестности. Шатен пускает слезу и понимает, как же не хочется терять его, но возможно это единственный выход из такой ситуации. Даже непроизвольно представляет его, сидящего напротив. Как он вытрет ему слезу, как нежно обнимет, как скажет те слова. Не думал, что будет тосковать по нему. Сообщения не видно уже третью минуту, третью минуту Хван ничего не может понять, ему тревожно так, что ответить ничего не может. Главный вопрос — почему? Что снова не так? — «Почему?» — «Потому что… Прости.» Это было последнее, что Сынмин написал ему. От слёз начинает болеть голова, перед глазами всё размыто, текущие вниз солёные капли щекочут щёки. Опять больно. Столько препятствий, но сдаваться не нужно, ведь если это настоящая любовь, то она должна выдержать всё. Старший пытается, пишет ему, но он игнорирует. — «К чему мне твои извинения? Мне нужна причина! Я иду к тебе.» Самое последнее сообщение, после которого нет больше ничего, так успокаивают душу, но, в то же время, ранят, будто ножом. Ему правда приятно, что тот готов сорваться и прибежать, жаль, что Ким уже принял решение. Через минут двадцать Хван стоит у двери любимого с напуганным взглядом. К счастью, матери не было дома, иначе ей могло бы быть обидно. — Сынмин, открой, пожалуйста! — Джин начинает громко стучаться и ему всё равно кто дома. Ему даже самого себя стало жалко, но он не мог ничего сделать, не мог остановиться, не мог забраться ещё выше. Просто больно. — О, нет… — Ким, услышав стук, помчался к двери. Услышал родной голос, от чего засохшие слёзы сменились новыми мокрыми. — С-сынмин? Открой, прошу тебя, мы всё обсудим, — всем телом прижимается к входной двери и пытается расслышать младшего. — Я не могу. Просто сделай лучше… Лучше для нас, — шатен облокотился на дверь и прижал ухо к ней. Ему так грустно, что это отражается в каждой нотке его голоса. — Я хочу, чтобы ты остался рядом, но… Придётся. Прости меня, слышишь? Просто прости, пожалуйста. — Что случилось-то? Я не понимаю, — слушает на одном дыхании и душой просто проваливается под землю, слов больнее он не слышал никогда. В жизни всегда есть взлёты и падения, абсолютно у всех, и сейчас, кажется, их самолёт потерпел крушения. — Я не могу сказать, — он громко шмыгает носом, начинает рыдать взахлёб. Это слышит брюнет и его сердце разрывается на две половинки. Сразу же представляет его в слезах и становится так худо, внутри всё сжимается. — М-мне нужно попрощаться с тобой… — Да почему же?! — громко спрашивает старший, но в ответ ничего не слышит, кроме отдаляющихся шагов. Вот опять он чувствует это, когда любимый человек уходит, снова и снова. Но Хёнджин немного избалованный ребёнок: если захочет, то получит любым способом, поэтому не оставит всё именно так, он обязательно найдёт ключик к сердцу Сынмина и откроет его. Только сейчас никчёмная боль пожирает его изнутри, что на ногах держаться практически невозможно. Он стал склоняться по улочкам города в неизвестном направлении, пока ему не попался первый бар по дороге. Полностью погряз в мыслях, что уже не помнит, как купил самый эффективный алкогольный напиток и сел подальше от всех. Хотел подумать. Что сделать ещё? Для начала, надо узнать причину. Что могло опять случиться? Почему он так плакал? Почему он сразу же так бросает его, ничего не обсудив? Разве так делают? А если посмотреть с другой стороны? Может он чего-то боялся? В конце концов, он действительно замкнутый в себе парень, как и говорила мама. Слишком много вопросов морочат голову. Ему надо бы побыстрей разобраться в этом, дабы он не накрутил себе несуществующих фактов. — Приветик, — резко подсаживается какая-то девушка. Приглядываясь к ней, он узнаёт ту самую блондинку в баре, когда Сынмин узнал про новогоднюю ночь. Та так светилась белой улыбкой. — Привет… Ты же тогда со мной в баре сидела, да? — уточняет он, а то мало ли память подводить. В его голосе можно было ясно услышать фальшивую радость. — Да. Так почему ты тогда так резко исчез? — она не тянет резину и спрашивает напрямую. Такая независимая. — А… Ну у того парня был важный разговор со мной, — немного приуныв, отвечает он. — Слушай, я тогда был довольно пьян. Ты не можешь напомнить мне своё имя? — Да, конечно. Меня зовут Ли Сохён. Почему ты такой грустный? Что-то случилось? — заботливым тоном говорит девушка последнюю фразу. — Да не бери в голову… Меня просто не из-за чего кинули. Сейчас думаю, как разобраться с этим, — задумчиво и всё так же разочарованно произносит парень. — Боже… Не парься сильно, люди приходят и уходят. Думаю, тот кто от тебя отказался, пожалеет об этом. Так-то ты хороший парень, — Сохён положила ладонь на чужое плечо и с искрой в глазах посмотрел на него. — Спасибо за поддержку. Как такая девушка, как Сохён может находиться даже рядом с ночными клубами? Обычно, он здесь встречает девушек лёгкого поведения, а она исключение, по крайней мере, выглядит так. Удивительно. Или это лишь маска такая? Но ему показалось, что она искренняя. К тому же, в такой момент вообще не до масок всяких. Такое подавленное состояние, верится уже всему. — А ты один здесь что ли? — невзначай интересуется Ли. — Ага, а ты? — не весело отвечает он и взглянул на девушку. Она смотрела в толпу, где находилась её компания друзей, которой было и без неё весело. Брюнет не глупый и видит уже грустный взгляд, поэтому сжалился. — Хочешь уйти? — Да. Парочка, как они смотрелись со стороны, хоть и у Хвана, так скажем, не встал бы на девушку, направилась к стойке, где они дождались добавки и ушли от этой шумихи. Они гуляли по тёмным и прохладным улицам, пили спиртное, разговаривали. Он узнавал о ней больше и больше, как и она о нём, что естественно радовало девушку. Сохён, оказывается, из богатой семьи, младше его на год. Её внешность не сияла, но душа так и ослепила глаза. Добрая, мудрая, скромная, довольно интересная и заботливая. Это самые первые личные качества, которые он заметил.И то, как же она похожа на Сынмина.

***

Следующий день был таким жестоким, грустным и захватывающим одновременно. У Кима совсем не было настроения, он пытался ходить по коридорам, в которых бывает меньше всего людей. А у Хёнджина лишь одна мысль о младшем резала по сердцу глубже и больнее. Он всё же узнал причину такого резкого отстранения. В рацион Чанбина теперь под обязательным пунктом входил Феликс. Он много переписывался с ним, всё больше влюбляясь. Хван, конечно же, знал о такой хитрости друга, поэтому решил попробовать узнать что-нибудь через них. — «Ликс, ты же лучший друга Сынмина, да?» — «Ну да. А что? Ты тоже против него?» — «Нет, твои друзья — мои друзья. А почему тоже?» — «А ты не знаешь? Сначала его травил Хван Хёнджин, а сейчас его травят жёстче те ребята, которые подражают Хёнджину. Они разбили ему телефон и чуть было палец не сломали. Я так волнуюсь за него…» — «Ого, бедный Сынмин… Позаботься о нём.» Не задумываясь, Со бегом переключается на переписку с другом и сообщает ему, что кто-то занял его место и стал травить возлюбленного. А тот только вернулся с прогулки с Сохён. Вроде ещё держится на ногах. Как обычно, он проверяет свои чаты, в особенности, переписку с Кимом, но не успевает посмотреть новые сообщения от его любимого, которых всё равно не было, замечает интригующее сообщения от темноволосого. — «Хёнджин… Только не говори, что не в курсе, Сынмина похуже тебя буллят в школе? Те, что под нас косят. Недавно его телефон разбили и на палец чуть не сломали. Если ты не знал, то теперь знаешь…» Он потерял дар речи. Неужели это правда? Вопросов меньше не стало, и один самый главный — почему он молчит? Получается, это и есть причина, по которой Ким порвал с ним. Чересчур долго молчит. А они сильно загнули. Злость и грусть резко нахлынули. Хотелось убить всех, кто обижает его малыша, а после спрятать подальше от всего этого беспощадного мира. Будет день и точно сделает так, но сейчас он хочет узнать почему он молчит. И он узнает. Осталось совсем немного до дома, один урок и Сынмин будет в одиночестве на кроватке. Кровать — это как лучший друг: никогда не бросит, не будет проблем от неё, всегда согреет, а когда грустно можно поплакать в подушку, укутавшись в одеяло. Он бы женился на ней, правда, но это глупо и невозможно. Ким просто шёл по коридору, опустив голову вниз. Сегодня на него выливается меньше грязи. Почему? Потому что он перестал показывать своё общение с Хваном? Что за чертовщина? Думал, что не так в голове у этих подростков и вдруг слышится, что весь шум, как по пульту, утихает. Он, не задумываясь, поднимает голову и видит Хёнджина прям перед собой. Было же всё нормально. Парнишка бы убежал, но это ничего не дало бы, ведь тот уже заметил его. Связанные между собой сердца бешено забились и сделать хоть что-то страшно. Шатену хочется бежать, а парню напротив — обнять его. Прям сильно хочется, но кто и что сделает быстрее? Хван смотрит в карие щенячьи глаза и приходит в себя тогда, когда тот убегает. Ну вот опять. Опять он убегает. Сработал рефлекс и побежал за ним. Всё повторяется, только сейчас его никто не остановит и ему будет всё равно, главное добраться до истины. Куда бы он не убежал, хоть в Антарктиду, в США, в Африку, на Марс — он последует за любовью. А Ким будто заблудился, он не знал куда бежать, где спрятаться. Прекрасно понимал, что тот его везде достанет. К тому же, Ким не может убежать от него, он оставался в поле зрения. Вдруг, свернув за угол коридора, шатен вспоминает эту дорогу и бежит на крышу. У входа оборачивается назад и не видит кого-либо, а значит ему удалось убежать. Уже со спокойной душой выходит наружу, где никого, кроме слабого ветра и воспоминаний. Правда, он успокоился, что смог убежать, но, подумав о нём, по телу резко пробегает молния и всего себя отдаёт в руки грусти и боли. Мысли так сильно давили на него, что снова слёзы вырываются на свободу. До чего же он плакса. Проходит чуть дальше и, прижавшись к стенке, начинает реветь. Младший, наверное, представить не может какого сейчас Хвану. Наверное, так же или ещё больнее? А может ему всё равно, может это всё спектакль? Но для чего? Не понятно. С этими мыслями задыхающееся тело скатывается по стене, он обнимает колени, в которые плачет. И всё-таки не дали ему тихо выплеснуть эмоции. Как вдруг, слышится как дверь на крышу внезапно открывается. Он дёргается и поднимается, при этом быстро смахнув все слёзы с щёк. Видит он того, кого, в принципе, и ожидал. Ему хотелось кинуться в объятия грустного и, в то же время, злого Хёнджина. Ким просто не может, смотря на такого брюнета, не чувствует тела. Хван начал действовать, пока не поздно. Подходит к нему, не отрывая взгляда, наблюдая за реакцией, и плотно прижимает его к стене. Так боится сделать что-то не так. Сильно боится, но сейчас он просто потерял голову. Парень даже не сформулировал мысли, и всё равно начинает высказывать всё как есть. — Сынмин… Послушай, я знаю всё… Про твою травлю, про телефон, про палец, про тех ублюдков… И я не могу понять одно… Ты мне не доверяешь? Я же пообещал, что буду беречь тебя, — пока что спокойно говорит, заметив его перебинтованный палец на правой руке. Но потом ему становится страшно обидно, и голос повышается, что настораживает младшего. — Когда я узнал у меня задалось столько «почему»… Почему ты мне не доверяешь? Почему ты не говорил мне? Почему ты делал вид, что всё нормально? Почему ты молчал? Почему ты до сих пор ничего не рассказал?! Даже сейчас, почему не говоришь ничего?! По-че-му?! На последней фразе голос стал уже достаточно громким, чтобы жутко напугать Сынмина. Особенно, когда кулак старшего поднимается и с бешеной скоростью прилетает в стенку около уха шатена. Тот даже вздрагивает и спускается вниз. Закрывает ладонями лицо и выпускает ручьи слёз. Ни одного слова не смог проронить, пока кулак Хёнджина больно пульсирует, но вида он не подаёт. Зато понял, что напугал любимого и, уже молча, спускается к нему. Не думал, что сделать, он просто делает это. Аккуратно убрав руки с лица младшего, открывается вид на слёзы, а также эту подвеску. Снова удивлён, будь бы на его месте, снял бы уже давно. Значит ли это, что не всё потеряно? Так больно и грустно, даже самому хочется пустить слезу. Он на минутку забывается и берёт его за подбородок, изучая каждый миллиметр лица, когда Ким боится даже взглянуть на него. Хван снова утирает слёзки с щёк и бережно целует юношу, пытаясь как можно лучше, дабы сделать его запоминающим, как первый раз, а тот и не против. Сынмину приятно, что именно этот человек рядом и волнуется, но этот же человек причина неприятностей и боли, разве нет? Или это самая глупая ошибка? Хоть он, и в правду, мог обратиться к нему, в то же время, не хотел, чтобы Хван вредил себе, ведь как выяснилось, когда что-то или кто-то бесит его, пускает в ход кулаки. Это очень не нравится Киму. У младшего тело было словно парализовано, а сам он в глубоком шоке. Ничего не чувствовал, кроме желанных пухлых губ на своих. Такой нежный и нелепый поцелуй, и слёзы перестали течь. Захотелось кричать и просить, чтобы эти сладкие губы продолжали его целовать. Наконец, понял, что нельзя бросать всё. Да и вообще нужно избавляться от таких мыслей, дабы себе и ему больше не делать больно. Понял, где-то внутри он ценит и не хочет потерять старшего, любит его и его независимость с целеустремленностью. Захотелось — сделал. Не получилось? Пробуй ещё. Хёнджин целоваться не умеет, но ему чертовски нравятся тонкие губы этого парня, сдержаться не может перед ним, но приходится, чтобы не показаться глупым школьником. Через несколько секунд, не хотя отпускает своего малыша. Медленно отстранившись от чужого лица, он смотрит ему в глаза, после спускает взор до губ, которые обжигают свои дыханием всё. Он выглядит как котёнок, которого зажали в угол и отругали за косяки. Старший решил, что сначала разберётся с этими учениками, а потом уже к шатену перейдёт. Резко поднялся на ноги, что опять напугало младшего. С камнем на душе брюнет ушёл оттуда. Церемониться не хотелось вовсе и для спокойствия решил разобраться сегодня же. Он всегда знал, кто они, и после уроков словил эту группу подростков. И чтобы не спугнуть их сразу, он начал более приятную беседу, но некоторые всё равно чуяли подвох. Ребят было немного: три парня и три девушки. Они вместе с Хваном прогуливались уже за пределами территории школы. Ученики пришли во двор, где подражатели часто тусовались. — Парни, можно поговорить с вами? — тот вскоре отводит их в сторону, от дамских глаз подальше, и начинает вести «допрос». — Могу я узнать кто тут самый центр? Или может главный? — Да мы таких не назначали, но есть тот, кто активнее остальных, — говорит один из них, ощущая что-то не то. — Кто? — Я, — самый грубый из этой глупой компании откликнулся позади, а после встал напротив. Можно было сразу разглядеть насколько он лицемерен и высокомерен. Неужели Хван такой же? Это не дело. — Понял. У меня есть пару вопросов насчёт Сынмина. Как вы его травили? Что именно вы ему делали? — Ну этот мелкий такой жалкий… Припоминаю, как он с тобой огрызался постоянно, об этом вся школа в курсе. Слишком уж дерзкий и его крылышки следовало подрезать. Потом ты перестал гнобить его. Пришёл наш час, так сказать… Мы многое ему делали. И просто пакости, и настоящие издевательства. Недавно было с телефоном и пальцем. Первоначально, я хотел просто телефон разбить, но получилось, что палец тоже под ногу попал. В этом он сам виноват, но надеюсь, что я не сломал ему палец, — парень внимательно слушал этого морального урода. Хоть и при первой встрече, хотелось ударить их так, чтобы мозги на место встали. Тут он держится. До сих пор. — То есть, это был ты? Уважаю… До сих пор пытался казаться дружелюбным, даже пожал руку. Только это не совсем было уважительное рукопожатие, он хватается за руку и сжимает в своей, а другой приготовился бить. Его кулак уже как-то непроизвольно поднимается и резко бьёт его в челюсть. Никто такого не ожидал, поэтому те растерялись и стали просто останавливать Хвана, но его это только злило. Был готов размазать абсолютно всех по земле. — Не лезьте, если хотите сохранить свои ебальники! Обидчика Сынмина откинуло в сторону удара. Он пал в шок. С чего это вдруг такой милый и дружелюбный парень распускает кулаки? Ну, раз уже на то пошло. Успев очухаться, парень смотрит на злого Джина и замечает как его дыхание учащается в разы. Сколько бы он ни подражал ему, никогда не видел брюнета таким яростным. Даже удивляет. — Что с тобой? Не говори, что ты злишься из-за этого сопляка? Ты же сам издевался над ним, — и в правду, старший первый начал всю эту ахинею по поводу шатена, а сейчас бьёт лица за него. Если он начал, то он и закончит. Не потерпит чужие носы. — Если это моя жертва, значит моя! — с каждым словосочетанием его тон становится громче, что в душе пугало парней. Хёнджин снова летит на него с сжатыми до красноты кулаками, но тот успевает отклониться от удара. Поняв, что это начинает бесить, направляет свою коленку в солнышко старшего. А ему даже не больно, ведь для него нет ничего больнее, чем видеть как из-за таких мразей от него уходит человек, к которому сильно привязался. Каждую минуту крутится момент на крыше. Становится ещё больнее, всё-таки сдаваться нельзя, ни в коем случае. Всё это заканчивается приходом девушек, они занервничали, но расцепили парней. В конечном итоге Хван остался с разбитой губой, с синяком на животе и в некоторых места и, напоследок, с синяком на щеке, а у парня разбитый нос и так же красные удары остались на теле. Он был готов убить этого ублюдка, и всё же до такого низкого уровня он опускаться не станет. — Если вы ещё хоть раз посмотрите в сторону Сынмина, вам не жить, уёбки! После чего, понимает, что пора успокаиваться и вырывает свои руки из лап этих тварей. Все, вроде как, тоже успокоились. Схватив свой рюкзак, наконец-то ушёл. Такое разбитое состояние он испытывал редко, при чём в прямом и переносном смысле. Одно из самых тяжёлых состояний. Недалеко от этого двора на скамейке брюнет приземлился и стал беспомощно обдумывать дальнейший план действий. — Хёнджин? — не успев ничего придумать, со стороны слышится приятный женский голос. Знакомый, очень знакомый. Взглянув в сторону, парень увидел Сохён, которая снова ярко сверкала улыбкой. Она подходит всё ближе и замечает что-то неладное. — А что ты тут де… Ого, что с тобой? — Оу, привет. Я тут сцепился с парнем из школы. А ты тут почему? — делает вид, что всё нормально, но для чего? Сам не понимал… — Я живу в этом районе. Ну-ка пойдём ко мне, я позабочусь о тебе, дитё маленькое, — искренне улыбнувшись, предлагает девушка и аккуратно схватила его за руку. — Да не нужно, спасибо! Я дома подлечусь, — стал отказываться, ведь в голове сейчас только Сынмин. — Нет-нет, дружище, пошли. Тем более хочу тебя отблагодарить за мой спасённый вечер, — таким аргументам он уже отказаться не смог. Не понимал, делает ли он правильно на данный момент, но отказывать добрым людям всегда тяжело. Вскоре оказывается в очень уютной и богатой квартире, которая пахнет очень даже по-женски. Сладкими духами, в основном. Сохён напоминала его, поэтому он доверился, сам того не осознавая. — Ты одна живёшь? — зайдя внутрь и почувствовав эту атмосферу, интересуется он. — Нет, я и мамой. — «Прям как Сынмин.» — быстро и почти не заметно пролетает у него в голове. Вдруг, серьёзно задумывается над этим и наконец понимает кого она напоминает. Такая же приятная, хорошая, лёгкая, заботливая и стеснительная. Также живёт только с мамой. Везде всё напоминает его, аж надоедает, честно. Он так хотел либо забыться хотя бы на пару часов, либо хотел Сынмина рядом прямо сейчас. Конечно же, больше всего, хотел второй вариант. Через некоторое время парень оказывается пациентом у подруги. Продолжая увлечённо вести беседу, она останавливает кровь, которая медленно, но текла из пухлой губы, и перебинтовывает пострадавшую руку. — Ты же ещё так молод, сохрани свою молодость и красоту — не лезь больше в драки, — с милой улыбкой произносит девушка и смотрит в уставшие глаза напротив. Хван просто, слегка улыбнувшись, кивнул головой в знак согласия. Хоть что-то подняло ему настроение сейчас. — Ты так говоришь, будто ты моя мамочка, — тихо хихикает он. Ли убирает аптечку обратно, пока Хёнджин хватается проверять чаты. Он просто почувствовал, что его там что-то ждёт и он оказывается был прав. Ким написал ему, а после прочтения подумал, лучше бы он вообще не проверял ничего. — «Ты… Прости меня… Пожалуйста. Но спасибо, что всегда был рядом… Мне, правда, очень приятно.» Ниже высветилась панель с надписью «Этот пользователь ограничил Вам доступ к его странице». Парня моментально порвало на две части. Он не знал что делать. Замер в шоке, что глаза полезли на лоб. Когда девушка хотела начать разговор снова, он перебил её, спрашивая про туалет. Казалось, что всё в порядке ровно до того момента, пока он не зашёл в уборную. Внутри всё переворачивается, когда смотрит на эту жгучую панельку. Склонившись на стену, он беспомощно разрыдался. Всё же сам шатен понимал, что Хван и в могиле достанет его. — Слушай, я тут по дороге купила выпить. Ты, случаем, не хочешь составить мне компанию? — немного неловко произносит подружка. Ей показалось, что ему надо расслабиться хоть как-нибудь. Брюнет медленно переводит свой опустошенный взгляд и лишь кивает ей головой. Она снова мило улыбается и готовит всё. Вскоре на столе оказываются пару бутылок спиртного. Его как с цепи сорвало, никого не ожидая, хватает первую бутылку и глотает горькую жидкость. Глотает так быстро и столько много, даже Сохён не по себе становится. — Ты чего? — с жалостью в глазах спрашивает она, немного удивившись. — А… Устал я сегодня, — парень щурится от вкуса, а после уверенно, в то же время, грустно отвечает. — У тебя есть девушка? — Ли опять подозрительно нервно интересуется. — Нет, — твёрдо отвечает Хван и поджимает губу. — Нравится кто-то? — Да. — Тогда понятно, — та тяжело вздыхает, отводя взгляд в сторону. — Мне тоже нравится человек, но, кажется, он не примет моих чувств. — Понимаю. Здесь они и столкнулись, два друга с неразделённой любовью. Грустная картина, когда оба не могут поддержать друг друга в одинаковой ситуации. Они просто продолжали пить.