Все, что вы хотели знать о сексе, но боялись спросить

Эротика — это вообще прибежище пошлостей, которые лезут изо всех щелей. Про это еще Тэффи писала в «Бабьей книге»: "- Я люблю тебя! - страстно шептал художник, обхватывая гибкий стан Лидии..." "Нас толкает друг к другу какая-то могучая сила, против которой мы не можем бороться!" "Вся моя жизнь была предчувствием этой встречи..." - О-о, пошлая! - стонал Герман Енский. - Это художник будет так говорить! "Могучая сила толкает", и "нельзя бороться", и всякая прочая гниль. Да ведь это приказчик постеснялся бы сказать, - приказчик из галантерейного магазина, с которым эта дурища, наверное, завела интрижку, чтобы было что описывать. Человечество как будто автоматически тупеет, едва дело доходит до эротики и секса. Авторы тупеют вдвойне: им ведь надо сделать красиво и разнообразно! И тогда какая-то могучая сила, против которой они не могут бороться, заставляет их писать: Руки расстегивают пряжку на ремне, губы продолжают бешеный танец С могучей силой надо бороться логикой и холодным рассудком, взвешивая каждое слово, примеряя его к жизни, к соответствующим обстоятельствам, к психологии персонажей: - будет ли мужчина так думать и/или говорить во время секса? - а женщина? - а двое мужчин, если это слэш? - способны ли губы бешено плясать? Сколько у губ ног? Какой танец они предпочитают: лезгинку или краковяк? Безжалостно вымарывайте весь избыточный пафос, слащавость, сентиментальность и преувеличения. Никаких «бешеных» танцев — уж губы их исполняют или другие части тела, не важно. Чем проще, яснее и спокойнее вы опишете секс, тем лучше. Вот, пожалуйста, знаменитая писательница эротики Анаис Нин, во всей ее простоте: — Хочу заниматься любовью и смотреть в окно, — ответила я. — И чтобы прохожие смотрели на меня. Ты должен взять меня сзади, и никто не будет видеть, чем мы занимаемся. В этом мне нравится именно таинственность. Я встала у окна. Из другого дома люди могли видеть, что происходит в комнате, и пока я так стояла, Марсель взял меня. Я не выказала ни малейшего признака возбуждения, и все-таки я наслаждалась. Он дышал тяжело и почти терял самообладание, в то время как я приговаривала: — Спокойно, Марсель, делай так, чтобы никто ничего не заметил. Прохожие видели нас, но думали, что мы просто стоим и смотрим на улицу. Мы же вкусили такого оргазма, который бывает у тех, кто сношается всюду в переходах или под мостами ночного Парижа. И помните самое главное: ПРИЛАГАТЕЛЬНЫЕ — ВАШ ПЕРВЫЙ ВРАГ ПОСЛЕ «ТУГОГО КОЛЕЧКА МЫШЦ» «гостеприимный рот» (с) «безумный поцелуй» «неистовый оргазм» «могучий член» «почти кончил, застыв на самом краю сладкой пропасти» (с) Как пропасть вообще может быть «сладкой»? Где тут логика? Пропасть может быть «темной» или «бездонной». Смысл слов под НЦ не прогибается. Попытки сделать «красиво» превращают все в клоунаду или бред: От паха Джона тянуло морским бризом с толикой аромата шафрана. Чем он там у себя в паху намазался, что от него тянуло этим коктейлем? Легкая обтягивающая формы ало-золотая кофточка сама слетела с петель ее девичьего тела под напором двух полусфер ее женской груди «Петли» тела — это, безусловно, оригинальный оборот, но все-таки женщина, даже с девичьим телом, — это не дверь, чтобы держаться на петлях. Еще этот вечный кошмар — ожившие части тела и прочая занимательная анатомия, гоголевский «Нос» отдыхает: Властные бедра мужчины коснулись Тонкс жадными ладонями насаживая на себя восхитительно опытные губы взяли инициативу в свои руки Его член дрожал, словно улыбаясь Дорогие авторы, вы ни в чем не уязвимы так сильно, как в НЦ. Одно неловкое движение, одно неправильное слово, и вас поднимут на смех. Чтобы этого не случилось, станьте максимально лаконичными в описаниях. Приберегите свои метафоры и сравнения для других частей текста (да и в них-то будьте осторожнее). Может возникнуть вопрос: а не суховато ли получается? Да, возможно. Не романтично и как-то даже бесстрастно, будто отчет о проделанной работе. У меня в одном фике был такой диалог: - Ты бы и конец света не услышал. - Подмигнул: - Сладко было? - Я в мемуарах опишу. Посветлевшие от веселья глаза заблестели. Виктору нравилось дразнить брата: - Опиши сейчас. - Я тебе вставил, потом кончил, вынул и уснул. Годится? - Романтик, - фыркнул Виктор. О том, как сделать, чтобы при лаконичных суховатых описаниях секса все равно получались бы интересные/романтичные/горячие сцены, поговорим в следующей части.