Белоснежка и 13 гномов.

Дождь всю ночь, без устали, барабанил по крыше, словно старался пробить себе дорогу внутрь дома. То там, то тут, начинало капать с потолка, течь по стенам. Ветер заносил капли дождя в черные рты не застеклённых окон, выбивая мягкую рябь на толстом слое домовой пыли. Все ещё спали, когда Торин проснулся; мокрое, серое утро кинуло ему на лицо пригоршню солнечных зайчиков. Предводитель гномов поднялся, и , переступая через спящих товарищей, прошёл к двери - сухое дерево жадно напиталось водой за ночь, и теперь ему лишь с трудом, навалившись плечом, удалось открыть её. Рассвет занимался где то за лесом, просвечивая его осторожными лучами. Вокруг дома, в низине поля, всё блестело ртутно-серебристой гладью - за ночь река вышла из берегов и затопила долину. Торин сошёл с крыльца и обошёл дом кругом; вода была всюду: она залила лес, всю долину, овражек за домом. Её чёрная, волнуемая лёгким ветром гладь начиналась на несколько шагов ниже крыльца и разливалась, насколько хватало глаз. Предводитель гномов длинно и витиевато выругался и не спеша зашагал к дому. Ему предстояло оповестить о случившемся остальных. *** После того, как Фили оставил её на крыльце, Белоснежка словно очнулась от оцепенения: девушка почувствовала, что во рту у неё сухо, воздуха в груди не хватает, руки дрожат, и кожа покрылась мурашками от холодного ветра. Она не могла понять, понравилось ли ей то, что сейчас произошло, или она просто подчинилась обстоятельствам. Нравился ли ей Фили, или же на его месте мог быть любой другой - главное её собственные ощущения? Ветер трепал подол просторной рубахи, раздувал её пузырём на спине, путал чёрные кудри девушки... В небе загрохотало, полыхнуло белым. Белоснежка вздрогнула, и вернулась в душную гостиную, полную гномов. Она спала беспокойно, ворочаясь с боку на бок, на жёстком, сыром полу. Ноги мёрзли - гномий плащ был коротковат. Под утро кто-то закутал её вторым плащом, но девушка в полудрёме увидела только тёмную фигуру, и уснула, подложив под щёку сложенные ладошки. *** - Я же говорил, нужно было уходить. А теперь... теперь мы в ловушке в этой развалюхе. И из-за чего? Из-за этой человеческой девчонки! У нас ни еды, ни воды.. - Воды тебе мало? - Ты эту воду видел? Там один ил, песок, и какая-то вонючая грязь... Уже четверть часа между членами экспедиции кипел жаркий спор. Хотя в основном тут были в ходу ругательства, обвинения и упреки, гномы готовы были уже перейти к "тяжёлым аргументам", когда сильный раскат грома сотряс дом. В углу комнаты прорвало набухшую дождевой водой дранку, и на пол закапало, а потом полилось с чердачных перекрытий. Спор тут же прекратился. Все замолчали, устремив взгляды на предводителя, всё это время молча стоявшего у двери. - Нам повезло что мы остались здесь: застань гроза нас в долине, неизвестно, что бы сейчас было. Вы хотели бы сейчас брести там, по пояс в ледяной воде, в грозу? То, что мы остались в доме ещё на одну ночь, это счастье. - Дом разваливается, вода прибывает... - начал было Бифур. - Поэтому сейчас мы должны починить крышу, обеспечить себя едой, водой и дровами на несколько дней, если хотим пережить эту бурю, - заключил Торин. Белоснежка всё это время была в другой комнате: ранее она незаметно выскользнула из гостиной. Она понимала, что гномам нужно что-то обсудить, и сочла лучшим вариантом переждать в другой части дома . Девушка прошла в ту комнату, где ещё лежали крупные сияющие осколки её прежней "постели". Сколько она пролежала тут, в хрустальном гробу? Кто положил её туда? Враги? Друзья? Может это случилось сто или даже двести лет назад. Все, кого она могла знать, любить, ненавидеть - умерли? Почему же её оставили здесь, в глуши, одну... Кем она была раньше? Мысли Белоснежки оборвал шум: гномы, кажется, закончили своё собрание, и теперь принялись за починку дома; она слышала, как кто-то полез на крышу, и вот уже звуки шагов над её головой. Застучали молотки, ножи, зашумели другие подручные инструменты - работа пошла. Кое-как удалось залатать прорехи в кровле, и осушить пространство между крышей и перекрытиями - теперь с потолка не лилась вода. После чего гномы занялись розыском еды и дров. Они, по пояс в грязной воде, дошли до леса, и разбрелись там. В гостиной горел камин, затопленный сухими досками, на которые порубили все внутренние ставни, межкомнатные двери, и даже доски пола из остальных комнат. Гномы приходили насквозь мокрые, злые, бросали к очагу нарубленное сырое дерево на просушку и уходили обратно. Белоснежка старалась быть полезной: она подкидывала дрова в очаг, раскладывала принесённые ветки и поленья перед огнём, и когда они высыхали, оттаскивала в угол комнаты. От смолистого дыма у неё слезились глаза, и периодически, чтобы не задохнуться, девушка проветривала весь дом, распахивая настежь двери и окна. Вернувшись после очередного "проветривания", она застала в комнате Торина. Он стоял спиной к ней, а у его ног, на полу, лежала меховая жилетка, рядом, на сундуке - пояс и меч, охотничий нож и ещё какие-то тряпки. Насквозь промокшая рубаха облепила его широкую, сильную спину, и девушка как завороженная смотрела, как двигаются лопатки на этой спине. Медленно, словно специально для неё, гном стянул рубаху, с мокрым шлепком швырнув её на пол, повёл широкими плечами. Не сразу девушка поняла, что под этой рубашкой у него ничего не было: вся спина, от самой шеи, и до пояса штанов была покрыта тёмным мелким узором. Кое-где узор разорвали розовые и уже бледные шрамы . - Что это? - не удержалась Белоснежка. - Что? - Торин обернулся, глядя на девушку с недоумением. Девушка отметила, что на груди у него татуировок не было. Определённо... Зато тоже были шрамы, и много. - Что у тебя на спине ? Этот узор... - девушка смутилась, но всё же продолжала разглядывать предводителя гномов. - Узор? - Торин усмехнулся и перекинул на спину влажные спутанные волосы. - Это древний орнамент, который, по легенде, даёт удачу в бою. Здесь зашифрованы 28 священных стихов, на утраченном языке, которого никто сейчас уже не знает. Даже я не знаю, что там написано. Приглядевшись, Белоснежка и правда заметила, что это не просто узор - витые иероглифы сплетались в симметричные узоры, похожие на кельтский. Девушке вдруг захотелось дотронуться до выпуклого блестящего розового шрама чуть пониже правой лопатки, прерывающего таинственный орнамент. Она уже почти протянула руку, но тут Торин снова к ней повернулся. - Ты чувствуешь себя виноватой. Ну так вот, знай, что не останься мы здесь, то наверняка бы уже погибли... Не обращай внимания на остальных - они боятся, что наш поход сорвётся из-за этой стоянки. Девушка только кивнула. Она была очень смущена; обнажённый торс предводителя гномов притягивал её взгляд. Чтобы чем-то себя занять, она подняла с пола его меховую жилетку, похожую на мокрую клочкастую кошку, и кое-как отжав, положила на стоящий у камина сундук. То же девушка хотела проделать и с рубашкой, но заметила, что та была довольно грязной: пыль с пола, прилипший мусор, застарелые пятна крови и вина ... - Я её постираю. Чувствую себя виноватой за то, что забрала твою вторую рубашку, - Торин просто кивнул и сел перед очагом. Он стянул обувь и выставил её к огню, оставшись в одних штанах. Когда девушка вышла, он быстро стянул и их, и, достав из походной сумки другие, под цвет бархатной рубашки, быстро надел. *** Когда начало темнеть, гномы потихоньку стали подтягиваться в дом: промокшие до нитки, злые, усталые, они проходили, сваливали добычу в углу, и спешили сесть поближе к огню. Скоро возле камина стояло уже 13 пар различных сапог. Потом они стягивали рубахи, штаны, (Белоснежка тактично выходила из комнаты в такие моменты) и переодевались в чистые, слежалые вещи, извлечённые из походных торб. Только у Кили не нашлось никакой рубашки, и он накинул на плечи плащ. Белоснежка изредка поглядывала на него, и смущённо отводила глаза, когда он ловил её взгляд. В этот раз в очаге напекли картошки со свёклой, и теперь Ори, сидящий ближе всех, ворошил угли и доставал из них испёкшиеся картофелины, накалывал их на кончик ножа, и подавал гномам. Обжигая ладони и тихо ругаясь на кхуздуле, они, не очищая, разламывали почерневшие картофелины пальцами, и посыпав солью, ели. Белоснежка как раз собиралась получить свою порцию, но услышала, что её зовут. Кили стоял в дверях, по-прежнему одетый только в штаны и плащ. Он позвал её ещё раз, и девушка поднялась, и направилась за ним. Они остановились в прихожей, и долго смотрели друг на друга. Белоснежка хотела спросить, но Кили опередил её. - Тебе не холодно ? - Что? - не поняла девушка. Она ожидала чего-то другого, чего только стоила его загадочная улыбка,и все эти многозначительные взгляды... - У тебя все руки мурашками покрылись. Тебе холодно, - с этими словами Кили снял с себя плащ, и набросил его на плечи Белоснежке. Безмолвно и долго девушка рассматривала его в полутьме маленькой прихожей. Точнее она сначала просто бросила на его грудь беглый взгляд, потом задержалась, а потом поднимать глаза уже было стыдно. Кили был тоньше, стройнее Торина. На его груди не было шрамов и почти не было волос, только неширокая тёмная дорожка спускалась за пояс штанов. - Может хватит меня разглядывать ? - он неловко усмехнулся, и взяв её лицо в ладони, заставил посмотреть себе в глаза. - Ты такая необычная, такая красивая... Знаешь, я никогда не видел женщин, подобных тебе. Твои глаза, твои волосы, шея ... У гномьих женщин шеи толстые, и у них бороды! Можешь это представить ? Они, конечно, заплетают их по-всякому, но это ведь всё равно борода! И твои руки - такие нежные, маленькие, хрупкие руки... никогда не видел, чтобы у женщин были такие руки! И ты вся, вся такая хрупкая... кажется, что на твоей талии без труда сомкнутся мои пальцы, - он говорил это полушёпотом, всё ещё держа её лицо в ладонях. То смотря прямо в глаза, то отводя взгляд. И Белоснежке самой захотелось проверить, сомкнутся ли его пальцы у неё на талии. Она неожиданно подалась вперёд, прижалась своей грудью к его груди. Они были почти одного роста, и Кили быстро поцеловал её в губы, тут же отстранившись. Настолько быстро, что девушка ничего и не поняла толком. Подождав несколько секунд и убедившись, что она не против, Кили снова поцеловал её, на этот раз чуть дольше, касаясь языком её губ. Отстранившись, он опустил руки ей на талию, и прижав к себе, поцеловал ещё раз - прикусил её нижнюю губу, проник языком в её рот, касаясь её языка. - Ну кто же так целует девушек, братец? В проёме коридора, стоял Фили, уперев руки в бока. Белоснежка и нечего сказать не успела, как он подошёл к ним, и развернув её к себе, запечатал рот поцелуем. Это было совсем иначе, чем с Кили: он уверенно проник в её рот, посасывал, кусал губы, при этом крепко прижимая к себе. Одну руку Фили положил ей на затылок, не давая отстраниться, другую оставил на талии, прижимая к себе ещё крепче. Белоснежка слышала стук крови в ушах, смазанное дыхание Фили, и за спиной поверхностное, сбитое - Кили. Она была зажата между двумя братьями в тёмном, тесном коридоре, была напугана и обескуражена. Так же внезапно, как и начал, Фили прекратил свой поцелуй, и повернул обратно к брату. - Понял ?