My Own Blood/Моя собственная кровь

Когда наступил январь, Том даже не пытался попросить ингредиенты у Слизнорта. — Я украду их во время одного из уроков зелий, Слизнорт не заметит, — на секунду Том задумывается. — Это займёт менее недели. Гермиона не возражала. В конце концов варить оборотное зелье требуется месяц, так что одна неделя не значит ровным счётом ничего. Так что пока брат будет разрабатывать план, она будет искать удобное место где они смогут сварить зелье. Сначала ей в голову пришла мысль об их с Томом совместной комнате, но там слишком плохая вентиляция. Поэтому когда они вместе ходят по Хогвартсу, пытаясь найти Тайную комнату, то внимательно осматривают все заброшенные классы (даже ванные комнаты), на пригодность к использованию. Том и Гермиона были на втором этаже как вдруг услышали крик. — Как ты думаешь, кто это? — спрашивает девушка с любопытством. Том аккуратно ведёт её за собой, намереваясь узнать, что там произошло. Им уже четырнадцать, но они всё равно держатся за руки каждый раз, когда оказываются вместе. Остальные, разумеется, не смогли остаться в стороне и высказали свое никому не нужное мнение об этом, но Том заткнул их с очаровательной улыбкой. — Понятия не имею, — фыркает Том. — Но если мы им поможем, они будут обязаны нам. Гермиона с раздражением закатывает глаза, её брат такой Слизеринец. Они должны были дать тому плачущему человеку некую… конфиденциальность? Скорее всего именно поэтому шляпа отправила её на Гриффиндор. Она была более гуманна, чем свой брат. Приглушенные рыдания становился всё громче и громче, по мере их приближения к туалету для девочек. Гермиона заглядывает внутрь и видит маленькую девочку в очках и с двумя смешными косичками в мантии Когтеврана. Она прижималась к стене, обхватив в колени руками. — Эм… привет? Незнакомая девушка вдруг замирает, удивлённая, а потом медленно поворачивается к гриффиндорке и та видит её красное от слёз лицо. И несмотря на свои рассуждения минутой ранее, это зрелище заставляет Гермиону поморщиться. — Ты здесь чтобы посмеяться над Миртл, так? Над маленькой дурочкой-плаксой Миртл, которая только и делает, что плачет… — она замолкает всего лишь на секунду, чтобы продолжить свои рыдания ещё громче, чем предыдущие. Том заходит в ванную и Миртл перестаёт плакать, принимая самый что ни на есть застенчивый вид. — Ох, привет, Том, — девушка резко вскакивает и стряхивает с себя пыль, а потом как ни в чём не бывало кокетливо заправляет выпавшую прядку волос за ухо: — А что ты здесь делаешь? Том надевает одну из своих наиболее приятных масок: — Мы просто услышали, что здесь кто-то плачет и решили помочь, — его голос кажется действительно доброжелательным, но вот Гермиона знает, что это представление — фарс, устроенный её братом. Миртл вдруг начинает бесстыдно хихикать, покрываясь багровым румянцем и Гермиона, не выдерживая, округляет от шока глаза. Минуту назад эта девушка сидела на грязном полу и рыдала, а теперь мило хихикает словно застенчивая дурочка! Хотя… гриффиндорка прищурилась и обвела взглядом эту самую Миртл с ног до головы — она действительно тупая дура. — Я… я в порядке, ты не должен беспокоиться обо мне, — Том и не волновался, но маленькой-наивной девочке Миртл лучше не знать об этом. Теперь когда он узнал, кто издавал все эти вопли, Том потерял всякий интерес. Сейчас его больше интересовали места, где они с Гермионой могли бы сварить нужное зелье. Он планировал утешить плачущего человека только если бы его родители были богатыми и влиятельными, кто мог бы пригодится ему, но при виде Миртл, передумал. Никто в здравом уме не назовёт её полезной. Он обворожительно улыбается и Когтевранка краснеет ещё больше: — Я рад это слышать. Том поворачивается чтобы уйти и подталкивает сестру к выходу, но на его несчастье, она ещё здесь не закончила… — Подожди-ка секунду, — она обращается к Миртл. — Почему ты здесь, в заброшенной ванной комнате? Здесь же разбиты краны и туалеты. И самое забавное, что эта дурочка снова сидит у стены, обхватив колени руками: — Это самое идеальное место, чтобы поплакать. Гермиона бы пожалела её, если бы не была слишком обрадована тем, что нашла наконец место, где она и Том смогут сварить Оборотное зелье. Вот так! Как она могла забыть об этой ванной?! Здесь невероятно просторно, хорошая вентиляция и, наконец, сюда, за исключением Миртл никто не ходит. Да и если она в один прекрасный момент заметит их, кто поверит ей, глупой полукровке, что близнецы Реддл варят что-то опасное. Она сжимает руку Тома, пытаясь передать ему свои мысли. Когда он сжимает её в ответ, то Гермиона знает, что он понял. Следующие несколько дней они занимаются тем, что воруют ингредиенты у Слизнорта, а потом Гриффиндорка начинает варить зелье. — Может быть в книгах есть то, как достичь более… м, быстрого эффекта? — всего через неделю после того, как они начали, Тому наконец это надоело. Он постукивал пальцами по столу, внимательно глядя на Гермиону, которая, кажется, совсем не обращала на него внимание: — Я имею в виду… серьёзно, через месяц? Кто, чёрт подери, хочет варить зелье в течении месяца?! Гермиона снисходительно смотрит на него поверх книги: — Знаешь, ты мог просто продолжить поиски Тайной Комнаты и не нервировать меня. Ты даже не помогаешь. Он, разумеется, мог это сделать. Но это означало бы, что нужно оставить сестру. А Том этого не хотел. Так что всё, что ему оставалось делать это раздражать сестру. Непреднамеренно, конечно. Он отталкивается от стены и медленно приближается к Гермионе, которая в свою очередь следила за ним подозрительным взглядом. — Что ты делаешь? — Обнимаю тебя, — говорит он, исполняя задуманное, после чего кладет подбородок ей на плечо. В ответ Том получает досадливый вздох на его проявление любви, но он знал, что Гермионе нравится. Если бы нет, то она просто увернулась от его рук, как делает это с тем мальчиком Уизли. Выражение лица Тома темнеет. Рон Уизли слишком трогателен с его сестрой. К счастью, Гермиона обычно выходит из-под контроля, особенно после того, как однажды Уизли упал со своей метлы во время игры в квиддич и сломал себе руку. Но к его громаднейшему сожалению, Костерост всё ещё существует, так что рука Уизли была сломанной недолго. Когда Гермиона спросила его, имеет ли он какое-либо отношение к этому, Том сказал ей правду. — Малфой ненавидит Уизли. Я только в шутку сказал, что было бы обидно, если кто-то зачаровал его метлу, чтобы он упал, — он обезоруживающе улыбнулся. — Я этого не делал, Гермиона. Да. Он этого не делал. Но Гермиона уже это знала. И она знала его.