Сломленный

— Надежда есть всегда. Пол Кемп «Старая Республика: Обманутые»

***

— Ты что, сомневаешься в моем слове, юный партнер? — Хондо кивнул бармену налить в стакан молока. — Я лично знаю тех, кто видел того, кто слышал о том, что легендарный генерал Армии Республики, сам Оби-Ван Кеноби, начал сражаться с Империей. Говорят, там разбился звездный разрушитель — рухнул прямо на планету. Этот хитрый джедай устроил диверсию на корабле, используя всякие ухищренные штучки, а еще там было приличное количество взрывчатки. Да, что-то такое мне определено говорили. — Ух, ты! Он настоящий джедай? Самый настоящий? — Конечно, Джабба Хатт. Он определенно настоящий джедай, — Хондо кивнул бармену принести еды ребенку. После войны появилось много беспризорников, до которых никому не было дела. Он выглядел голодным, хоть и попался на воровстве из кармана пирата. Смелость Хондо ценил, а смелых воров ценил еще больше. Так что они ели в маленьком баре на планете Лотал и смотрели голонет. Двое наблюдающих за ними со своего столика обменялись взглядами. — Кто такой этот Кеноби, он что, может такие вещи? — Мастер Кеноби жив, — Асока тепло улыбнулась собеседнику. — И да, Зеб, если кто и может противостоять Лорду Ситхов, то это он. Мы должны найти его раньше инквизиторов. Такой тактик в сопротивлении придаст нам сил. Бывший гвардеец усмехнулся, но встал и затесался в толпе, чтобы лучше слышать болтовню пирата и пацаненка. Асока обдумывала ситуацию: слухи действительно говорили о том, что мастер Кеноби нанес сокрушительное поражение силам Империи, угробив разрушитель класса «Венатор». Людям свойственно преувеличивать способности джедаев, она не помнила, чтобы Оби-Ван обладал силой, способной обрушить звездолет с орбиты на поверхность планеты. Более правдивые рассказы солдат с корабля говорили о том, что он был заминирован, но они успели выбраться в спасательных капсулах. И обломки звездолета разнесло по квадранту. Это было похоже на мастера Кеноби — никаких лишних жертв без необходимости. Но зачем он так громко заявил о себе? Хотел привлечь внимание сопротивления, хотел, чтобы его нашли? Но Империя теперь тоже будет искать его. Обыщут каждую дальнюю станцию, каждый порт. Что-то тут не складывалось. Асока глотнула остывшего чая. Нужно попытаться найти его. И присмотреться к этому ребенку. В нем чувствовалась Сила, и звали его явно не Джабба Хатт. В конце концов, Асока прекрасно помнила настоящего обладателя этого имени.

***

Вейдер без костюма ощущался уязвимым, хрупким, словно в нем было два существа, и то другое, что мучило его и пытало — его здесь не было. Только Энакин. Его заблудившийся мальчик. Оби-Ван пил кофе в коридоре у палаты, он еле вытащил Вейдера из омута кошмаров, которые породил гаснущий разум. На то, чтобы удержать его среди живых, ушли практически все силы, и понадобились те навыки, которым обучил его призрак Квай-Гона на Татуине. Обучение прервалось пленом, но Оби-Ван не хотел даже думать о том, чтобы продолжать его. Учитель не должен видеть его в таком состоянии, практически сломленного компромиссами и насилием. Хотя, возможно, Квай-Гон уже знал о том, что происходит, и поэтому не приходил все это время. Щадя остатки гордости своего ученика. Кофе был безвкусным, но горячим, и Оби-Ван грел холодные пальцы о стаканчик. Он скоро восстановится физически, но эмоционально… Вспоминая взгляд Вейдера, когда он посмотрел на то, что от него осталось там, внутри, Оби-Ван опустил голову, изучая серый, натертый до блеска пол. Разве так сложно держать голову прямо? Это ведь обычное дело, просто смотреть ему в глаза. Делать вид, что все нормально. Говорить, думать, строить планы. Отчего же он не может этого? Просто поднять голову и сказать себе про общее благо, ради которого он позволил уничтожить собственное сердце, гордость и достоинство. Без сил опустившись на стул, Оби-Ван закрыл лицо руками. Он не мог сморгнуть слезы, они все катились по щекам, словно кровь из едва затянувшейся раны, вспоротой бессмысленным: «Прости меня. За то, что я сделал с тобой». Он оставался джедаем, но настолько увяз в эмоциях, что покой, начертанный кодексом, стал иллюзией. Оби-Ван слышал о таких случаях. Их называли «серыми джедаями», теми, кто шел по тонкой грани между Темной и Светлой стороной, для которых Кодекс ограничивал слишком многое. Стаканчик кофе из автомата остывал на полу. Оби-Ван продолжал сидеть в коридоре, накинув капюшон плаща на голову, у него не было сил идти в палату. Хотя он знал — его ждут.

***

— У нас заканчиваются топливо и припасы, — Гера проводила маленькое собрание на Призраке. Они стояли на Лотале уже две недели, но заказов не было. — Ну, есть одно дело, но тебе не понравится, — начал было Зеб, но словно споткнулся о взгляд Асоки и замолчал. — Что такое? — Гера вопросительно взглянула на нее. — В баре мы встретили пирата Хондо и его… напарника, совсем мальчишку. У них есть координаты старой базы Республики, в которой предположительно сохранились склады оружия. — Что мешает им взять эту базу самим? — Они пытались, безуспешно. База охраняется дройдами времен войны клонов. — Но ведь все дройды после войны были отключены? — Эти, видимо, не подчинились приказу. Или, возможно, они неисправны, — Асока пожала плечами. — У нас есть шанс взять ее? — С нами джедай, — Зеб широко улыбнулся. — Пара теплых приветов от Сабин, и мы прорвемся. — Сабин? — Думаю, пару теплых приветов я им точно обеспечу, к тому же у меня заканчивается краска. А в голове готов новый эскиз. Гера оглядела свою маленькую команду.  — Но если риск будет слишком велик — мы уйдем. На той войне погибло много хороших людей, я не хочу, чтобы вы пострадали. Чоппер поворчал для приличия на своем бинарном языке и поехал прогревать двигатели. Он был хорошим астромехом, а такие знают, когда их пилот готовится стартовать. У него уже был когда-то пилот, до битвы за Рилот. Чоппер до сих пор помнил, как они тогда падали практически в штопоре. Он пытался запустить замкнувшие после обстрела системы, пока его пилот еще дышал. Ни столкновение с землей и ни охвативший истребитель пожар не пугали Чоппера — до тех пор, пока не оплавились микросхемы. А затем, когда они оплавились, Чоппер с раздражением подумал, что вот она — конечная станция утилизации отходов. Но Гера вытащила его и починила. И Чоппер решил, что ее он не потеряет. Ведь в терабайтах информации, которыми он оперировал, не было звука страшнее хрипа умирающего друга.

***

— Палпатин прилетает, ты можешь встать? Вейдер с трудом попытался. Он плохо соображал после операции. Ему под остатки кожи внедрили громадное количество наноботов, которые должны были заняться регенерацией ткани. После первой операции по восстановлению внутренних органов Вейдер отходил практически неделю, несмотря на бакта-ванны каждый день. Организм буксовал, прием пищи вызывал диарею, новый кишечник в целом приживался хорошо, но отсоединение от систем жизнеобеспечения давало постоянную слабость. Мозг, не получая привычных ему точно выверенных полезных элементов, отблагодарил хозяина головной болью, температурой, скачками давления и прочими радостями послеоперационного периода. Но Вейдер не обращал на это внимания, да — он едва мог встать, но зато сон был хорошим. Точнее, он спал практически постоянно. Без шлема. Голос подводил, связки еще восстанавливались, так что он то хрипел, то говорил едва слышным шепотом. — Он поймет. Оби-Ван тоже это знал. Вейдер был не в состоянии стоять от слабости, и Палпатин прочитает в его сознании правду. — Надо уходить. Когда он прибывает? — У нас где-то полчаса, — Оби-Ван помогал Вейдеру надеть костюм для переходного периода. Он не защищал от оружия, но был сконструирован так, чтобы беречь новую кожу, поддерживая влажную бакта-среду внутри. Двигаться Вейдеру было тяжело, пока он лежал неподвижно в бакта-ванне все было хорошо, но как только встал, кожа как будто натянулась, готовая порваться при резких движениях. — Истребитель на прогрев, возьми остатки кредитов и мой световой меч, — Вейдер то ли просил, то ли отдавал приказы. Он был благодарен Оби-Вану за то, что тот дал ему возможность снова нормально дышать и надежду на восстановление, но, как показать это, не знал. Кеноби молчал большую часть времени и максимально поднял щиты. — Займись этим сам, я спущусь за ним, — Оби-Ван взял со стола личную карту допуска Вейдера и вышел. Ощущая усталость и злость, Вейдер с трудом прошел до стола и взял меч, затем собрал в сумку кредиты. Его злила даже не джедайская тяга Оби-Вана спасать людей, а нечто похожее на ревность. Кеноби снова рисковал всем ради незнакомого падавана. Стоило оставить Калеба на Вджуне. Но нет, надо было непременно попытаться его спасти. Оби-Ван болен болезнью миссии. Перед уходом Вейдер глянул в разбитое зеркало в старой части покоев. Его лицо больше не было бесформенным нагромождением шрамов, оно стало почти прежним, только кожа еще слишком тонкая, через нее виднелись сосуды и капилляры. Волос не было, бровей, ресниц тоже, но отражение впервые не отталкивало его. Надевая легкий шлем от медицинского костюма, который его обязали носить врачи, и плащ поверх него, Вейдер пошел на личную взлетную полосу. Выход на нее был из его покоев. Охрану он предусмотрительно отпустил. От слабости у него подгибались ноги, едва дойдя до истребителя, Вейдер с трудом в него сел. Дыхание, поверхностное и частое, не стабилизировалось больше синтетическими препаратами в крови, и голова кружилась. Сражаться в таком состоянии он явно не мог. Нужно было скорее улетать. Палпатин может отнять то немногое, что страстно Вейдер хотел обрести все это время — свободу от костюма. В данный момент это страшило его больше, чем смерть. — Где ты, Оби-Ван? — пришлось напрягать связки, чтобы его услышали. Он слишком привык к модуляторам. — Уходи. Я не успею, — в передатчике голос Оби-Вана сбился. Значит, тот бежал. Вейдер посмотрел на панель перед собой. У него были деньги, он практически восстановился — можно спрятаться во Внешнем Кольце, начать другую жизнь. Оставить это прошлое позади. Найти сына. Он хотел этого, хотел больше всего на свете. Будто кто-то показал ему прекрасное будущее, протяни руку, заведи двигатели, и оно станет твоим. Вейдер глубоко вздохнул и выдохнул. Его ненавидели враги и союзники, но никто из них не считал его трусом. Так почему сейчас он взмок от одной мысли, что может потерять это будущее. Вглядываясь в собственный страх, Вейдер осознал, что боится потерять не ту красивую картинку, нарисованную сознанием, а жизнь, в которой он не один. А значит, он не улетит. Он выбрал. Раздражение, злость, отчаяние отступили — так прячутся тени, когда всходит солнце. — Я буду ждать тебя. Он вложил в это так много из того, что никогда не мог сказать вслух. Так люди говорят кому-то «я тебя люблю», не ощущая тяжести и силы сказанных слов. И это словно потянуло его за собой. Оби-Ван вместе с Калебом бежал по коридорам, шатл Палпатина уже сел. Оби-Ван знал, с минуты на минуту включится тревога. Император почувствует всплеск в Силе. Энакин вернулся к нему.

***

Им едва удалось уйти от погони. Оби-Ван пилотировал на грани своих возможностей, пока Энакин, обессилев, лежал на полу истребителя, рядом со встревоженным Калебом. Тот принял его за еще одного пленного Лорда Ситхов, и Кеноби понял, что не станет разубеждать падавана. Они бежали в неизвестность, и им нужны были союзники. Но вряд ли найдется кто-то, готовый спрятать у себя человека, уничтожавшего планеты вместе с населением.

***

— У меня есть друзья на Лотале, они помогут нам выйти на сопротивление, мастер Кеноби. Оби-Ван доверился юному джедаю, он чувствовал его искренность. Так Сила привела его к встрече с командой Геры. Представляя едва стоявшего на ногах бывшего Лорда Ситхов, Оби-Ван сказал: — Это Энакин Скайуокер, мой ученик. Асока долго смотрела в глаза уставшего мастера, но, в конце концов, молча кивнула. У них было общее прошлое, полное борьбы, риска и отчаянных сражений, и она доверяла Оби-Вану. — Когда-то галактику охраняли десять тысяч джедаев, — Зеб пожал руку Калебу и помог полубессознательного Энакина отнести в каюту. — И я рада, что четверо из них у меня на борту, — Гера улыбнулась Оби-Вану тепло. Она не ожидала когда-то увидеть знаменитого генерала Кеноби. — Пятеро, — поправила Асока, кивнув на Эзру, которого Хондо «случайно» забыл на Лотале, улетев с добычей. Оби-Ван взглянул на разглядывающего его мальчишку и вздохнул. Он был измучен ни сколько побегом, сколько бесконечным напряжением всех дней в плену. В мальчике чувствовалась Сила, а значит, ему был нужен учитель. Как и Калебу, который уже просил продолжить его обучение. Что ж, возможно, сражаться пока они не готовы, но через год-другой Империя поймет, что даже пять джедаев — это слишком много, чтобы спать спокойно. А пока они спрятались, затесались в команду контрабандистов, на время отложив световые мечи и забыв собственные имена. Так было безопаснее в мире, где у них практически не осталось друзей.

***

— Кейнан, проверь систему воздухопровода, — Гера кивнула шустрому парню, который очень быстро освоился среди них. По нему было видно — он привык жить в бегах, риск его не пугал. Он подружился с Зебом, даже Чоппер его слушал, правда, иногда ворча. Но на то он был Чоппер. Асока после прихода в команду Бена и его раненого ученика, их покинула. Она сказала, что ей, как Фалкруму, нужно добыть некоторую информацию. Гера ей поверила. И только Оби-Ван понял, почему Асока ушла. Она не знала, как себя вести с Энакином, как простить его после стольких загубленных жизней. Кроме того, Оби-Ван скрыл прошлое Энакина, он вернул его, как джедая, и ничего не хотел говорить о том, что случилось. И, хотя мотивы безопасности Асока понимала, также она видела состояние самого Оби-Вана. Более закрытым и отстраненным она его не помнила. Поэтому она ушла, намереваясь проверить координаты базы из списка Рекса. К своему возвращению Асока надеялась, что Энакин достаточно придет в себя, чтобы поговорить. Энакин восстанавливался медленно. На борту Призрака не было бакта-камеры. Так что он проводил практически все время в выделенной им каюте, в медитационном трансе. На Призраке с его четырьмя каютами джедаям выделили одну с половиной. Половина пришлась на Эзру, отвоевавшему себе место у Зеба. Калеб, сменивший имя на Кейнана, Оби-Ван, ставший Беном и Энакин — заняли каюту Асоки. Энакину прикрытие пока не было нужно, он не выходил из каюты, выздоравливая. Бен практически постоянно медитировал. Он выглядел истощенным и измученным настолько, что Гера и не думала отправлять джедая на миссии. Таким образом, единственным, кто быстро влился в небольшой коллектив Призрака, оказался Кейнан Джаррус. Хорошим лидером на задании его делало еще и то, что он умело скрывал джедайские навыки и дрался, не используя световой меч. Так они не привлекали внимания, провозя контрабанду. Эзра привязался к нему. Хотя изначально все предполагали, что учить его будет магистр Кеноби. Однако Оби-Ван так и не начал его тренировки. Кейнан не стал объяснять остальным то, что понимали они с Оби-Ваном — его связь с Силой ослабла. Что бы ни делал с ним тот Лорд Ситхов на Мустафаре, это изменило Оби-Вана и продолжало менять до сих пор. Он практически не спал, отговариваясь необходимостью обретения контроля и уходом за выздоравливающим учеником. Кейнан слышал о генерале Скайуокере — да был ли кто-то в храме, кто не знал этого имени. Ситх, видимо, пытал и его, об этом свидетельствовала кожа джедая, которая едва заживала и трескалась, как пергамент. Кейнан слышал, как тот стонал ночами от боли, и тогда Оби-Ван вставал со своего места и обмазывал его бактой. Они держали его обнаженным, потому что даже простыня причиняла боль слишком тонкой коже. И Кейнан старался не думать о том, какие пытки прошел генерал Скайуокер, если теперь выглядит вот так. Чудо, что он пережил приказ 66. Вероятно, это стоило ему рук и ног. Мастер Кеноби ничего не говорил об этом, как и о том, как им удалось сбежать, угнав истребитель. Но иногда, глядя бессонными ночами в потолок маленькой каюты, Кейнан вспоминал то, что испытал тогда. Вожделение и жажду обладания Лорда Ситхов. Мог ли генерал Кеноби… в этом ли причина его состояния? Энакин редко приходил в себя, но когда просыпался, Оби-Ван находился рядом. Вначале это радовало, Оби-Ван помогал ему с нуждами, подавая еду и воду. Затем, когда сознание прояснилось, Энакин понял, что Оби-Ван максимально закрылся ото всех, и сквозь наглухо поднятые щиты Энакин не чувствовал ничего. Это было вызвано стремлением сохранить их тайну или желанием отдалиться от того, кто причинил ему столько боли? Руки и ноги у Энакина по-прежнему были механические, они не успели провести третий этап операции — Палпатин сорвал их планы, возможно, он узнал что-то, и возвращаться на медицинскую базу стало опасно. Но остальное прижилось, органы постепенно входили в нормальный режим работы. Затем кожа начала восстанавливаться. Она, хоть шелушилась и чесалась, иногда краснела и облазила, все же была лучше, чем обгорелые струпья. Оби-Ван помогал смазывать ее бактой, когда костюм исчерпал свой резерв. Эти прикосновения Энакин очень ценил. Кейнан не мешал им при медицинских процедурах, он выходил, занятый помощью команде. Но он улавливал напряжение между ними, скрытое, тяжелое. И видел, как Энакин смотрит на своего учителя. В этом взгляде не было ничего почтительного или смиренного. Какое-то время прошло, прежде чем Кейнан понял — это взгляд слишком личный для дружеских уз, так смотрят только любовники. Среди падаванов в Ордене шептались, что некоторые мастера позволяли личному отношению перешагнуть запреты кодекса джедаев. Но магистр Оби-Ван и генерал Скайуокер? О них говорили, как о блестящих напарниках… неужели все это время они делили одну постель? «Тот Лорд Ситхов, что убил моего мастера, вероятно, позволил себе слишком многое по отношению к магистру Кеноби. От этого он не может прийти в себя и отталкивает своего ученика». Кейнан мучительно покраснел. Он не любил лезть в чужую личную жизнь, но они жили в очень маленькой каюте, и ему просто некуда было деться иногда. Поэтому он все свободное время, когда не находился на миссиях, старался проводить вне каюты. Помогая Эзре или Гере. В каюте капитана в последнее время он проводил довольно много личного времени. Они шутили, смеялись, делились хорошими моментами из прошлого. В конечном счете, Кейнан понял, что эта женщина, упрямая, смелая и с характером — особенная. Гера знала, как поддержать его, когда что-то случалось, как помочь, если он нуждался в ней. И она же весьма трезво отчитывала его за ошибки, припирая к стенке, как нашкодившего лотальского кота. В конце концов, он переехал к ней в каюту. И все сделали вид, что так и было. Красноречивые взгляды Зеба и Сабин и пара шуток, без которых экипаж маленького корабля обойтись просто не мог, ознаменовали новый этап в жизни Кейнана и Геры. А Оби-Ван остался один на один с терзавшими его воспоминаниями и Энакином, который, оправившись, перестал быть молчаливым пациентом. Им нужно было поговорить, но Оби-Ван едва мог собраться с мыслями. Он так долго ждал этого, стольким пожертвовал, что, когда этот момент настал, и Энакин вернулся на Светлую сторону, у него не осталось сил двигаться дальше. Оби-Ван ощущал себя вычерпанным до дна эмоциональным перенапряжением. Он спал, медитировал и снова спал. Энакин опасался начинать этот разговор, но терпение никогда не было его сильной стороной. — Мой сын… — Я обещал тебе, что скажу, где он, когда Палпатин умрет, — Оби-Ван на него даже не посмотрел. Он выглядел уставшим и опустошенным. — Оби-Ван? Дождавшись, пока бывший учитель посмотрит на него, Энакин сказал: «Он умрет». — Ты больше не ситх и не его ученик, и я рад этому. Но теперь ты не сможешь прийти к нему. И Императора охраняет его Империя. — Просто нужен другой план. Свергнуть Империю. — Энакин, сопротивление слабо и разрозненно. У них не хватит сил начать полноценную компанию. Нужно время, чтобы эта искра зажгла пожар восстания. — Значит, ты мне не скажешь? — сталь в голосе резонировала, как прежде. Энакин давно выработал этот тон, еще в войну клонов. Теперь он вновь говорил без модуляторов голоса, и интонации вернулись. Оби-Ван не ответил ему, но Энакин все понял. Кеноби не скажет, из опасений за жизнь ребенка или из страха, что Энакин вновь падет на Темную Сторону и предаст их всех. Но было и то, о чем они молчали все это время. И Энакин, вглядываясь в такое знакомое лицо, ощутил горькую вину. Он отказывался видеть очевидное, Оби-Ван мог покинуть Мустафар, но его пламя продолжало жечь его нутро. Медленно опустившись на колени у койки, на которой сидел Оби-Ван, Энакин заглянул ему в лицо: — Как мне… — Не надо, — устало оборвал его Кеноби. — Иди, Гера звала тебя. Кажется, им нужна помощь. — Оби-Ван… — Иди, я сказал. Мне нужно побыть одному. Энакин хотел коснуться его и опасался причинить боль, Оби-Ван был травмирован, и, если кожа Энакина зажила, то эмоциональные раны, которые он нанес своему учителю, еще кровоточили. — Прости меня, — Энакин прошептал это почти неслышно и вышел. Как оказалось, его помощь действительно нужна была Гере в следующей миссии. И он стал посвящать тренировкам с Кейнаном все свободное время, чтобы вновь научиться владеть своим телом и распределять нагрузку без тяжелого костюма. В каюту Энакин старался приходить как можно позже, чтобы не беспокоить Оби-Вана своим присутствием. Им было сложно находиться в одном пространстве, и Энакин не знал, что делать, как исправить эту ситуацию. Решив поступками доказать, что стоит доверия, он посвятил себя новому делу — поддержке и помощи повстанцам. Они разрабатывали рискованные, но всегда успешные планы, уводя из-под носа Империи корабли и оружие. Энакин знал протоколы, коды доступа, уязвимые места баз и другую внутреннюю информацию. С ним во главе рейды заканчивались хорошо. Кейнан понял, почему о Скайуокере так много говорили в войну клонов. В сражении он казался непобедимым. А на Призраке вновь становился молчаливым, иногда резким парнем, который не может переступить порог своей каюты. Кейнан видел это. Энакин иногда спал в грузовом отсеке, устроившись в темном углу. Гера спрашивала его как-то, почему он уснул там, на что он ответил, мол, просто устал после тренировок и не дошел до кровати. Отчасти это была правда. Но правдой также было и то, что Оби-Ван по-прежнему с ним не говорил. А на все попытки объясниться — отгораживается хладнокровным «не сегодня». — У них все в порядке? — Зеб смотрел на тренировки Эзры и Энакина. Тот учил его новым приемам. Кейнан крутил в зубах соломинку. Эзра был тот еще сорванец, и помощь такого опытного генерала, как Скайуокер, он ценил. — Да, Зеб. Эзра способный. — Я не о нем. — Не знаю. Магистр Кеноби не выходит от каюты. Я заходил к нему, узнать — может, что-то нужно. Он медитировал. Зеб глянул на него с сомнением, но промолчал. — Ладно, вы тут развлекайтесь. А я в город, проветрюсь. Узнаю новости. Кейнан кивнул ему и вновь стал наблюдать за Эзрой. Он понимал, почему Зеб иногда уходит в город. Несмотря на то, что Зеб оставался последним представителем своего вида, он жил дальше. И у молодого здорового лосата были некоторые потребности. Вероятно, Кейнан никогда бы не поверил, если бы ему сказали, к кому на встречу идет Гаразеб. В баре на окраине его ждал мужчина в плаще, накинутый капюшон скрывал светлые волосы. Они познакомились на очень холодной планете. И коллеги последнего явно бы не оценили перспективы этой встречи, впрочем, как и друзья Зеба. Так что встречались они тайно, за стаканчиком хорошего бренди. Что может быть лучше бренди в дружеской компании в понедельник вечером?