Сломленный

— Как дела? — Как всегда. — Так плохо, да? © Звездные войны: Эпизод 6 — Возвращение Джедая (Star Wars: Episode VI — Return of the Jedi)

***

— Магистр Скайоукер! Магистр! — Эзра бежал к своему учителю через посадочную полосу. Энакин поморщился, звание магистра Орден ему так и не дал, но объяснять детали прошлых событий, не раскрывая их последствий, он не хотел. Он вообще не хотел брать падавана, но Кейнан ослеп, а Оби-Ван оставил их на неопределенное время. Мальчишку кто-то должен был учить. «Если бы у меня был выбор…» — Да, Эзра? — Наши тренировки, учитель! Мы весь последний месяц не занимались! — вообще-то последние три месяца у Эзры было стойкое ощущение, что магистр его избегает, но говорить об этом вслух не хотелось. — Я вылетаю на Фрезию для разведки, мне некогда, Эзра. Помедитируй и… повтори базовые упражнения. — В сотый раз! Одно и то же! Прохладный взгляд Скайуокера заставил Эзру замолчать на полуслове. Магистр всегда был замкнутым и молчаливым, но иногда его взгляд откровенно Эзру пугал. — Я понял, — Эзра вернул на лицо простодушное насмешливое выражение, — вы самый ленивый учитель из всех, кого я знаю. — Эзра, я вернусь, и тогда мы потренируемся, — вынужденно ответил Энакин и добавил, — прости меня. Мне нужно лететь. Это важно для всех нас. «Это важнее тебя, » — услышал Эзра и спрятал грусть в глазах за очередной ничего не значащей улыбкой. Энакин кивнул ему и сел в истребитель. И, хотя последнюю фразу Скайуокер произнес с теплом, Эзра, расстроенный, побрел в ангар, где заправлял старый «Эта–2» для тренировочных полетов. Посмотрев на ржавое корыто времен войны клонов, он кулаком треснул корпус и охнул от боли. — Не переживай, Эзра, — рука легла ему на плечо, успокаивая. — Кейнан! Он опять отделался от меня обещаниями! Это несправедливо! — Генерал Скайуокер выдающийся джедай, и тебе повезло, что он стал твоим учителем. — Повезло?! Да ты издеваешься! Толку с того, что он выдающийся, если меня он ничему не учит! — обиду в голосе Эзра даже не пытался скрыть. Он почти два года хвостом ходил за Скайуокером, но они едва–едва освоили азы. — Он просто очень занят, Эзра, — попытался переубедить его Кейнан. — Лучше бы ты был моим учителем, — пробормотал Эзра, с тоской всматриваясь в лицо, половину которого теперь всегда закрывала металлическая маска. — Я ему не ровня, — Кейнан с трудом улыбнулся, пытаясь скрыть собственную боль. — Да и к чему тебе слепой учитель. Лучше последуй совету генерала Скайуокера и пойди помедитируй, я здесь закончу. Эзра встрепенулся ему возразить, горечь в словах Кейнана он чувствовал даже без помощи Силы. Но ком встал в горле, и Эзра пошел прочь. Он не хотел больше тревожить Кейнана своими проблемами, тот и так поддерживал его, как мог. Хотя, возможно, ему самому было гораздо сложнее. Кейнан вернулся к работе. Он помогал техникам с простыми операциями, не требующими зрения, на ощупь сортируя запчасти по ящикам. База росла, и ее склады регулярно пополнялись разного рода металлоломом, который приходилось чистить, разбирать и собирать снова. Работа нудная и незаметная, но ее кто-то должен был делать. И Кейнан выполнял ее, не жалуясь. Он смирился с тем, что боевые операции теперь ему не под силу. Да и в команду Призрака Скайуокер вписался и заменил его более чем эффективно. Гера брала рискованные миссии, но джедай всегда возвращал ее невредимой. Ее и всех остальных. Так что Кейнан был благодарен ему за это, хотя ночами в своей, теперь уже наземной, комнате он ощущал себя ненужным, испорченным механизмом, который благополучно забыли на свалке. Когда он был готов отказаться от Кодекса и пути джедая, они поговорили. Гера дала ему понять, что не выберет мирную жизнь с ним, пока Сопротивление не победит. Но это значило годы и годы борьбы. Это стремление принести справедливость в галактику, отчаянные свободолюбивые идеи, желание помогать другим — он уважал, но теперь они стояли между ним и женщиной, которую он любил. «Я ей не нужен такой, » — мысль была никчемной, бесполезной, пустой, но от этого не менее болезненной. Она не выбрала жизнь с ним, хотя он верил, что любила. И Кейнан старался жить дальше, меньше жалеть себя, быть полезным. Но он был опустошен травмой и не знал, чем заполнить свою жизнь теперь. Эзра составлял ему компанию, когда Призрак стоял в доках, и они вместе что-то чинили. Бриджер часто говорил с неприкрытым восторгом о том, как его лихой учитель разделывал противников как переспелый мейлуран. Генерал Скайуокер действительно оправдывал свою репутацию времен войны клонов. Даже инквизиторы не могли блокировать, что ему говорить о простых штурмовиках. И все бы ничего, но он не учил Эзру. И Кейнан хотел было поговорить с ним, но сомневался в том, что его будут слушать. В конце концов, они сражались с Империей, и силы были не равны. Один джедай, каким бы умелым он не был, не мог уничтожить целую армию. Немудрено, что он чудовищно уставал, и у него не хватало времени на ученика. — Может, поговоришь с ним? — Рекс, видимо, слышавший их разговор, подошел, неся коробку запчастей для генератора щита. — Не думаю, что наш генерал будет слушать меня. Энакин не то что бы сторонился Кейнана, но особого понимания между ними не было. — Даже когда возглавлял 501 легион, Скайуокер не чурался общаться с солдатами. Его звание этого не меняло, — веско отрезал Рекс и, поставив коробку, пошел к истребителю Асоки Тано. Он всегда провожал ее на задание. Маленький ритуал старых друзей. На удачу. Кейнан криво улыбнулся, герои прошедшей войны всегда поддерживали друг друга. Скайуокер уважал мнение Рекса, тот заслужил это, пройдя рядом со своим генералом сотни боев. Но бывший падаван, теперь растерявший большую часть своего потенциала, вряд ли сможет оказать то же влияние на их жесткого бескомпромиссного лидера. Кейнан не знал его во время войны клонов, может быть, он был другим — более внимательным, чутким. Приказ 66 изменил их всех. Ему ли не знать этого. «Все равно попытаюсь. Ради Эзры». Направлясь к истребителю Асоки, Рекс думал о том, как им не хватает другого генерала Республики. Оби-Вана Кеноби. Тот был рассудительным и мог угнаться за своим учеником, не давая ему наломать дров. Скайуокер был сильным джедаем и в бою проявлял блестящие способности, но в общении с людьми он, кажется, растерял все свои навыки. Рекс видел его замкнутость и отстраненность даже от соратников, от собственного падавана. Впрочем, когда брал Асоку в падаваны, он тоже признал ее не сразу, но все же признал. А Эзра будто бился об лед, и на это больно было смотреть. Оби-Ван мог бы поговорить с ним и решить ситуацию, но после имперского плена у Вейдера он скрылся в неизвестном направлении. Рекс не знал, каким пыткам подвергала его Империя, слухи об ужасах, творящихся на Мустафаре, и силе Вейдера вряд ли были преуменьшены. В памяти всплыла давняя миссия на Зайгерии. Тогда их захватили в плен, и Оби-Вана избивали работорговцы, вынуждая стоять на коленях, склонять голову и называть их хозяевами. Он помнил радость на их лицах от одного осознания, что вот он, легендарный генерал Кеноби, в их полной власти. Но то длилось недолго, а в плену у Вейдера, говорили, он провел довольно много времени. Никто не знал, как Оби-Вану удалось выжить, но Рекс предполагал, что его не убили, потому что иногда пытки доставляют палачам больше удовольствия, чем смерть раба. Он помнил стылую, холодную ночь, когда измотанный Оби-Ван лежал на нижней койке и молчал. У него не было сил даже для того, чтобы поесть, слишком много били в тот день. Рекс перебрался тогда на нижнюю койку и согрел своим теплом джедая. Они обменялись взглядами, не говоря ни слова. И что-то во взгляде Оби-Вана придало Рексу уверенности — они были вдвоем против всех. И у их противников не было шансов. Оби-Ван мог выглядеть по-настоящему плохо, его гнули обстоятельства и события, но он не ломался. Рекс помнил это и надеялся, что Мустафар этого не изменил.

***

«Учитель… я надеюсь, ты не видишь меня сейчас…» «А если видишь — отвернись. Прошу тебя, Квай-Гон. Не смотри на меня». Оби-Ван облизал пересохшие губы. Он понял, что вколол ему врач, желая проверить его стойкость. В руках у Кеноби был груженый фруктами и бокалами поднос. Он должен был стоять как истукан у небольшой скамейки под деревом, чтобы читающая в его тени книгу любимая рабыня хозяина могла насладиться прохладными напитками и сочными фруктами, если захочет. Солнца палили немилосердно, братья–близнецы, обреченные вечно догонять друг друга. Он взмок, и голова кружилась от действия спайса. Скудная одежда не скрывала его состояния, но рабыне было все равно. Хозяин только что подарил ей собственного раба. Настоящего джедая. И она желала насладиться этой упоительной властью. В конце концов, правы были те, кто говорил, что ничто не приносит рабу удовольствие большее, чем собственный раб. Поднос в его руках мелко подрагивал, от напряжения сводило плечи. Он чувствовал, как член истекает влагой, а от возбуждения поджимаются яички. Самоконтроль, медитация — все летело к ранкору в пасть после четырех часов этой ласковой пытки. Вначале это удавалось контролировать, переключая мысли, заставляя себя успокаивать сердечный ритм, чтобы нервы не гнали кровь еще быстрее, но препарат гасил волю и разум, оставляя единственное желание — хоть как-то сбросить напряжение. Оби-Ван прикрыл глаза, он постарался вспомнить что-то чудовищное, то, что отвратило бы его от желания, невольно вытаскивая из памяти картины пережитого на Мустафаре и Вджуне, он силился заставить тело отказаться от возбуждения. Поворачиваясь к тому, от чего так долго бежал, Оби-Ван опасался увидеть Вейдера, насилие над собой, вынужденную близость, но вытащенный из темного угла кусок воспоминаний был печальным взглядом Энакина, когда он провожал его перед отлетом. Тонкая складочка между бровей напоминала Оби-Вану годы падаванства, когда Энакин вот так же хмурился, не понимая чего-то. Оби-Ван впервые пристально разглядывал собственное сознание после пережитого, не стараясь заткнуть бреши в щитах, забыть, пойти дальше, а стараясь понять. Он мучился от бессилия, как тогда, на Мустафаре, но сейчас это не задевало его. Внутренне он оставался спокойным. Личное существовало только между ним с Энакином, и, разглядев это, Оби-Ван осознал, как на самом деле глубоко привязан к своему бывшему падавану. Жажда разрядки заставляла тело содрогаться, вожделение словно сладкий нектар переполняло его изнутри и едва не скручивало болты самообладания, но он молчал. Эти работорговцы ждали промаха, попыток напасть на рабыню, похоти. Однако среди всего, что Оби-Ван испытывал, теряясь в чувственных ощущениях и практически до боли утопая в жажде физического наслаждения, не было место насилию. Он бы никогда не стал пытаться изнасиловать эту красивую девушку — его хозяйку, даже если она жестоко обращалась с ним сейчас. И это не потому, что его удерживал Кодекс джедая, нет, его удерживал личный кодекс мужчины. «Не дождетесь, » — думал Оби-Ван, мысленно проклиная Вентресс и свое беспечное согласие на их сделку. Он настолько потерялся в своих мыслях и ощущениях, что не сразу почувствовал чье-то присутствие. Тонкая тень скользнула за его спину, бесшумно спустившись с дерева. Он, не оборачиваясь, понял, кто это, и вымученно улыбнулся самому себе. «Пришла насладиться зрелищем?» Изящная рука скользнула под короткую тунику и обхватила основание члена, чужие губы коснулись уха, и Оби-Ван приложил все усилия, чтобы удержать поднос. Она ласкала его умело, слишком умело, чтобы молча выносить ее прикосновения. Оби-Ван глотал стоны, опасаясь того, что рабыня повернется и посмотрит, чем занят ее раб. Эта молчаливая ласка бросала его в дрожь. Спрятавшаяся за его спиной Вентресс нехорошо ухмылялась, наслаждаясь вынужденным молчанием обычно язвительного джедая. Он стоял смирно, как на параде, но в этот момент принадлежал только ей. Она чувствовала это по тому, как сбивается его дыхание в такт ее движениям, по смятению, которое волнами ударяется об нее в Силе. «Как мало тебе надо сейчас, Кеноби. Я ожидала большего от джедая…» «Замолчи ради всего…» Кончики ее пальцев нашли уретру, и Оби-Ван содрогнулся всем телом, выплескиваясь на землю. Бокалы предательски звякнули на подносе, и рабыня обернулась. — Я дочитала эту скучную книгу, пойдем, пройдемся в саду, — хозяйка оглядела его с головы до ног. Оби-Ван стоял, не шелохнувшись. Она заметила его искусанные губы и лихорадочный взгляд. Но Вентресс исчезла, словно призрак дикой лотальской кошки. — Может, ты действительно джедай, никто не продержался так долго. Обычно к полудню наш хозяин уже кастрировал нового раба. Оби-Ван на нее не посмотрел, он думал над тем, что Вентресс пришла помочь ему. Вероятно, исключительно ради задания. Ассаж была беспощадна к своим врагам, но она пришла сегодня, переступила через свою гордость. Когда-то она уже спасала его от двух забраков. Возможно, не такие они и заклятые враги, хоть и провели полжизни, гоняясь друг за другом. Он будто слышал раздраженный голос, шептавший на ухо: «От тебя одни проблемы, Кеноби!» Спрятав улыбку в уголках губ, Оби-Ван пошел следом за своей нынешней хозяйкой в сад. Вентресс настигала его в саду, когда он сопровождал рабыню. И, надо сказать, порой весьма вовремя, потому что терпение Оби-Вана трещало по швам. Возбуждение сделало кожу чувствительной, он ощущал, как теплый ветер гладит его голые ноги, треплет волосы, словно рука любовника. Шалым взглядом обводя деревья и кусты, Оби-Ван искал ее, но не находил. Словно хищник, Ассаж неслышно подкрадывалась со спины. Охрану они пока умело обходили. К вечеру от подноса у Оби-Вана ломило руки и плечи. Его мучила жажда и голод, а вид свежей воды в кувшине заставлял сглатывать горечь во рту. Но со спайсом в крови они боролись вдвоем и пока весьма успешно. Это был шестой раз, когда Вентресс ласкала его, чуточку прижимаясь, бесстыдно лапая за задницу, откровенно наслаждаясь тем, что у него нет выбора и возможности отказать. Оби-Ван проклинал ее и при этом был благодарен, ведь приходить сюда было опасно. Но главное, Вентресс будто вернула из прошлого осознание того, что секс это не только насилие. Тот Кеноби, каким он был до Мустафара, знал это. Хотя в ситуации она доминировала, Оби-Ван забыл сомнения, страхи, горечь и усталость, преследовавшие его утром. Он сбросил с себя терзающую его боль и вопросы, на которые не было ответов. Почему он не смог отказаться от Энакина даже после всего, что тот с ним сделал. Ответ заставлял его отворачиваться от себя все это время. Личные привязанности порицались Орденом, с ними следовало бороться. И он боролся. Он загнал их так глубоко, что сам поверил в то, что их не существует. Оби-Ван не хотел подводить своего учителя, память о нем. Он действительно старался быть хорошим джедаем. Даже тогда, когда в его жизни появилась Сатин, Оби-Ван был честен с собой. Он решил уйти из Ордена, если у них будет шанс. Но его чувства не нашли подтверждения, и только перед самой смертью она сказала ему правду. Он похоронил тогда с ней часть себя и продолжил жить. Но в самые темные ночи, разделяя ненавистную постель в бакта–камере с Вейдером, Оби-Ван понял, что жить дальше просто не может. Сломавшись рядом с тем, кого так искренне, глубоко любил — Оби-Ван не мог этого забыть. Он видел этот излом в глазах Энакина, в том, как тот опасался тревожить их общие воспоминания одним своим присутствием. И это только усугубляло боль. Необходимость держать лицо вымотала его на Призраке. Кому он мог рассказать о своих кошмарах? О том, что боится собственной несостоятельности и не верит себе. Повстанцы смотрели на него с уважением, но Оби-Ван считал, что это его ошибки и промахи ввергли Энакина во тьму. Он не разглядел ситха в Палпатине, какой из него магистр Ордена? Не увидел связь с Падме, сомнения в сердце собственного падавана. Не смог остановить его. Сколько джедаев уцелело бы, если бы Вейдера не существовало. И, когда Оби-Ван осознал, что находится в тупике, он решил уехать. К этому времени его связь с Силой восстановилась. Однако два года на Татуине он фактически не жил — замороженный, закрытый, опустошенный, не верящий в себя. Лишь постепенно к нему стал возвращаться вкус жизни, отбитый унижениями и насилием. Пустыня словно очищала его от ненужных сомнений и горечи прошлого. И, стоя в саду в ошейнике раба, Оби-Ван осознал, что время уходит. Он и так потратил уже слишком много на то, что прошло. Орден ошибся — да. Галактика — вся галактика сейчас носила ярмо рабства, служа целям Императора. И, возможно, бремя ошибок действительно легло на плечи тех, кто выжил. Но так же на него легло и бремя новой борьбы. А значит, пора возвращаться. Действительно пора. Энакин ждет его. Он чувствовал это. Вечером, когда рабыня отпустила его, Оби-Ван рухнул на отведенную ему койку в крытой веранде. Руки мелко дрожали. Он был вымотан, но миссия пока шла успешно. Весь день, следуя за рабыней, он запомнил расположение комнат, лица людей, коды на внутренних дверях. И однажды он увидел ее, совсем девчонку — новую наложницу. Оставалось отлежаться и дать знать Вентресс, где она. Судя по всему, она уже изучила количество охраны внешнего периметра. — Ты мне задолжал, Кеноби, — ее низкий вибрирующий голос полный сарказма, терзал его гордость, но Оби-Ван улыбнулся ей. Вентресс появилась на веранде, не заставив себя долго ждать. Без него она не могла пройти в комнаты, не зная кодов. — Я не могу держать световой меч. Она вскинула бровь и усмехнулась.  — Так бы и сказал, что тебе понравилось.  Оби-Ван с трудом поднялся, спина болела, ныли мышцы. Потянувшись, он попытался размять руки, массируя предплечье. — Ты безнадежен, — Ассаж помогла ему размять мышцы и затем вручила световой меч. — Учти, этот массаж я вычту из твоей части кредитов. Оби-Ван тихо рассмеялся.  — А все остальное? — Отработаешь по дороге на Алдераан, когда вернем маленькую принцессу. — Что ты сказала? — он замер, и его смешливое настроение испарилось. — Ты знаешь ее семью? А ну, конечно, знаешь, ты же был магистром. Она принцесса Алдераана. Лея Органа. И нет, Кеноби, твоя часть кредитов от этого не вырастет. В интонациях Вентресс ощутимо тянуло угрозой, но Кеноби не стал с ней спорить. — Я обещал помочь спасти ее, и я своих слов назад не забираю. «Это мой долг перед Падме. Защищать их». — Ты такой скучный, — Вентресс расслабленно повела плечами, — предсказуемость — плохое качество. — Какой есть, — Оби-Ван понял, что должен вывезти не только Люка с Татуина, но и Лею. И кроме Вентресс у него нет союзников. — Идем. Я знаю, где ее держат.

***

— Ты не должен был высовываться! — Но генерал! — У тебя был четкий приказ! — Как будто вы всегда подчиняетесь приказам командования! Крики привлекли внимание, и Эзра невольно поспешил посмотреть, что случилось. Генерала Скайуокера сопровождали в разведку два ведомых истребителя красного крыла. И сейчас он кричал на одного из них. И не просто кричал — Эзра чувствовал то, что мог понять только джедай — ярость. Казалось, еще мгновение, и генерал ударит своего оппонента. — Что случилось? — Гера их тоже услышала и подошла. — И где Уилл? Уилл был третьим в звене, и его истребитель сегодня так и не сел на базу. — Он не вернется. Погиб, — Скайуокер смотрел на юнца перед собой, пререкавшегося с ним с неприкрытой неприязнью. — Из-за этого пилота погиб его товарищ. — У меня было семнадцать боевых вылетов! — взвился тот, не готовый признавать вину. — Тебя нельзя сажать за штурвал, — сталь в голосе генерала резала без ножа. Эзра его никогда в такой ярости не видел. Он чувствовал его недовольство и недоверие, но вот эту испепеляющую неудержимую ярость ощущал в первый раз. «Разве джедаям так можно?» — думал Эзра, невольно оглядываясь на Кейнана. Тот, словно почувствовав это тоже, молча сжал ладонью его правое плечо, успокаивая. — Генерал Скайуокер, он же еще ребенок. Он просто ошибся, — Кейнан вышел чуть вперед, пытаясь унять конфликт. — Сегодня по его вине погиб хороший пилот, — непреклонный тон резонировал в тишине ангара. — Вас заметили? — Гера пыталась разобраться, что случилось. — Я просто… я подумал, что смогу подлететь ближе, чтобы сделать сканирование, и меня засек истребитель. — У тебя был четкий приказ! — Но Уилл тоже ослушался его. Это его инициатива! Лететь за мной! — Он тебя прикрыл, — тон Скайуокера упал на терцию. — Собой. Он погиб из-за тебя. А ты еще и валишь на него свою вину. Ты ничтожество. Гера встала между ругающимися людьми, понимая, что конфликт набирает обороты. — Это случайность, генерал Скайуокер, прошу вас. Это просто случайность. — Это ошибка пилота, — отрезал Скайуокер. — У нас и так мало пилотов, — Гера не пыталась спорить с ним, она просто хотела свести накал беседы до разумного диалога. — Капитан Гера, — холод в голосе Скайуокера заставил ее удивленно на него посмотреть, — это приказ. Ша Ил от боевых вылетов отстранен. Пусть занимается чем-то на базе, там, где не сможет навредить товарищам. Эзра почувствовал, как Кейнан вздрогнул. — Да пошли вы все! Я хороший пилот! Отличный! Меня вы сами вербовали из Академии! И что? Летаем на старых машинах, из-за этого нас сбивают. Империя давала мне лучшее оружие! Моей вины нет! Это вы плохой ведущий командир! Не смогли спасти Уилла! В следующий момент Сила оторвала его от земли, и Ша Ил врезался в корпус своего истребителя, но не упал. Он дергал беспомощно ногами, вытаращив глаза, силясь что-то сказать. Звук включающегося светового меча заставил Эзру отшатнуться. Кейнан сжимал в руках свой меч, пока генерал душил пилота, подняв его над землей. — Я сомневался. Но теперь я чувствую это в Силе. Холод. Холод, знакомый мне со Вджуна. Лорд Вейдер. Скайуокер отшвырнул тело пилота от себя, и тот покатился по земле, как сломанная кукла. Он едва дышал, испуганный, кашляющий до хрипа. Рука Скайуокера легла на световой меч на поясе. Эзра в отчаянии посмотрел на Геру, Кейнан был не ровня генералу. Гера заступила ему дорогу, и легким движением руки Скайуокер отбросил ее назад. — Энакин! На знакомый голос обернулись все. У входа в ангар стоял мужчина в потрепанном пыльном плаще и ребенок. Взгляд Энакина упал на лицо ребенка, и он замер. — Это… — Это твой сын, Люк. Ребенок всматривался в мужчину в темной одежде, а затем решительно шагнул вперед. — Отец? Ему было десять лет, высокий, худощавый. Люк рано повзрослел из-за тяжелых условий жизни на Татуине, но он все равно оставался ребенком, и ему нужен был отец. Лицо Скайуокера смягчилось, он подошел к сыну и, упав перед ним на колени, крепко обнял. В ангаре все вздохнули с облегчением. От генерала больше не исходила угроза и гнев. Но Кейнан все еще не выключал свой меч. И Оби-Ван, слышавший его слова, шагнул вперед. Он выглядел уставшим, но голос звучал уверенно и спокойно: — Кейнан, ты прав. И это моя вина. Я ввел всех в заблуждение, скрыв правду. Это я просил Энакина не говорить вам. Вы не были готовы. И полагаю, не готовы сейчас. — Он… — Он был Лордом ситхов. Это правда. Он поддался Темной стороне. И в этом есть моя вина, как его учителя. Энакин изумленно посмотрел на Оби-Вана. После всего, что он сделал с ним, сейчас тот брал вину за его чудовищные поступки, решения, за пытки и убийства. Он стоял между ним и повстанцами прямой, несгибаемый, цельный. Будто не было Мустафара и монстра, порожденного его пламенем. Будто он не знал его, не пережил вместе с ним всю ту боль и падение. В своей изношенной оборванной одежде, Оби-Ван мог выглядеть как бродяга–мусорщик, но осанка, голос, манера держаться — заставляли людей слушать его. Энакин практически забыл, как искусно Оби-Ван мог вести переговоры, как звучит его голос, когда в нем нет сомнений и страха. Сила была с ним в этот момент, и повстанцы не напали. Гера смотрела на него в упор, слегка сжав губы, внимательная, чуткая. Она стояла за спиной Кейнана, но Энакин видел бластер в ее руках. — Это в прошлом. Энакин вернулся на Светлую Сторону, и я поставил в известность руководителей Сопротивления об этом. — Вы прилетели… — С Алдераана, Гера. — Но как вы узнали? — Бейл Органа, мой старый друг. Я всегда знал о его истинных целях. Десять лет назад мы решили, что пришло время затаиться, Тьма тогда была сильнее нас. Но теперь пришло время вернуться из небытия. И Энакин — часть этого. Важная и неотъемлемая часть борьбы с Палпатином. Сенатор Органа поддерживает мое мнение. Энакина считали Избранником, тем, кто восстановит баланс. И я верю в него. Оби-Ван не стал вдаваться в детали, рассказывая о том, с кем и при каких обстоятельствах попал на Алдераан. Но встреча с Бейлом Органой не была ложью. Они действительно поговорили, и, благодарный за спасение Леи, которую безмерно любил, он долго не хотел отпускать Оби-Вана. Но тот торопился, охваченный предчувствием, и покинул его гостеприимный дом в тот же вечер. Вентресс улетела, как только получила кредиты. Она даже не взглянула на джедая и, захлопнув чемоданчик с кредитами, удалилась. Но Оби-Ван еще мгновение смотрел ей вслед, провожая взглядом. Он помнил, как они бежали от работорговцев, отстреливаясь, в сумасшедшей погоне, прикрывая друг друга и Лею. Как она нетерпеливо ожидала его, пока Люк прощался с родными. Те не хотели его отпускать, но Оби-Ван сказал им, что везет Люка к отцу. Они не нашли, что возразить на его слова, тем более, что Татуин никогда не был безопасным местом для ребенка. А Оби-Ван умолчал о прошлом Энакина, и для них он оставался знаменитым генералом старой Республики. Вентресс его вытащила из затяжного черного безразличия, которым была наполнена его жизнь. Знала ли она об этом, когда уходила? Конечно, знала. Всю дорогу до Алдераана она подтрунивала, колко комментируя его попытки готовить для Леи. Сама она готовить не хотела, но ребенку нужно было что-то есть, кроме крекеров и сухого пайка. Так что Оби-Ван мешал каши и попутно выслушивал ее мнение о его кулинарных талантах. Потом они пили крепкое бренди далеко за полночь в капитанской рубке и целовались. Она ни о чем не спрашивала. Вентресс просто была рядом с ним, когда после сумасшедшего спонтанного жесткого секса он закрыл лицо руками. Той ночью она позволила ему пережить его боль. Позволила ему быть слабым, опустошенным и потерянным. Чтобы утром он снова смог рассмеяться. Впервые после плена. Вентресс ушла и будто унесла с собой груз его прошлого. Были ли они врагами теперь? Вряд ли. Стоит ли ему быть уверенным в своей безопасности, если им удастся встретиться вновь? Маловероятно. Но Оби-Ван был ей благодарен, она дала ему отправную точку. И сейчас, разговаривая с повстанцами, он черпал свой баланс из того мгновения, когда смог наконец почувствовать себя живым. — Я ощутил его ярость. Он чувствует не как джедай, — Кейнан знал, что прав. — Я знаю, — Оби-Ван вздохнул. — Совет предостерегал меня не брать его в ученики. Но я не отказался от него тогда, не откажусь и сейчас. Темная сторона оставила на нем шрамы. И не все из них зажили. Но он джедай. И он не причинит вам вреда. Не так ли, Энакин? Скайуокер поднялся и, с трудом отпустив сына, которого видел в первый раз в жизни, сказал: — Я убил твоего мастера. И многих других. Тьма вела меня. Нет таких извинений, способных искупить совершенное зло. Но я пытаюсь, Кейнан. И это сложно. — Кейнан, опусти меч. Давайте поговорим, — Гера смотрела ему в глаза, ища в них след недавнего гнева. — Поговорим?! Он проклятый Вейдер! Он убийца! И смеет что-то говорить мне! — Ша Ил сорвался на фальцет и раньше, чем кто-либо успел схватить его за руку, выстрелил в Скайуокера. Оби-Ван не двинулся с места, закрывая собой Энакина и его сына. Он успел активировать свой световой меч так же, как и Энакин. Но отбил выстрел Кейнана. Он был ближе к стрелявшему, о котором в момент разговора все забыли. Слепой джедай, словно по инерции на каких-то инстинктах, непонятных большинству людей, сумел предугадать траекторию. Ша Ил бросил бластер и побежал к своей машине. Он стартовал практически мгновенно, ошеломленные повстанцы не пытались его преследовать. — Ему всего семнадцать, — Гера покачала головой. — Он вернется, когда успокоится, и мы поговорим. Гера понимала, как важно удержать ситуацию в рамках диалога. Размахивание световыми мечами и бластерами редко кончалось хорошо. К тому же, за все время, что провел рядом с ними, Скайуокер показал себя образцовым соратником. Она доверяла ему свою жизнь в бою и не раз. — Мы покинем базу, будем недалеко. Энакину нужно обрести баланс. Кейнан, прошу тебя, доверься мне, — искренность в голосе Оби-Вана разрядила обстановку, и Кейнан выключил свой световой меч. К тому же, теперь он чувствовал в Скайуокере не гнев, а очень личную радость, будто освещавшую его изнутри — он впервые смотрел на сына, и рядом с ним был человек, которого он любил. Кейнан знал, что привязанности запрещены. Это в свое время едва не погубило их отношения с Герой. Но, возможно, Скайуокера именно привязанности держали на Светлой стороне. Смерть мастера Биллабы все еще горчила утратой, он не мог простить Вейдера за это, но как джедай Кейнан попытался простить Энакина Скайуокера. Стать выше собственных эмоций, довериться Силе. — Люк будет с вами? Пока вздрогнувший Энакин не сказал что-то лишнее, Оби-Ван ответил.  — Да, я буду учить его. Сила в нем пробудилась. — Эзре нужен учитель, — Кейнан сделал паузу, — учитель, которому действительно нужен падаван. Ощущая, как напряжение между Кейнаном и Энакином вновь растет, Оби-Ван устало улыбнулся. — Я возьму себе новых падаванов. Пусть их возраст и вышел за рамки разрешенного. Новые времена — новые правила. — Вы будите учить Люка и Эзру? — Люка, Эзру и тебя, Кейнан. — Я ослеп, магистр. Я не смогу… — На Татуине меня учил кое-кто очень могущественный. И я научу тебя видеть, не глядя. — Оби-Ван, ты не доверяешь мне Эзру? — Энакин говорил спокойно, но был максимально закрыт, и Кейнан не мог уловить его состояние. — Ты лидер Сопротивления, и тебе предстоит восстановить баланс Силы. Сосредоточься на этом. Я уже говорил тебе, что буду восстанавливать Орден джедаев. Когда ты завершишь эту миссию — продолжишь обучение своего падавана. Сейчас тебе самому нужно вернуть баланс. Оби-Ван тепло и вместе с тем требовательно посмотрел в знакомые глаза. — Я привез Люка. Он не должен расти без отца. Я могу положиться на тебя? — Всегда, — Энакин отступил. Его взгляд смягчился, и он улыбнулся сыну. Шепот звавшей его тьмы затих. Когда он увидел Оби-Вана с Люком, Энакин отринул этот голос решительно и твердо. Слышать его, смотря на Оби-Вана, он просто не мог. Не после того, что сделал с ним. Зеб, только подошедший, зевнул и, оглядев компанию, зевнул еще раз. «Мне показалось, или малых стало на одного больше?» — он так хорошо отдохнул вчера с одним блондином в имперской форме, что разбудить его не смогли ни крики, ни выстрелы. Он спал в своей комнате и ближе к вечеру вышел в ангар, встречать истребители. Может, и не вышел бы, если бы этот самый офицер, спавший у него на плече, не пошевелился и не перекатился на другой бок. Агент Каллус, потрудившийся вчера на славу над истосковавшимся членом Зеба, спал как младенец. Это была его первая ночь на базе в рядах повстанцев. В конце концов, Траун стал подозревать его, так что они вытащили Каллуса, фактически из-под носа имперцев. Осталось найти ему гражданскую одежду. Но имперскую форму они решили оставить, сделав ее атрибутом своих ночных игр. Остальным знать об этом не полагалось. Хотя Зеб уже думал, как сказать своим друзьям, что Каллус у него в каюте гостит не временно. «Оби-Ван?» — Зеб подошел поздороваться, и ребенок, которого он не знал, воскликнул: «Ух ты!» — Ты ведь не будешь вторым Эзрой? — вместо приветствия пробормотал Зеб и улыбнулся генералу Кеноби. — Это мой сын, — запнувшись, представил его Энакин, — Люк. Гордость в его глазах, радость не заметить было нельзя. Так что Зеб не стал говорить джедаю, как он огорчен наличием еще одного сорвиголовы на базе. — Идемте ужинать, — вместо этого сменил тему Зеб. — Сабин готовит мандалорские закуски на день рождения Геры. Я пойду будить Каллуса. Он э… со мной. Комнат не хватает. — Она мандалорка? — восхищенно спросил Люк, и Энакин кивнул ему, явно не зная, как себя вести. Оби-Ван улыбнулся им обоим. — Для меня найдется временная комната? Мне нужно принять душ. — У генерала Скайуокера двойная комната во втором отсеке. — Это не совсем удобно, — прервал Геру Энакин. — Отчего? — Оби-Ван посмотрел на него абсолютно спокойно и пошел вслед за Герой. Энакин застыл на мгновение и поспешил за ними. — А Люк? — Полагаю, он останется с нами на эту ночь. Завтра соберем вещи. Хватит места? — Да, вполне, — слишком поспешно ответил Скайуокер. — Можно постелить на полу. Он чувствовал давно забытое смущение. Оби-Ван не боялся его больше? Он простил его? Он снова ему доверился? В этот момент Энакин опасался сделать что-то не так. Нарушить это чувство единения, которое давал ему Оби-Ван. Кроме всего прочего, Люк шел рядом с ним. И Энакин хотел стать лучшим отцом для него. — Когда достроят третий блок, мы сможем выделить вам отдельные комнаты, — добавила Гера. — Но это будет очень не скоро. Ресурсов не хватает. Для Ордена джедаев мы отведем сектор. Магистр, хорошо, что вы вернулись. — Орден… даже не верится, что все может стать как прежде. — Не все Кейнан. Кое-что придется в нем изменить. Но об этом позже. — Спасибо, что поверила мне, — Энакин всю дорогу смотрел на мальчишку рядом. Тот переговаривался с Эзрой. — И прости меня. Я не хотел навредить тебе. Гера заметила его взгляд. — Ты не лгал там, в ангаре. И я думаю, у тебя есть хороший повод оставаться на Светлой стороне. Кейнан, Гера и Эзра, проводив Оби-Вана до комнаты Скайоукера, переглянулись. Оби-Ван спас ситуацию, Люк буквально забрал все внимание Энакина и будто улетучил весь его гнев. «И не только Люк,» — думал Кейнан. «Оби-Ван… он словно стабилизатор для Скайуокера. Словно напоминание о выбранном пути». Его собственное напоминание шла рядом. — С днем рождения. За всей этой суматохой я забыл… Гера молча взяла его под руку. Она словно говорила ему:«Все в порядке»..

***

— Так ты говоришь, он такой высокомерный тип, потому что джедай? Да брось, он наверняка лжец, — участливо улыбнулся незнакомец. — Какой там, машет световым мечом будь здоров! Но Скайуокер не джедай! Он Вейдер! Убийца Вейдер! Он не отрицал, когда его гнусную ложь раскрыли. Если бы я мог, убил бы его… убил… — Мальчик мой, так почему бы тебе не сдать его Империи? — Там мои друзья, — пьяный Ша Ил внезапно осознал, что болтает о повстанцах с незнакомцем в людном баре. Он сбежал с базы после конфликта и напился. От гнева, унижения и обиды. Даже их лидер Гера не приняла его сторону. — Тогда скажи мне координаты вашей базы, — ласковый тон бередил тревожный колокольчик внутри, заставляя сердце стучать быстрее. Алые глаза забрака смотрели очень внимательно. — Я его старый знакомый и знаю правила битвы с джедаями. Главное, найти слабости. И тогда он сам сдастся. Дети, например? Там ведь есть дети? Их, конечно, никто не тронет. Это ведь только провокация. Выманить джедая. — Там его сын. Оби-Ван привез его… — Какое трогательное воссоединение семейства. И как его зовут? — Люк, — пролепетал Ша Ил, понимая, что не может двинуться с места от охватившего его страха. Нечто в собеседнике, до этого охотно подливавшем ему выпивки, внезапно показалось до жути пугающим. Он глаз не мог отвести, настолько оцепенел. — Так где база, на которой с тобой так плохо поступили? Я ведь обещал взять тебя в ученики, я отомщу за тебя. Понимая, что, возможно, не стоило, придя в бар, громко ругаться, понося в гневе Скайуокера, Ша Ил замотал головой. Однако язык выдал координаты, потому что инстинкт самосохранения буквально вопил об опасности. «Мне что-то подмешали в выпивку? Двинуться не могу…» Ша Ил ощущал себя один на один со своим щедрым собутыльником, несмотря на то, что бар был забит до отказа. Но Мол отстранился от него, получив то, что хотел, и сильнее надвинул капюшон. — Учитель… Алые глаза оценивающе поглядели на него с долей иронии. — Какой я тебе учитель? У тебя нет связи с Силой. — Но ты сказал, что я смогу… как Скайуокер! Мол глухо рассмеялся. — Ты бездарность, я не беру таких в ученики. Да и полагаю, тебе лучше думать не об учебе. А о тех зайгерианцах, которые наблюдают за тобой уже второй час. У них такие забавные обычаи на планете. Впрочем, ты сам скоро все узнаешь. Прощай, мой несостоявшийся ученик. Я с удовольствием найду тебе замену. Тяжело звякая металлическими ногами о пол, Мол пошел к выходу. Его не интересовал глупый мальчишка и его дальнейшая судьба. В его в руках мог оказаться сын Скайуокера, лучшая и самая сильная карта против бывшего генерала армии Республики и его учителя. «Я достану тебя, Кеноби. Ты придешь ко мне сам, и никто, даже Скайуокер, не сможет мне помешать. Значит, он жив… интересный расклад. Вернулся с Темной стороны, да? С обоими драться будет сложно. Слишком высок риск. Но если у меня будет Люк…»