Сломленный

Иногда мы находим в себе силы простить своих врагов, отчего же нам так тяжело простить своих друзей?

***

У сердца есть мощь, которой ни одна дисциплина не в силах противостоять. — Мейс Винду. Мэтью Стовер. Уязвимая точка.

***

— Кейнан! Не теряй сознание, ну же! — Гера с трудом справлялась с волнением. Зеб отнес джедая в его каюту, где Гера занялась перевязкой. Пилотировала «Призрак» на этот раз Сабин. На ее молчаливый вопрос Гера просто покачала головой. Она не могла оставить Кейнана. Зеб с Эзрой заняли орудия, чтобы в случае столкновения пробить кораблю дорогу. Без Чоппера было туго. Перебирать его залитые слизью схемы повстанцы решили на базе. Их новый знакомый сидел рядом с кроватью в позе медитации, он воздействовал на Кейнана при помощи Силы. Гера сняла с раненого нагрудный покореженный доспех и отстегнула набедренную портупею и ремень. Затем разрезала штаны и свитер, белье. Очень осторожно сняла обувь. Одежду в любом случае можно было только выбросить: до того она пропиталась грязью, слизью и кровью. Запах болота будто въелся ему под кожу, и Гера хотела избавиться от яда, который продолжал отравлять Кейнана. Она заботливыми руками смывала грязь, едкую слизь и кровь с тела раненого. Прорвавшие кожу кости ног Гера боялась трогать, обходя рваные раны. — Это моя вина… прости, Кейнан, прости меня… — О чем говоришь ты? — Йода посмотрел на нее. — Он хотел уйти. Кейнан говорил мне, как устал от войны. Я сама видела, ему тяжело забыть войну клонов. Но он остался. Даже после того, как ослеп. Он… он… — Выбрал свой путь. Сила вела его. — Я боюсь, что мы его не довезем до базы, — всхлипнув, Гера едва не разрыдалась. Она высказала свой самый большой страх и, после того, как он обрел форму — замерла. — Нет в этом твоей вины. Страх твой ощущаю я. Но он не твой союзник в этой битве. Гера смотрела на перемазанные кровью Кейнана руки. Он сипло и тяжело дышал. Яд осел на легких. Вся его кожа была покрыта ссадинами, синяками, кровоподтеками и легким желтоватым налетом отравленной пыльцы. Сжимая в руках влажный от бакты медицинский тампон, она медленно выдохнула и коснулась знакомого лица, отирая его очень бережно. Проступившая чистая кожа была бледной. — Вернись ко мне. Прошу тебя, Кейнан. Вернись ко мне, — Гера нагнулась и едва коснулась губами горячего лба. Он застонал, словно услышал ее, и Гера тускло улыбнулась. Она никогда бы не стала целовать Кейнана в присутствии посторонних. Это был их маленький личный кодекс — только когда никто не смотрит. «Дети», как они называли часть своего экипажа, заняты делом, а им остаются укромные уголки корабля и сладкие мгновения близости. Но сейчас она теряла его. Гере казалось, что вместе с кровью из Кейнана на жесткий матрац утекает жизнь. Вероятно, так и было. И жив он был только благодаря этому могущественному джедаю, о котором Гера слышала вскользь из разговоров с Энакином. «Энакин… он выжил как-то, даже получив тяжелые травмы. Оби-Ван помогал ему, когда они только прибыли на корабль. Джедайское исцеление… что-то такое говорил мне тогда Кейнан. Надо только довезти его. И рядом с Кейнаном будут сильнейшие представители его Ордена. Соберись, Гера. Соберись!» Гера старалась дышать медленно и спокойно, подавляя панику. Магистр Йода был прав. Страх и слезы ей сейчас не помогут. Кейнан чудом уцелел в битве. Он защитил их, нашел ее. Снова. Слепой, раненый — он дрался за них и был готов умереть. И почти умер. Она осторожно сжала его ладонь. «Я не отпущу тебя. Слышишь! Не сегодня!» Следующие несколько часов превратились в тяжелую борьбу за каждый вдох. Гера обмыла его и стерла яд с кожи, наложила повязки из бакты и зафиксировала переломы. Но Кейнан кашлял и едва мог дышать. Когда чудовище схватило их и подвесило в коконы, они оказались выше уровня распространения пыльцы, и, хотя получили дозу отравления, она не была такой сильной, как у Кейнана, дравшегося в самом эпицентре кровавого поля. Кроме того, ему в кровь через раны попал этот яд. Общие антитоксичные препараты, которые вколола им Сабин, сняли часть интоксикации, но Кейнану нужна была бакта-камера для восстановления. Гера помнила, как Энакин настоял на том, чтобы собрать одну такую на базе. Несмотря на то, что ресурсов и кредитов повстанцам почти всегда не хватало. Он сам искал часть запчастей и, в конце концов, закончил эту емкость для лечения. Вначале Гера думала, что Скайуокер делает это для себя. Он явно уставал от протезов. Но Энакин сказал ей как-то, что такая камера может спасти жизнь близкого человека. И сейчас Гера была ему безмерно благодарна за его настойчивость. Она не готова была потерять человека, которого полюбила. «Почему я не говорила ему раньше? Почему не говорила, что люблю?» Они сражались вместе, иногда он ночевал у нее в каюте. Но Гера расставила приоритеты, и джедай оказался не на первом месте. Сопротивление стало смыслом ее жизни, фениксы — семьей, но ее сердце никогда и ни с кем так не билось, как рядом с ним. Глупо и бессмысленно было бежать от этого. Отказываться, откладывать на потом. Гера смочила ткань в прохладной воде и положила на пылающий лоб. Кейнан бредил, метался, стонал. А иногда затихал, обессиленный, и в такие минуты Гера вспоминала его улыбку, шутки, развязанную манеру держаться, когда они только познакомились. Тогда еще бродяга, предпочитающий путешествовать по галактике налегке, он шел за ней в опасные авантюры. Горс связал их судьбы. Теперь же Кейнан стал Эзре наставником и другом. Зебу — товарищем по оружию. Сабин нашла в его лице поддержку и понимание. Энакин принес их команде успех. Он был невероятно сильным джедаем, его опыт и знание Империи часто помогали им в бою. Но только сейчас Гера поняла, что если бы Кейнан не ослеп, она бы никого другого не рассматривала, как часть своего экипажа. Он был нужен им. Нужен ей. — Гера… — белесые зрачки не видели ее, распахнутые глаза смотрели в потолок. — Я здесь, Кейнан. Я рядом… Она крепче сжала его ладонь. Он бредил, а может, просто нуждался в ней. — Мы выбрались? Инквизитор… — Магистр Йода помог нам. Ты помнишь? — Гера склонилась к его лицу. Он был так плох тогда, что мог и не помнить секундного пробуждения перед беспамятством. — Тогда все хорошо, — его слабый шепот совсем затих, губы дернулись в попытке улыбнуться, но улыбка замерла, и он закрыл глаза. — Кейнан! Кейнан! Нет!

***

Единственной вещью из прошлой службы, по которой на базе повстанцев скучал Александр Каллус, был приличный душ на имперских звездолетах. Сама база еще строилась, но по преимуществу запчасти устарели, и напор воды оставлял желать лучшего. Палпатин прижал повстанцев экономически — он запретил продавать им что-либо под угрозой уничтожения не просто человека, а целой планеты, замеченной в помощи повстанцам и джедаю. Этот образ тщательно культивированного врага пугал с пропагандистских плакатов лозунгами об экстремистах. Не то чтобы каждые база, кантина и контрабандист ладили со штурмовиками, но охотники за головами за обещанную колоссальную награду готовы были вырезать сотни подозрительных личностей, если был шанс найти того, кто приведет их к джедаю. А как только по голонету прошел слух, что повстанцев возглавляет настоящий джедай, бывший генерал армии Республики — стало больше не только поклонников сопротивления, но и охочих за кредитами отчаянных голов. «Появился один джедай, и его поиски получили приоритетный статус. Что будет, когда Империя узнает, что их тут несколько?» — Каллус лежал у теплового элемента, перепаивая замкнувший чип, отвечающий за напор воды в их комнате с Зебом. Чип утопал в плохо скрученных проводах, кое-где изоляция была пробита. Систему явно собирали наспех. «И как они со всем этим наделали столько проблем Империи?» — полуулыбка скользнула по загоревшему лицу. Температура на открытом воздухе не опускалась ниже тридцати, но он уже почти привык. А вот к отсутствию нормального душа привыкнуть не мог. «Наверное, дело в том, кто этот джедай». Контроллер отсигналил зеленым и, наконец, встал на место. Вода снова потекла. Забывшись от радости, Каллус запустил пятерню в слипшиеся от шампуня, уже подсохшие волосы. Откладывая ящик с инструментами в сторону, стянув полотенце с бедер, он шагнул в душ. Ждать не стоило: воды было не так много. Каллус помнил Вейдера и его способность вызывать в людях страх одним своим присутствием. Зеб сказал ему о недавнем открытии повстанцев. Как же это было странно. Теперь Скайуокер точно так же вызывал в людях чувство безопасности. Отряды, с которыми он шел на задания, чаще других возвращались живыми. Он берег людей рядом с собой. Один и тот же человек. Разная сторона Силы. Это не всегда было понятно Каллусу. Силу он вообще до недавних пор воспринимал сказкой для детей. Джедаев считали вымершими, но они возвращались, как призраки минувшей войны. Александр методично намыливал грудь, руки, поглядывая на датчик наполнения воды. «Мы с ним оба служили Империи и оба отказались от своих убеждений. Интересно, что его, приближенного к Императору, толкнуло на это?» С трудом Александр верил в то, что Лорд Вейдер, которого он узнал за годы службы, внезапно раскаялся посреди рабочего дня и решил уйти на покой. Он слишком хорошо помнил гнетущий липкий страх всего младшего состава, да куда там младшего, в пот бросало всех офицеров, имеющих дело с чудовищем в черном костюме. Вейдер не терпел промахов и умел убеждать, а методы, которые он при этом применял, обсуждались исключительно шепотом. Если вообще обсуждались, проще было забыть скоропостижно задушенного товарища, чем докладывать кому-то наверх. Тем более, наверху никому не было дело до мелких сошек, теряющих головы на слишком крутых карьерных лестницах. Там царствовали свои порядки и жажда власти. Император поощрял самых умных, хватких, честолюбивых исполнителей его воли. И Вейдер обладал уникальным статусом при дворе. «Что же тебя так изменило, джедай?» «Сын?» Воды едва хватило домыться, и Каллус вышел из душа, не спеша вытираясь. Каюта была закрыта изнутри, и одеваться в такой жаре совершенно не хотелось. Он лег на их общую с Зебом кровать и потянулся. Простыни хранили запах ласата и воспоминания хорошего неторопливого секса. «Он опаздывает». Взглянув на часы на тумбочке, Александр нахмурился. Оставаться на базе и ждать возвращения экипажа иногда становилось невыносимо. «Призрак» носило под самым хвостом хатта, а иногда и глубже. И выбирались фениксы чаще всего исключительно благодаря своему фантастическому везению. «С ними на этот раз нет джедая… что-то могло пойти не так». Эзра был способным, но ему было на парсек не догнать по мастерству Скайуокера. Кейнан же после того, как ослеп, не использовал световой меч. По-военному быстро одевшись, Александр пошел к центру связи. Предчувствие чего-то нехорошего будоражило кровь. Подойдя к связисту, он посмотрел на последние логи. — Вызови «Призрак». — Сигнал не доходит. Я пытался, когда они пропустили второй сеанс связи с базой, — связист, совсем мальчишка — не старше шестнадцати лет, пожал плечами. Каллус заметил стоявшего рядом с пультом Рекса. Клон был завербован в сопротивление Асокой Тано, хотя, вполне возможно, он просто пошел за своим командиром. Каллус узнал, что Энакин и Рекс служили вместе во время войны клонов. — Надо перенастроить главную антенну и попытаться усилить сигнал. Рекс посмотрел на бывшего агента ИББ, даже без формы тот говорил как офицер. — И вызовите Скайуокера на базу. Я знаю, они там делают что-то такое джедайское, но у нас проблемы с Призраком. Гера не пропускает сеансы связи. «Зеб говорил мне, как она дотошна и внимательна». На Каллуса покосился связист. Многие знали, что он бывший имперский офицер. И то, что сейчас он отдавал приказы, вызвало настороженность. Но Рекс, послуживший немало под командованием разных офицеров, всегда мог отличить бесполезное от действительно важного. И сейчас бесполезной была рефлексия по прошлым ошибкам стоявшего перед ним человека. У Каллуса еще волосы не высохли после душа, было время обеда — но он торчал на пункте связи и не собирался уходить. — Есть, — Рекс кивнул связисту, и тот стал радировать джедаю. Взяв инженера, клон пошел на крышу комплекса — перенастраивать антенну. Парнишке было не больше лет, чем связисту, и Каллус, вздохнув, пошел за ними следом. «И вот эти ребята устраивали мне приключения в заднице Ранкора?» Сопротивление выглядело разношерстным, нищим и раздробленным. «С этим надо было что-то делать, иначе Император нас всех похоронит вместе с этой планеткой».

***

Энакин смотрел, как Оби-Ван, полулежа на песке, перекидывался с Люком мелкой галькой. Пацан, наплескавшись в озере, сел на песок для джедайских тренировок. В бытность свою падаваном Энакин не помнил такую расслабленную форму обучения. Оби-Ван, хоть и был молод тогда, но старался придерживаться правил и бывал строгим учителем. А сейчас Люк просто пытался поймать и удержать камешки, используя Силу, он радовался каждой удачной попытке, и Оби-Ван подбадривал его. Они выглядели расслабленными и спокойными. Энакин сидел в стороне — в тени скалы, не стремясь лезть в песок. Его протезы после жесткой эксплуатации на боевых заданиях давно не подвергались капитальному ремонту. Песок никогда не был ему ни другом, ни союзником. Асока села рядом и проследила его взор. — Он выглядит очень уставшим. Энакин не сразу понял, о чем она, но затем вгляделся пристальнее. Два года на Татуине покрыли лицо Оби-Вана загаром, черты лица заострились, и этого не скрывала щетина. Он двигался резче, говорил тише — новые привычки явились следствием жизни в бегах от преследователей или от пережитого на Мустафаре? Совершенно обносившаяся одежда навела его на мысль о том, что джедай влачил довольно бедственное существование, и, вероятно, скудный доход сказался не только на его одежде, но и на питании. Оби-Ван был физически и психологически истощен, помогла ли ему пустыня прийти в себя? — Ты права. «Я должен был заметить это. Я ведь так долго ждал его. Куда я смотрел?» Но правда была в том, что Энакин жадно вглядывался в каждый изгиб знакомого тела, не замечая деталей. Он почти не слышал общих разговоров и просто любовался тем, как Оби-Ван отдыхает. Энакин скучал по нему, тосковал по их былой дружбе, близости — он узнал с ним десятки ее оттенков. Оби-Ван был первым и единственным мужчиной, с которым он разделил постель. И, несмотря на насилие, Энакин не мог просто забыть этого. Только с Оби-Ваном он научился желать кого-то так сильно. Падме была прекрасна и недосягаема в какой-то мере. Сенатор, политик — она умела управлять и заставлять себя слушать. Он уважал ее и любил. Было время, когда Энакин ради надежды спасти ее жизнь оставил Орден джедаев. Но десять лет прошло с боя на Мустафаре. Десять лет пыток, мучений, боли, разочарований и борьбы. Оби-Ван в новой реальности Империи был никем, у него не было власти, и Вейдер не слушал его слов. Но он пробудил то глубинное, что дремало в Энакине со времен падаванства. Чувственное возбуждение, предвкушение, вожделение — совсем юнцом он желал своего учителя, его стонов, слабости в синих глазах, порожденной невозможностью сопротивляться их близости. Тогда он мечтал, как склонится к нему на плечо эта занудная голова, и он прижмется губами к чужим губам. И чтобы Оби-Ван улыбнулся — тепло, искренне, как сейчас. Юношеские глупые иллюзии, раздавленные реальностью, давно развеялись. Энакин окинул сощуренным взглядом горизонт, и рука по привычке нащупала оружие на поясе. А затем его взгляд вновь вернулся к Оби-Вану. Они снова стали союзниками в общей борьбе, и Энакин наслаждался минутами мира в их напряженной, полной риска жизни. Он знал — эта улыбка предназначена не ему, но его утешал сам факт того, что Оби-Ван все еще мог так улыбаться. После стольких лет холода и ненависти ростки других чувств вызывали на сердце умиротворение. Очень личное чувство сопричастности коснулось его. Оби-Ван смотрел на них с Асокой. — Я найду ему что-то из одежды, — Энакин опустил взгляд, изучая черные сапоги, скрывающие ножные протезы. — Надо было сделать это сразу. Я просто… Люк… он такой… Сбившись, Энакин помолчал минуту, он хотел сказать это давно. Сказать лицом к лицу, как и тогда, когда она срезала часть его шлема. — Не могу забыть нашу дуэль. Прости меня, Асока. Прошу тебя. — Давно простила, — Асока с теплом и болью посмотрела на своего бывшего мастера. Она чувствовала его искренность. Ей захотелось крепко обнять его. Стереть разом колючие страшные минуты боя в храме ситхов. Вейдер едва не убил ее. Тот же человек, что защищал ее столько раз, иногда закрывая собой, если надо — от бластеров, световых мечей, лжи и коварства. Тот же человек с легкостью обесценил их общее прошлое и бросил его в пыль старого храма. Она поверила тогда, что потеряла своего мастера и надежду. Но прошли годы, и надежда зажглась вновь. Асока не прилетала на эту базу, держа удаленную связь. Не потому, что не могла, нет — не хотела. Она пыталась свыкнуться с мыслью и разделить в своей голове отношение к Вейдеру и Энакину Скайуокеру. Один пытал и убил множество джедаев, другой — спасал им жизни когда-то. Но вот Асока, наконец, набралась решимости посмотреть в его глаза, и она увидела в них только Энакина. И его полный боли взгляд говорил, что ему тоже тяжело. Он помнил тот бой. И, вероятно, сотни других, в которых убивал своих друзей. Энакин едва мог смотреть на нее, страдание исказило его лицо. Невыносимая, невидимая другим пытка, с которой он жил каждый день — осознание чудовищности собственной вины. Он был распят ею. Асока не выдержала. Она его обняла. Энакин бережно прижал ее к себе. Асока была для него частью времени, когда несмотря ни на что, он был счастлив. Словно утраченная легкость, вера во что-то большее — она вернулась к нему. Энакин обнимал ее и чувствовал, как слезы жгут глаза. Он плакал по тому человеку, каким был рядом с ней. По их потерянным мечтам. По утраченному времени и разрушенным жизням. Энакин не мог показать повстанцам своей слабости, но Асока напомнила ему, кем он был только для нее. Ее мастером. Асока всегда смотрела на него так, что он чувствовал, что ее вера в него, делает его сильнее. Она напоминала ему ценности, ради которых он сражался. И при этом Асока никогда не была самодостаточна, как Оби-Ван, недосягаемый в своей броне из иронии и самоконтроля. Такая же эмоциональная и вместе с тем чуткая, она его понимала. Она тоже сморгнула выступившие слезы. Асока впервые видела, как Энакин плачет. Точнее, ощущала, как он вздрагивает в ее объятиях, практически молча проглатывая слезы. Но она не считала это слабостью и не спешила его упокоить суетливыми ненужными словами. Асока делала то же, что и всегда. Она просто поддерживала своего мастера. Крепко держала его, когда он в ней нуждался. И не задавала вопросов. — Теперь все наладится, — Асока отстранилась и заглянула в покрасневшие глаза. Энакин отвернулся, смахивая ладонью остатки влаги. — О, не думаю, — он глухо рассмеялся. — У сопротивления столько проблем. — Тебя не хватало, — добавил он тише. — Мне всегда не хватало тебя. — Я знаю, — она улыбнулась с долей горечи, — мне тоже. Они сидели рядом еще какое-то время, смотря на то, как Люк играет с галькой. А затем Оби-Ван поднялся, отряхнул песок с видавшего лучшие времена плаща и напомнил им, что пришло время обеда. На обед, распаковывая питательную смесь из пластикового брикета, Энакин пожалел, что нет ничего подходящего случаю. Хорошая еда, которую он теперь мог есть, как назло на базе повстанцев водилась редко. Они обходились малым, довольствуясь синтетическими белками и протеинами из украденных у Империи пакетов. Отсалютовав одним таким Люку, Энакин сказал:  — Приятного аппетита, сын. Люк замер, а затем с гордостью поднял свой пакет в ответ. — И тебе, отец. Оби-Ван с Асокой переглянулись и улыбнулись. Они чувствовали единение с Силой, и это давало им надежду. Надежду на то, что война с Империей закончится победой. Порабощенные планеты получат свободу. Репрессии прекратятся. И мир узнает правду. О том, что ситх правит галактикой, а джедаи не предавали дело, которому служили. Вырастет новое поколение детей, для которых ужасы войны останутся только на страницах учебных материалов. Но пока что они были просто четырьмя уставшими путниками в веренице событий, а колесо судьбы продолжало вращаться. Асока, Оби-Ван и Энакин медитировали вместе, когда почувствовали беспокойство в Силе. Оби-Ван поднялся первым. — Надо вернуться на базу. Что-то случилось. — Хорошо, — Асока бросила взгляд на временный лагерь. — Мы вернемся сюда позже? — спросил Люк явно обеспокоенных взрослых. Он ощущал их тревогу. Асока взглянула на Оби-Вана с немым вопросом, но он только мягко улыбнулся ей в ответ. — Энакин, твой истребитель в порядке после последней миссии? — Да, мастер, — Скайуокер сел на свой спидер, и, раньше, чем он стартанул, Оби-Ван озвучил общую мысль. — Нам понадобятся еще два. Стрелой проносясь по золотистому песку, джедаи возвращались на базу. А где-то в космосе «Призрак» отбивался от атак, нарвавшись на звездный разрушитель.

***

— Я думала, ты с Кейнаном. — Я сделала все, что могла. И я нужна здесь, — Гера, взяв штурвал у Сабин, посмотрела на махину, которая тащила их к себе. — Нет на это времени, — она стиснула зубы и подумала. «У него нет на это времени». Эта же мысль стучала у Геры в голове, когда «Призрак» все же вынужденно сел в имперском ангаре. Даже ее мастерства не хватило на этот раз. Чудовищное изобретение Империи просто выдернуло их из гиперпространства. «Каллус говорил нам об этом, но у сопротивления не хватило сил получить эту технологию или предотвратить ее появление». Гера, включив маленький маячок под приборной панелью, взглянула на Сабин. — Не сопротивляйтесь. Она впервые говорила это в их стычках с Империей, но команда поняла то, что она хотела сказать на самом деле. «С нами тяжелораненый Кейнан, они убьют его». Пленников вывели штурмовики, но когда они обыскали «Призрак» и повели Геру, Зеба, Сабин и Эзру в камеры, среди них не оказалось Кейнана и Йоды. Сломанного дройда, облитого липкой слизью, никуда тащить не стали, это было отчасти Гере понятно. Его приняли за списанный мусор. Но Кейнан? Он никуда не мог деться в таком состоянии. Гера взглянула на Эзру, тот чуть мотнул головой, будто говоря: «Все в порядке». И она смирилась. «Джедайские штучки». — Никого не видел ты в каюте этой, — сказал Йода штурмовику открывшему дверь, и тот закрыл ее, рапортовав лейтенанту: «Все чисто». Кейнан, сердце которого едва билось, застонал. — Помощь в пути, Дьюм, — Йода вновь коснулся его лба и погрузился в медитацию. Сила исцеляла раненого и даже вновь завела его сердце. Но его нужно было срочно доставить к бакта-камере. «У Силы на тебя свои планы,» — думал старый гранд-мастер. «Встречу эту случайной назвать не могу я, необходимой она явилась. И ко времени». Йода, видевший расцвет и падение Ордена джедаев, сожалел о тысячах падаванов, погибших вместе со своими учителями. Кейнан, возможно, был единственным падаваном, который сумел выжить. Нечто изменилось в балансе Силы, и с тех пор, как покинул Дагобу, Йода это ощущал четче. «Скайуокер вновь качнул равновесие — вернувшись, но не просто это будет — Палпатина свергнуть. Еще сильнее стал ситх, могущество обрел, никем не сдерживаемое». Черты лица Кейнана, искаженные болью, разгладились. Йода не мог оставить его, когда их схватили. Кейнан был слишком слаб. Однако, теперь его состояние стабилизировалось. «С пути сошел ты, но вернулся. Хорошо это. А теперь спи». Посмотрев на умиротворенно спящего Кейнана, Йода хмыкнул и пошел к кабине пилота. «Оби-Ван прибыл в систему, Скайуокер с ним и падаван его бывший, Асока Тано». Поглядев на приборную доску, Йода включил связь с повстанцами. — Оружие это уничтожить надо, Оби-Ван. А пленников я верну. Торопись, времени мало у нас. Раненый есть на борту. — Магистр Йода! — ошеломленно воскликнул Энакин. — Жив я. Как и ты жив, Скайуокер. Но не время говорить об этом. Задание есть у вас. — Да, магистр, — Асока улыбнулась, она догадывалась, что магистр Йода выжил. Несмотря на то, что ходили слухи о его смерти, Оби-Ван никогда не говорил о нем в прошедшем времени. Джедаям повезло, когда они прибыли в систему гравитационный колодец уже отключили. Так что они влетели в закрытый магнитным полем ангар, используя маскировку, разработанную когда-то Сабин. Диспетчерская служба засекла только грузовую доставку. — Навевает ностальгию, — озвучил общую мысль Оби-Ван. Было так похоже на множество их старых миссий по спасению. Энакин хмыкнул и спрятал улыбку. — Ну, что, сделаем это?.. «Шпилька…» Асоке показалось, что в бормотании Энакина ей слышится старое прозвище. Еще тише, чем шепот. Может, ей просто почудилось. — Не отставай! «СкайРокер,» — подумала Асока и, выпрыгнув из истребителя, срезала ближайшему штурмовику винтовку. Стремительная, гибкая — она легко уклонялась от стрельбы, выкашивая противников. Два меча — когда-то ей казалось это безумием. Теперь же они стали продолжением ее рук. Сражавшиеся за ее спиной Энакин и Оби-Ван быстро обезвредили турели, зачистив пост охраны. Энакин стал отключать камеры, используя внутренние протоколы, зациклив их на повторе предыдущих двадцати минут до прибытия джедаев. Слаженная командная работа вновь напомнила всем троим общее прошлое. Йода дал им не простую миссию, но, возможно, он сделал это, руководствуясь не только очевидными мотивами. Так думал Оби-Ван, ощущая адреналин после короткой схватки. У штурмовиков против них троих не было шансов. К тому же это было новое поколение солдат, которое не знало, как сражаются джедаи. — Какие идеи, учитель? — Энакин взглянул на Оби-Вана. — Узнать, как отключить это удерживающее корабли поле, о котором сообщила Гера, чтобы мы могли выбраться с пленниками. Жаль, нет рядом твоего астромеханика. — Да, R2D2 бы точно не помешал, — Энакин в задумчивости окинул ангар. Заметив «Призрак», он кое-что вспомнил. — Если бы тут был Чоппер, но его наверняка увезли с остальными. — Йода говорил о раненом, — Асока почувствовала кого-то на борту Призрака. — Идем, — Оби-Ван пошел вперед, он понял, кто нуждается в помощи. Открыв каюту, они увидели Кейнана. Йоды рядом с ним не было. Оби-Ван нахмурился. — Состояние тяжелое. — На базе есть бакта-камера, — Энакин оглядел слепого джедая. — Но его нужно доставить туда как можно скорее. — Я отвезу. Посадим его в кресло второго пилота. — Хорошо, Асока. Коды ретранслятора ты знаешь. Уходите отсюда, а мы с Оби-Ваном закончим миссию, — поднимая раненого на руки, Энакин понес его к истребителю. У них было мало времени, прежде чем штурмовики поймут, что со сменой в ангаре нет связи. Но почти у выхода Энакин заметил отключенного Чоппера. — Оби-Ван! — Он чем-то залит, на это нет времени. — Я попытаюсь. Дройд нам нужен. Подумав с мгновение, Оби-Ван кивнул. — Хорошо. Энакин осторожно передал раненого на руки Оби-Вану, и тот понес его к истребителю Асоки. Бережно размещая Кейнана в кресле второго пилота, Оби-Ван посмотрел на Асоку. — Он изменился. Но это все еще Энакин. — Я знаю, магистр, — она вскочила на крыло и села за штурвал. — Да пребудет с вами Сила! — Асока улыбнулась ему на мгновение, давая понять, что все в порядке, а затем вывела истребитель из ангара и исчезла в гиперпространстве. Оби-Ван пошел обратно к Призраку. Он понял: Асока приняла прошлое Энакина и нашла в себе силы его простить. Догадывалась ли она, что случилось между ними? Нет. Асока не была сильна настолько, чтобы считывать Оби-Вана сквозь поднятые щиты. «И это к лучшему. Возможно, она бы не смогла принять его, если бы все знала. А Энакину нужен друг сейчас. Нужен как никогда». Задумчиво оглядывая ангар, Оби-Ван думал о магистре Йоде. Тот понимал и чувствовал очень многое, не задавая при этом вопросов. Вряд ли получится что-то утаить от него. Замечая, как истерся рукав плаща, Оби-Ван усмехнулся про себя. Поизносилась у него не только одежда. Но, в отличие от одежды, остальное было не так очевидно. Энакин закончил чистить переднюю панель дройда и подсоединил его к цепям питания корабля. Чоппера слегка закоротило, наспех отлаженная система перезагрузилась, но не все ячейки памяти синхронизировались. Он пиликнул на бинарном и завис. — Эй, приятель. Ты мне нужен. Срочно, — Энакин перебирал слипшиеся схемы, вручную замыкая контакты. — Как отключить гравитационный колодец? Ну же! Гера и команда в опасности, надо уходить, — дождавшись менее половины процента заряда батареи, Энакин отключил его и оттащил к терминалу разрушителя, подсоединив к пульту охраны. Чоппер шипел и искрил, заряд батареи едва держался, но, в конце концов, он высветил голограмму схемы прохода к установке и нужные джедаям системные команды. А затем задымился и отключился полностью. Энакин отнес его на Призрак, думая о том, что Гере явно не понравится его самодеятельность. Но команду надо было вытаскивать, а времени не было. За два года, что он пробыл в сопротивлении, разработку закончили, и Энакин не знал всех ее протоколов. Заметив, что Оби-Ван терпеливо ждет его, присев на один из контейнеров, Энакин сунул чип с полученными от Чоппера данными в карман. Раньше они шутили о чем-то, пока прорывались к цели сквозь сотни сепаратистских дройдов, но теперь Оби-Ван просто молчал, позволяя Энакину управлять ситуацией. Забытое падаванское волнение о том, что подумает учитель, напомнило о себе. А затем уступило место пониманию, что как прежде уже не будет. Вейдер сжег мосты между ними. Борясь с собой, Энакин сделал шаг, а затем еще один, и подошел к Оби-Вану, стараясь контролировать эмоции и быть собранным. Без Асоки рядом ему стало гораздо сложнее поддерживать непринужденное общение с Оби-Ваном. — Прошу тебя. Держись за мной. — Энакин… — Прошу тебя, — с нажимом произнес Энакин и выдержал прямой взгляд бывшего учителя. Оби-Ван возвел глаза к потолку ангара. У них не было времени на споры. — Хорошо. Я тебя прикрою. Энакин удовлетворенно кивнул и стремительным шагом пошел к служебному лифту. Он знал, Оби-Ван идет за ним. Ворчит, возможно, про себя. Но пусть так. Зато он сможет защитить его. Как бы уверенно Оби-Ван не держался, Энакин переживал за него. — Сосредоточься на задании, — раздалось ему в спину прежде, чем двери лифта открылись, и окружающий мир вновь потонул в звуках выстрелов. Энакин шагнул навстречу бежавшим на него штурмовикам, включая световой меч. Его бывший учитель все еще мог его удивить. Оби-Ван чувствовал его — даже сквозь щиты. Это грело сердце и делало меч в руке опасно легким и стремительным. Энакин прорубал себе путь к центру управления и не оглядывался. Между ними могло быть прошлое, но в бою они действовали, как идеально отлаженный заводской механизм. И пока они шли вдвоем по ярко освещенным коридорам разрушителя, прорубая световым мечом захлопывающиеся перегородки, расшвыривая противников, уклоняясь, убегая и снова сражаясь — Энакин был счастлив. Впервые за долгие годы он ощущал покой. Спокойный, собранный, погруженный в боевую медитацию Энакин Скайуокер вспомнил, что значит быть джедаем. Он был предан миссии и Силе. И она текла сквозь него, словно полноводная река. «Джедай не цепляется за прошлое». Эта была последняя дверь перед центром управления. Она открывалась только после проверки ДНК, отпечатков и сетчатки глаз. Любой другой бы отступил. Без носителя пройти было нельзя. Тем более, что к ним бежало все больше штурмовиков. Энакин чувствовал это, но он был настроен победить. Никаких пораженческих настроений — не сегодня. «Ты не определяешь меня теперь, ситх. Ты только прошлое. Но будущее я тебе не отдам. Никогда». Сконцентрировавшись, Энакин сумел выбить заблокированную дверь, скомкав дюрасталь, как листок бумаги. Лорд Вейдер обладал силой, способной обрушить корабль на планету. Но Энакин Скайуокер был сильнее. И дело было не только в ограничениях костюма, но и в том, что подсознательно все это время Энакин боялся использовать весь свой потенциал. «Я не справлюсь с искушением,» — думал Энакин. «Того, что я делаю, достаточно для результата». А затем: «Не в этот раз, попытаюсь в другой». Страх жил в нем, хотя повстанцам казалось, что джедай ничего не боится. Но сегодня Энакин понял, что на самом деле эти два года без Оби-Вана он боялся снова пасть на Темную сторону и сдерживал себя, избегал проявлять больше способностей, чем было нужно для очередного задания. Он сам выстроил себе потолок и не пытался его превзойти. Но рядом с Оби-Ваном он понял сегодня, что бояться бессмысленно. Нет безопасности в выбранном пути, если на нем ты бежишь от себя. Вейдер был его личным страхом. И пора было оставить его в прошлом.

***

А тем временем магистр Йода выводил пленников к Призраку. Гера с удивлением смотрела на то, как едва ковыляющий джедай в бою становился стремительным и опасным противником. Она никогда не понимала Силу, но она уважала джедаев за то, что в войну клонов они спасли много жизней и ее саму. — Все в порядке с ним будет, — магистр Йода сказал ей это, и Гера ему поверила. Ей нужна была эта искорка веры в их мерцающем огоньке мятежа.